Синтекс пообещала инвестиции.
Производство Эпипенов должно было начаться в самое ближайшее время. Компания обязалась выплатить мне сто тысяч долларов в качестве аванса и отчислять один процент от прибыли с продаж Эпипена.
Конечно, до того момента, как начнут поступать первые доходы, пройдет немало времени.
Но в будущем это будут астрономические суммы.
Проблема заключалась в том, что цены на жилье в Калифорнии тоже были не из легких. Впрочем, как только получу аванс за патент, первым делом куплю дом…
Мы вышли из здания Синтекс, расположенного в оживленном центре Пало-Альто.
Лизелотта потянулась, разминаясь.
— Все прошло гораздо успешнее, чем я думала.
— А на что вы рассчитывали?
— Думала, придется провалиться пару раз. Если бы было так просто прийти с одним лишь патентом и в тот же день получить сто тысяч долларов… Фармацевтическая компания — это вам не бездонный кошелек.
Она была права.
Если бы можно было получить сто тысяч долларов, имея на руках лишь листок с патентом, кто бы тогда вообще работал?
И все же я ожидал успеха.
В конце концов, технология и структура уже были проверены в будущем. Если Синтекс откажется — это их потеря, а не моя.
В любом случае.
Лизелотта посмотрела на меня и улыбнулась.
— Давайте поужинаем перед тем, как вы уйдете. Я угощаю!
— Что хотите съесть?
— Суши.
«В Америке продают суши?» — на мгновение промелькнула мысль. Но потом я вспомнил про так называемые «калифорнийские роллы».
Если подумать, было вполне естественно, что их здесь продают.
***
В семидесятых годах Пало-Альто уже был местом, где собиралось множество американских венчурных компаний.
Лизелотта отвела меня в японский ресторан.
Это был рыбный ресторан без ценников в меню.
Впервые вижу место, где все блюда продаются только по рыночной цене… Ни в прошлой жизни, ни в этой я никогда не был в таких дорогих заведениях.
Она перевернула меню.
— Принесите что-нибудь на ваш выбор.
Звучало абсурдно, но официант кивнул и забрал меню.
Видимо, таких клиентов здесь много.
Повара, похоже, готовили курс блюд в точности по заказу Лизелотты.
Еду принесли быстро.
Первым делом подали японские овощи во фритюре, выложенные в форме цветка.
Лизелотта снова перевела на меня взгляд.
— Я предложила суши не потому, что вы восточный человек… Просто калифорнийские венчурные предприниматели любят суши, вы знали?
— Вот как.
— Может, потому, что они закупают много комплектующих в Японии, а может, считают это экзотичным и стильным.
С тех пор как я попал в Америку, я ни разу не видел сырой рыбы. Даже не знал, что ее здесь продают. Я уставился на суши с тунцом, которые подали в рамках курса.
Выглядит аппетитно.
— А вам нравится, Лизелотта?
— Моя семья придерживается традиционных взглядов… Мне-то нравится, но пробовала я их нечасто.
Лизелотта взглянула на своих сопровождающих, стоявших за спиной, и те пожали плечами.
— А они не будут есть?
— Разве вы едите во время операции, доктор?
На это мне нечего было ответить.
В конце концов, если того требуют профессиональные обязанности, поесть можно и позже…
Лизелотта продолжила разговор.
Дальше беседа потекла в довольно повседневном русле.
Суши вкусные, есть ли поблизости от Стэнфорда хорошие места. Не случается ли чего интересного во время работы в больнице.
Она оказалась куда более обычной девушкой, чем я ожидал.
Даже несмотря на то, что ее воспитывали как аристократку, она всюду таскала с собой охрану и летала на вертолете, чтобы избежать пробок.
В конечном счете, она оставалась человеком.
— Отцу тоже понравится. Он ведь говорил, что вы обязательно добьетесь успеха, хотя мало кто в это верил.
— О, правда?
Не похоже было, что он такой человек.
Но ведь именно Вайсман пообещал помочь мне выйти на фармацевтическую компанию.
— Сказал, что вы «видите людей насквозь» или что-то в этом роде. Упоминал, что есть в вас черта, которую не объяснишь просто умом или предприимчивостью…
Лизелотта смотрела на меня так, будто нашла интересную игрушку.
С легкой улыбкой на губах.
— В любом случае, сегодня было приятно. Надеюсь, мы еще увидимся, доктор…!
— Да.
Я поднялся из-за стола.
***
Пора возвращаться в реальность.
Мир, в котором живет Лизелотта, — это своего рода сад, созданный колоссальными усилиями множества людей, или… стерильная лаборатория.
Реальность же была здесь.
Я пришел на смену в отделение.
Стоило мне появиться, как взгляды окружающих устремились на меня. Джеймс, мой старший коллега по университету, подошел к месту, где я сидел.
Он был ординатором третьего года обучения на отделении внутренних болезней.
Джеймс не был плохим человеком, но отличался некоторой легкомысленностью. Ему не хватало серьезности, словно он пришел сюда просто потусоваться.
— Вчера видел, как ты уходил с кампуса с той девушкой, за которой хвостом ходит охрана. Кто она, черт возьми?
