— Вечер на дворе, в лабиринт собрался?
— Нет. Нужно заглянуть в мастерскую. Они ведь ещё работают?
— Средненький клан. Крутятся круглые сутки, чтобы выжить. Но ты же наверняка уже распродал всех ящеролюдов, которых настрелял?
Катрина сидела за столом, закинув ноги без обуви на столешницу, и с самым непринужденным видом болтала с искателями. Пошевелив пальцами в черных чулках, она жевала малиновый пирог — понятия не имею, где она его добыла, — и я даже не соображал, с кем вообще разговариваю: с ногами или с человеком. Рядом Далия вежливо обслуживала других искателей — ну да, ветеранам везде вольготно.
— В общем-то да, но нет ли у вас чего-нибудь на выдачу? Хоть что-нибудь, кости какие-нибудь.
— Кости? Кости…
Др-р-р-х — Катрина оттолкнула стул назад, выудила откуда-то бумагу, сдвинула очки со лба на переносицу, внимательно вчиталась в строчки и заговорила:
— Загляни к двадцать седьмому, сорок второму и сорок четвертому столам.
— С чего бы? Там монстры какие-то особенные?
— Не искатели — работники гильдии добыли и притащили. На двадцать седьмом синерогий олень, а два других — дикие вепри. Платишь монету — и забирай прямо сейчас.
— Вот как. Спасибо.
— Держи-ка, малышка.
Катрина протянула конфету наблюдавшей за ними Лаби.
— А, спасибо…
— Катрина, а мне?
— Чего еще? Это только для милашек.
— Ха, да я и сам та еще милашка.
— Вот как? Не говори глупостей и топай давай.
— Ладно-ладно, иду.
Значит, без миловидности и конфеты не видать? Ну и мир, до чего же он прогнил.
— Ю, Юн… Хотите эту?..
— Правда?
Лаби протянула мне крошечную конфету на ладони. Я на всякий случай потянулся к ней, и лицо Лаби тут же скривилось. Стоило мне попытаться взять угощение, как она мрачнела, стоило убрать руку — снова радовалась. До чего же у нее живая мимика.
— Не стоит, Лаби, съешь сама.
Отнимать конфету у ребенка как-то некрасиво. В гильдейской мастерской под вечер и впрямь потише, чем днем. И все же занято больше половины столов, так что я направился к ближайшему — двадцать седьмому. На нем лежала туша крупного синеробого оленя, аккуратно выпотрошенная и зачищенная, но больше всего привлекали внимание массивные рога. В прошлый раз за рога той твари мне отвалили тридцать пять серебряных.
Если подумать, не такая уж и баснословная сумма. А если вспомнить, что средняя месячная зарплата работника таверны — сорок серебряных, так вроде бы и дорого. Хотя для сырого материала без единой обработки тридцать пять монет — вполне себе приличные деньги.
— Добрый вечер. Слышал, всё, что лежит на этом столе, можно купить прямо здесь?
— А, да. Верно. Это то, что наши ребята подобрали во время обхода.
— Хотел бы купить рога. Сколько стоят?
— С вас пятьдесят серебряных. Зверь старый, так что за них придется доплатить.
— Хм.
Чем старше синерогий олень, тем дороже его рога. Выходит, в прошлый раз мне попалась особь помладше? Ну, мясники тоже не за спасибо работают, так что ладно.
— Хорошо. А не могли бы вы спилить их так, как я попрошу?
— Да как пожелаете. Только рога обычно продают целиком, так что за распил придется накинуть сверху.
Накинув сверху две серебряные монеты, я обрубил ветвистые, торчащие во все стороны отростки, чтобы рог стал прямым, как палка. Разумеется, все срезанные куски я тоже забрал, выкупив всё до единого.
Внутри у меня пока стоял только желудок лютоволка, так что входное отверстие было узковато — ничего не поделаешь. Впрочем, желудки монстров обычно всё равно выбрасывают, так что завтра утром в мастерской Раймейн наверняка удастся разжиться чем-нибудь покрупнее.
