— Н-ну... Вкусно ли вам..?
— Да брось. Какое там «вкусно», я же не ради вкуса ем.
— Точно! П-понимаю.
Я засел в гильдейской мастерской и смолотил целый хвост. Как же удобно, когда рядом крутится штатный распаковщик: сиди себе, принимай куски, какие дают, — красота. Вот только если бы он перестал вечно всё не так понимать — вообще бы красота была. Ну да ладно, с этим разобрались.
— Юн? Я слышала новости. Говорят, ты натворил делов на десятом этаже лабиринта?
— А, Далия. Само как-то вышло.
— Ты был знаком с Майербридж? Тебе помогают столько людей из их клана.
— С чего бы? Просто так совпало, подсобили немного.
Похоже, у Далии сегодня смена — заглянула в мастерскую. И эта сияющая улыбка с самого утра не сходит с лица.
— Ты прекрасно выглядишь с утра пораньше.
— О-о-м... Спасибо, Юн. Ты тоже...
— Держите! Последняя часть!
— Оу. Спасибо.
Ам-нрм-хрусь...
Распаковщик рядом разрубил пополам последний сустав ящеролюдского хвоста и протянул мне, а я сглотнул. Далия уставилась на меня во все глаза:
— Э..? Ю-Юн..? Почему ты это... ешь? С чего вдруг?..
— А. Это? Из-за навыка.
— Вот как...
— Далия, спасибо за хлопоты с утра пораньше. Я пойду в таверну.
— П-понятно! Спасибо за работу! Отдыхай давай.
— Ага. Бывай. Ещё зайду.
Наскоро попрощавшись, я покинул здание гильдии и вернулся в таверну. Время — девять утра. Хоть я и подорвался ни свет ни заря, валяться в лазарете пришлось долго, так что спать совсем не хотелось. Снаряжение большей частью потеряно или пришло в негодность, на новое нужны деньги, а расчёт дадут только завтра утром.
Выходит, сегодняшний день лучше провести в движении, разомнявшись и отдохнув. Мышцы у меня хоть и от орочьего возбуждения, но остальные я умотал так, что ноги едва держат. Да и экспериментов запланировано выше крыши. Вернувшись в таверну, я обнаружил, что Сера пропала из лобби — видать, проснулась. И одеяло убрали, и инкубатор стоит на столе один-одинешенек.
— Ого. А яйцо где?
Заглянул внутрь — и правда пусто. Как так-то? Я огляделся, но вокруг ничего не валялось. Да и инкубатор выглядел надежно, из него просто так ничего не выпадет.
— Сера? Ты здесь?
Я позвал её прямо из лобби, и откуда-то сверху откликнулся голос:
— Юн? Бегом сюда!
— Куда это «сюда»...
Пойдя на голос, я упёрся в комнату Серы. Входить в девичью спальню вроде как неловко, но раз сама позвала — значит, можно.
— Сера? Я вхожу?
— Давай скорее!
Скрип-п...
Распахнув дверь, я увидел, что Сера и Треша лежат на кровати рядышком, уставившись куда-то во все глаза.
— О, и Треша тут.
— Братик! Глянь сюда!
— А? Чего там.
У изголовья кровати в какой-то кокон из одеяла было замотано нечто непонятное. И что это за чудо?
— Ишь ты. Вылупился всё-таки.
— Правда милашка! Птенчик!
— Ой... До чего хорошенький...
Треша с Серой завернули птенца красноголового филина в плед и таращатся на него такими влюбленными глазами, аж патока капает. Мелкий пушистый комочек ещё толком не открыл глаза, но для птенца крупноват — чуть больше кулака.
— Забавный. Имя уже придумали?
— Имя?! Сестричка, какое имя дать?!
— И правда?! Как его назвать-то?..
— Слушай, братик, а ты знаешь, что это за птица? Вчера под утро кто-то принёс.
— Это Юн прислал, да? Где ты его достал?
— Это птенец красноголового филина.
— Ась.
Сера с Трешей тут же замерли. Бодро болтавшие ножки разом обмякли, и они тихонько сползли назад, увеличивая дистанцию.
— Разве.. красноголовые филины не водятся в лабиринте?..
— Ага. Именно.
— Н-но они же... сильные монстры с восьмого этажа...
— С седьмого. Этот, кажется, с девятого. Вроде бы так.
Обе побледнели, прижались друг к другу и уставились на меня во все глаза.
— Е-если он вырастет, он нас сожрёт?..
— Да вряд ли.
— Юн?.. Ты уверен, что всё под контролем?..
— Чего вы паникуете раньше времени? Он же еще птенец. Говорят, птицы считают мамой того, кого первого увидят. С чего ему вдруг мамочку жрать?
— Логично?..
Услышав это, обе облегченно выдохнули: фу-ух...
— Только мамой сможет стать кто-то один. Мать-то у него одна.
— Т-тогда...
— Кто в мамы не пробьётся, тому придется бежать. Без вариантов.
— А-ах..!!
До чего же забавно за ними наблюдать — пугаются с полуслова. Настоящие качели эмоций.
— Шучу я. Знатоки говорят, если растить с птенца, они отлично приручаются. Так что ухаживайте как следует.
— Ну вот! Опять ты за своё, братик!
— Издеваешься!
Услышав, что всё в порядке, они снова кинулись к одеялу и засияли. До чего же счастливые лица — глаз не оторвать. Неужели эта кроха приносит столько радости?
— И как назовёте?
— Имя?..
— Назовете как попало — вырастет и слопает вас. Подумайте хорошенько.