Я моргнул.
— А, это.
Значит, речь о Лизелотте. Я думал, что вырвался из того мира, но реальность и стерильная лаборатория снова столкнулись.
— Подружка?
— Спонсор.
— Что?
Подумав, я понял, что слово «спонсор» могло прозвучать странно.
Я почесал затылок.
— Человек из благотворительной организации, которая оплатила мое обучение. Мы познакомились на одном мероприятии.
— А я уж подумал, что ты с дочерью президента крутишь.
— Хм… Нет, это не так.
Пока Джеймс болтал всякую ерунду, в отделение вбежал кто-то из персонала.
— Здесь есть врач?
Мы посмотрели на подбежавшую медсестру. А кто же еще? Она что, сумасшедшая?
***
Медсестра, пришедшая из отделения неотложной помощи, протянула нам коричневый конверт.
История болезни пациента.
Я просмотрел предыдущие записи.
Высокая температура, не поддающаяся объяснению, в течение последней недели, мышечные боли по всему телу и боль в груди. Вчера начали отекать ноги, и в итоге его привезли сюда.
Джеймс нахмурился.
— Странная болезнь. Как думаешь, что это?
— Не знаю. Пока не могу сказать.
— Слушай… ты ведь тот самый ординатор, который опубликовал в «Ланцете» статью о клиническом случае болезни Кавасаки, верно?
— Да.
— Попробуй провернуть это еще раз.
Он еще даже не осмотрел пациента, а уже требует диагноз.
Но случай был действительно любопытным. Раз уж его привезли в Стэнфордскую неотложку, значит, в местных клиниках или медпунктах разобраться не смогли.
— Может, целлюлит?
Не исключено, но последовательность симптомов странная.
— Болезни, вызывающие жар, обычное дело, верно? Скорее всего, это какая-то инфекция.
— Согласен.
— Тогда, вероятно, в предыдущей больнице уже пробовали давать антибиотики и жаропонижающее. Если болезнь не поддается лечению антибиотиками, проблема становится куда сложнее. И вот тогда…
Существует множество вариантов.
В семидесятых годах концепции резистентности к антибиотикам еще не существовало. Да и устойчивых бактерий почти не было.
Считалось, что нет таких бактерий, которые не поддались бы антибиотикам. По крайней мере, среди обычных.
Если лечение антибиотиками провалилось, велика вероятность, что причина не в бактериях. Тогда круг проблем значительно расширяется. Паразиты? Рак? Туберкулез?
Все становится очень запутанным.
— Значит, дело не в бактериях?
— Не в обычной бактериальной инфекции. Это заставляет о многом задуматься, но, хм… Глубокая инфекция с образованием абсцесса или некоторые заболевания лимфатической системы тоже могут вызывать подобные симптомы.
Джеймс был удивлен.
— Откуда ты все это знаешь?
— Немного поразмышлял над этим.
Я же говорил. Стандарты разные.
Уровень знаний и навыков, требуемый от обычного врача в 1970-х, и современные требования — это небо и земля.
Особенно в области внутренних болезней.
Просто существовало огромное количество болезней, которые еще даже не были открыты. Но здесь отек ног был симптомом, над которым стоило задуматься.
— А что насчет отека ног?
— Вот это самое интересное. Если поймем механизм отека, возможно, сразу найдем решение.
Что стало причиной отека?
— Может, тромбоз глубоких вен? Он ведь неделю пролежал в постели из-за боли.
— А почему обе ноги? Отек двусторонний, так что эта версия маловероятна.
— И то верно.
Тромбоз глубоких вен — это болезнь, при которой кровь сворачивается и образует тромб в венах ног. Но в данной ситуации это не объясняет всего.
— Пойду осмотрю пациента.
— Ага.
Надо успеть, пока не пришел профессор.
Ситуация оказалась хуже, чем я думал.
— Здравствуйте.
— Да…
Мужчина, лет сорока, относительно молодой.
Дыхание тяжелое. Лицо бледное, а отек ног выглядит совсем не легким.
Выглядит он куда хуже, чем я предполагал.
— На что жалуетесь больше всего?
— Сейчас больше всего болят ноги.
— Позвольте осмотреть ноги.
Если есть отек, первое, что нужно сделать — проверить его.
Я надавил на голень пациента. Если остается вмятина и не восстанавливается сразу…
Хм, так и есть. Сердечная недостаточность.
Сердце ослабло, или в организме слишком много жидкости, и оно не может нормально перекачивать кровь. Поэтому вода скапливается, начиная с ног.
Возможно, болезнь уже повредила сердце или дала на него краткосрочную нагрузку, а может, пациент перенес инфаркт миокарда.
— Какое лечение проводили в предыдущей больнице?
— Антибиотики и… не знаю точно.
Я нахмурился.
Похоже, дело дрянь.
Сильный жар, не сбивающийся антибиотиками и жаропонижающим, поражение легких и даже сердечная недостаточность. Если посмотреть на время, то на сепсис это тоже не похоже.
Я достал стетоскоп.
— Давайте послушаю сердце.
Как и ожидалось. В сердце прослушивались шумы. Теперь я начинаю догадываться, что это за болезнь.