— Лаби, пойдем.
Прихватив аккуратно подрезанные рога синерогого оленя, я вернулся в лавку. Мне-то было всё равно, где проводить эксперимент, но Лаби твердила, что чужие глаза ни к чему, так что мы вернулись. Обычно те, кто добыл полезный навык, только и делают, что хвастаются в таверне, а я вот ни разу не пробовал.
Как бы то ни было, нужно провести эксперимент. Лаби возбужденно подпрыгивала на месте и требовала поскорее всё проверить.
— Это будет грандиозное открытие!.. Впору в учебники истории записывать!..
— Настолько?
— П-правда говоря, не настолько…
И все же жажда исследований у Лаби помогала мне изрядно. Сперва я возился с ее изысканиями ради денег, а теперь вот сам обратился за помощью.
— Начнем.
— Угу!
Я превратил руку в тот самый сачок из кожи ящеролюда, что смастерил недавно. Тонко обработанная кость образовывала кольцо, обтянутое кожей ровно настолько, чтобы скрыть каркас. Поверх закрепил желудок лютоволка и засунул в образовавшееся отверстие рог.
— Хм.
— Эм-м…!
Стоило опустить внутрь обломок рога, как прошло секунд десять. Желудок зашевелился, заходил ходуном туда-сюда —
— Ой, исчезло.
— Получилось!.. Моя теория подтвердилась! Неважно, создано это навыком или нет, и принадлежит ли желудок самому Юну — главное, чтобы это был «желудок»!
— И правда, открытие поистине грандиозное.
— Да-да! Теперь мы сможем гораздо проще заглатывать самые разные штуки!
Рот использовать не нужно, так что и вкус ощущать никакой нужды нет. Пищевод лишний раз не травмируется, а главное — исчезают любые ограничения по размеру. Если завтра удастся раздобыть желудок побольше, можно будет грести добычу горстями, прямо как в мешке у Санта-Клауса.
— Слушай, Лаби, у тебя завтра есть планы?
— Завтра? А что?
— Составишь мне компанию на северо-запад?
Может, захвачу Лаби с собой, удастся приглядеть парочку полезных заведений.
— На северо-запад?.. С удовольствием!
* * * * *
— Сопровождающий?
— Да.
— Понятно. Проходите сюда.
Та самая администраторша-зверолюдка из вчерашнего дня. Выходит, она здесь начальница? Вряд ли к ней часто заглядывают высокопоставленные лица.
— С нашими редкими материалами, особенно с теми, на которые уже оформлен заказ, так просто расстаться не получится. Об этом просила позаботиться и госпожа Теодора.
— Да, я в курсе.
Мне и даром не сдались чужие редкие заказы — я ищу совсем другое. Хотя среди редких вещиц вполне могло найтись что-то интересное для меня, но большинство материалов всё равно требуют предварительной обработки. К тому же меня интересуют лишь мышцы да внутренности, на которые никто и не зарится.
— Лаби, а что это за сумка у тебя?
— А! Эта?
Лаби тащила за спиной огромный рюкзак. Сшит добротно, материалы дорогие — издалека смахивает на роскошный школьный ранец. С такой сумкой она и впрямь походила на ученицу. Она даже попыталась принарядиться и напялила широкую ведьминскую шляпу, но на мой взгляд, та придавала ей на редкость простофильный вид.
Внутри громоздилась целая стопка книг — справочники по монстрам, их повадкам и среде обитания, вроде тех, что то и дело мелькали в лавке оценщика. Должно быть, в дороге эта макулатура и правда пригодится.
— Да, кстати, госпожа Теодора просила передать вам вот это.
— Это что?
— Кажется, здесь расписан наш дальнейший график.
— А, понял.
Я принял элегантный конверт, но разбираться с ним решил позже. Сперва нужно обойти мастерские.
— Авен, вы прибыли.
— Старейшина, снова рад вас видеть.
— Охо-хо, взаимно. Госпожа велела мне сегодня помогать с делами Авена, так что этот старик ждал вас.