Треша прижала свёрток к груди, как младенца, и подняла на меня взгляд:
— Ты же шутишь?..
— …
— Эй, прекрати...
— …
— Братик?..
— Шучу.
— Да ну тебя!
* * * * *
— Это еще что за бардак? Тащишь в дом кого ни попадя!
— Ха-ха-ха, виноват. Зато вон как радуются. Справятся, куда они денутся.
— Ох, уж этот мне лис хвостатый. Возьми я еще одного такого — и в таверне окончательно с ума сойдут.
Тетушка швырнула мне в миску обжаренного мяса и грозно замахала половником:
— И что, еще кого-нибудь приволочь хочешь? Обойдешься мной.
— Полно вам, матушка. Поел — так дуй во двор, выкинь мусор в яму.
— Слышь, тетушка, а Треша у нас до сих пор отлынивает?
Тетушка тут же наградила меня увесистым подзатыльником. В голове аж зазвенело.
— Ишь ты. Сам здоровенный бугай, а хочешь на девчонку работу вешать?
— Да я пошутил. Сам выброшу, не переживайте. Кто тут у нас мастер спорта по выносу пищевых отходов в городе-лабиринте?
— Тьфу на тебя, язык без костей.
Позавтракали, дела сделали, клиентов нет — благодать, одиннадцать утра.
— Ох, ломота...
Стонал я на кровати, пока Треша с Серой устроились рядом на стульях и наперебой скармливали птенцу еду.
— Умничка, кушай~
— Ай молодец. Ой, сестричка, давай еще принесем?
— Давай? Наверно, он еще голодный?
Да это не сова. Это человек какой-то! Родился — и сразу в райском саду очутился.
— Так как назвали-то?
— Вальтер! Ну как? Крутое имя?
— А он точно пацан?
— Хм... Да кто ж его знает?
Вальтер? Для пацана неплохо. А если девчонка — ну, тогда обидно. Сидят тут целый день, воркуют над птенцом, сюсюкают, пока мои мышцы еле-еле восстанавливаются. Вот дурдом. Спросил я было, какого чёрта они ко мне припёрлись, а мне в ответ: «Просто так». Ну не наглость ли? Я вообще-то больной... Несправедливый мир!
— Так, ладно. Пора подниматься.
— Ой, Юн. Разве тебе не было плохо?
— Всё сложно. То ли больно, то ли нет.
— М-м, понятно. Куда это ты?
— Во дворе разомнусь. Вы пока посидите здесь.
В конце концов меня выставили из комнаты, словно надоедливого гостя, и я пошёл разминаться во двор. То ли бездействовавшие мышцы и впрямь потихоньку приходили в норму, то ли мне казалось. Интересно, они восстанавливаются даже в пассиве? Чёрт его знает. Но чувствую себя явно лучше — надо будет на досуге разобраться с этим основательно.
Для начала проверю, смогу ли отрастить хвост побольше. Кости внутри него все разные, но если подобрать по порядку — состыкуются как миленькие. Разве что с хрящами придется повозиться.
— Получилось.
Приросла на удивление легко. Понятно, что прочность короткого хвоста, который я силой натянул и удлнил, еще под вопросом, но об этом можно подумать позже. Способность оказалась на редкость универсальной — из нее можно слепить орган, которого у людей отродясь не было. Нарастить новые сухожилия поверх мышечных волокон — пара пустяков.
Из-за того, что раньше я толком не понимал анатомию, пропадало столько ценных сухожилий. Я и сам думал, что если перепутать волокна и присобачить не туда, тело просто развалится.
«С хвостом таких проблем нет».
У хвоста структура мышц простая. Выстроишь всё в одну линию — и мощи вложишь куда больше. Набив полутораметровый хвост сухожилиями всех монстров, что я сожрал за последнее время, я начал крутить его во все стороны, убирая лишние сцепления и переставляя связки там, где они мешали движению. Наконец, распределив по прочности могучие бедренные кости Урса, обладающие безумной плотностью, я укрепил каркас хвоста.
— Недурно.
Мышцы стали длиннее, рычаг больше — и теперь в конце хвоста сосредоточилась такая сила, что он запросто выдерживает вес всего моего тела. Сухожилия всё-таки зверская вещь.
Ш-ш-жух!
Рассекая воздух подобно кнуту, хвост со свистом рассек пространство наотмашь. Испытывать его на себе я не собирался, но от одного звука пробирало до мурашек. А если добавить сюда Кровавый берсерк? Да если дождаться ночи, поймать эффект усиления от лютоволков и облить всё водой для активации черт ящеролюдов..?
— Да вы у меня все вповалку лежать будете.
Из-за того, что я весь день напрягал мышцы и мозги, зверски захотелось жрать. Время летит незаметно — солнце уже клонится к закату. Спрятав хвост и развалившись на земле, я глянул в небо — а там в вышине кто-то кружит, белый и пушистый.
«Голубь? Сорока?.. Вряд ли. Разве бывают птицы такие белые?»
Далеко, толком не разглядеть. Что за птица? И вроде бы прямо ко мне летит.
— Э-э...
Покружив еще немного над головой, эта белая хрень резко пошла на мертвую петлю и камнем рухнула вниз.
— Погодите-ка, это...
Тюк-
Легкий белый предмет мягко брякнулся мне прямо на лоб.
«Явись на побегушки».
Само собой, это бумажный самолётик от Айрис Альбресто.
— А я уж думал, не позовет.
Только собрался отдохнуть — а делать нечего.