— Надо было прийти попозже, дали бы вам отдохнуть.
— Ничего подобного. Сидничать — только быстрее стареть. Движение продлевает жизнь.
Опыт старейшины Муто не пропьешь: он на глаз определял примерную стоимость любого материала. Ходовые трофеи он наверняка поможет пристроить по лучшей цене. Раньше я думал, что за каждой мелкой разделкой придется бегать к старику Муто, но теперь в этом не было нужды.
— Старейшина, а вы не подскажете, идут ли в дело желудки монстров?
— Желудки?.. Иногда их пускают в ход. Готовят из них кое-какие блюда. Но ценность как материала у них невысокая — портятся быстро, да и жестче иной кожи.
— Выходит, толку от них чуть.
— Именно так.
— А чей желудок из имеющихся сейчас в мастерской самый крупный?
— Хм, хотите взглянуть?
— Да.
Следуя за старейшиной Муто, мы углубились вглубь мастерской. Издалека виднелись подъемные краны, а здоровенные нелюди вовсю орудовали над тушами гигантских чудищ с поистине профессиональной сноровкой. На широком металлическом полу лежала махина длиной метров в восемь, вспоротым брюхом наружу — рабочие как раз вытаскивали оттуда свежие внутренности.
— Это что за зверь?
— Титановая жаба с третьего яруса. Огромная жаба-монстр. И желудок под стать.
— Ого.
И до чего же должен дойти этот третий ярус, раз там водятся такие твари? Выходит, начни подниматься выше двадцать первого этажа — и придется воевать вот с этим?
— Желудок им без надобности?
— Да. Могу попросить, и вам его аккуратно вырежут. Подождите пару минут.
Старейшина Муто с мягкой улыбкой направился к рабочим, и те тут же вытянулись по струнке. Должно быть, старикан здесь птица высокого полета. Я обернулся проверить Лаби — та как раз собирала разлетевшиеся по полу книги, вывалившиеся из расстегнутой сумки. Из-за грохота в мастерской я ничего и не услышал.
— Ох, ты чего удумала?
— К-книги выпали…
— Я сам соберу, вставай. Негоже в юбке на корточках сидеть.
Собрав книги, отряхнув их и запихнув обратно в рюкзак, я закинул его на плечо. Тяжеловат оказался, столько томов внутри. Вряд ли Лаби с ним легко управлялась. Тем временем позади старейшины Муто шагал рабочий-монолит ростом не меньше пяти метров. В руке он сжимал мерзкий розоватый мешок, с которого капала багровая кровь — судя по всему, тот самый желудок титановой жабы.
— Стой, а можно попросить выпотрошить его изнутри?
— Понял. Сейчас всё сделаем.
Старейшина Муто обернулся, бросил пару слов рабочему, и тот тут же перевернул мешок, вываливая содержимое наружу.
— Лаби, закрой глаза и зажми нос.
— Угу…
Так или иначе, гигантский желудок оказался у нас в кармане. Мягкая плоть легко поддавалась даже обычному ножу мясника, так что я нарезал ее длинными лентами и тут же забросил в сачок.
— Иные методы, нежели вчера.
— Да, освоил новый способ.
— Отрадно видеть, как вы растете над собой.
— Ха-ха, что вы. Старейшина Муто куда круче.
Вот так в моем распоряжении оказался безразмерный карман, куда при желании легко поместился бы взрослый человек. Снаружи зрелище, конечно, жутковатое, но если прищуриться, издалека и впрямь смахивает на мешок с подарками Санта-Клауса. Правда, внутри плещется не рождественская утварь, а корм для моего навыка.
— Лаби, с желудком мы разобрались. Походим еще?
— С удовольствием! Я помогу отыскать что-нибудь полезное!
Разумеется, усердным поискам Лаби не суждено было оправдаться — старейшина Муто и так знал в этой мастерской каждый угол. В общем, толку от Лаби вышло немного. Не со зла, конечно, зато она целый день отчаянно тренировала свой слабый вестибулярный аппарат.