Занятие того врача подошло к концу. Профессор Каплан смотрел в пустоту остекленевшим взглядом.
«Где же я такое видел?»
Страсть к исследованиям — то, что лучше всего можно назвать чистотой. И то, как он решительно пресек вопрос, упомянув клятву Гиппократа.
Особенно последнее…
— Первый принцип врачебной клятвы — не навреди. Нельзя назначать лекарство с тяжелыми побочными эффектами, если не знаешь, что за болезнь перед тобой.
По спине пробежали мурашки. Он прав.
Это было напоминание об очевидной истине: клятва — не формальный ритуал, а то, чем действительно нужно руководствоваться в ежедневной клинической практике.
Может, я стал сентиментален с возрастом? Профессор решил, что вряд ли.
Профессор Каплан вспомнил себя в те времена, когда он впервые ломал голову над тем, как разработать метод лечения лимфомы.
Ведь профессор Каплан был ученым с мировым именем, которого называли отцом современной терапии лимфом.
Неужели и он был таким?
Наверное, был. Это образ, о котором он успел забыть.
В молодости профессор Каплан занимался тем же самым. Чтобы спасти человека, он, словно детектив, до самого конца шел по следу улик.
Когда-то и профессор Каплан горел такой же страстью и блестящим образом мышления.
Конечно, достижения профессора Каплана в том возрасте не шли ни в какое сравнение с успехами этого врача на кафедре. Профессор знал это лучше всех.
Неизвестно, насколько профессор Каплан приложил руку к становлению этого врача.
Да и помог ли профессор Каплан этому врачу-азиату? Хотя, надо признать, они вместе проводили исследование мелкоклеточного рака легких.
В любом случае, эстафета была передана.
Профессор Каплан передал факел, и врачи с исследователями следующего поколения уже готовились к новым этапам научной работы.
***
Это кампус Стэнфорда.
Летняя погода в Калифорнии была тем самым инструментом, который напоминал, насколько несправедлив этот мир. Я огляделся.
Летнее солнце, от которого в разгар сезона достаточно прикрыться разве что зонтиком, было лишь приятно теплым. Лизелотта смотрела на меня и мягко улыбалась.
Ее светло-каштановые, бежевые волосы просвечивали на солнце, отливая полупрозрачным блеском.
— На лекцию пришло гораздо больше людей, чем я думала. Я полагала, что на это мероприятие приглашено не так много народу.
— И не говорите.
Ведь это даже не было мероприятием.
Я, честно говоря, даже не знал, что кого-то приглашали. Если бы знал, может, подготовился бы усерднее. Хотя, если начистоту, вряд ли.
Это был просто обычный учебный курс. Университет продавал билеты, даже не посоветовавшись со мной.
Это я какой-то странный? Или в 1970-х мир всегда управлялся так бестолково? Трудно сказать наверняка.
Судя по реакции Лизелотты, дело было в первом. Мы неспешно прогуливались по кампусу.
— Пожалуй, не стоит заводить попугая.
Она вдруг ляпнула какую-то бессмыслицу.
— И то верно.
— Кампус Стэнфорда выглядит куда спокойнее, чем я думала. А ведь говорили, что это опасное место…
Опять история с Пэтти Херст.
Ну, та самая история, где дочь семьи Херст была похищена радикальной вооруженной организацией и подверглась промывке мозгов, став коммунисткой.
Впрочем…
И в этот раз было неясно, шутит она или нет. Возможно, для людей из фонда Вайсмана даже это было поводом для шутки.
Хотя, если честно, мысль о том, опасно ли здесь на самом деле, все же промелькнула. Впрочем, им самим виднее, верно? Опасно здесь или нет.
Лизелотта склонила голову набок.
— О, здесь безопасно, правда.
Ответить утвердительно было сложно. Лизелотта смотрела на меня с выражением, будто моя реакция ее забавляет.
— Я шучу. Вам не нужно так напрягаться.
Она слегка улыбнулась.
— А-а.
— Может, порекомендуете какое-нибудь место?
— Не знаю. Не уверен, что в кампусе найдется место, соответствующее вкусам госпожи Лизелотты.
— Да что угодно подойдет! Я всегда хотела сходить в университетское кафе, никогда этого не делала.
Раз «что угодно» подойдет, то кафе здесь на каждом шагу. Я повел Лизелотту вперед.
***
Найдется ли что-то достойное?
Кафе в кампусе было предостаточно.
Мы выбрали первое попавшееся подходящее кафе в Стэнфорде и вошли внутрь. Если подумать, это был первый раз, когда я находился с Лизелоттой вне строго контролируемой среды. Или даже единственный?
Похоже, что почти единственный.
Обычно мы встречались в элитных кафе или ресторанах, где половина зала была забронирована заранее, а телохранители Вайсмана ждали где-то поблизости.
В «дикой природе» я ее еще не видел.
Кафе в Стэнфорде было самым естественным местом из всех, где я встречался с Лизелоттой.
Странное, непривычное чувство.
Не то чтобы в плохом смысле… Если проводить аналогию, это как если бы дикая кошка из зоопарка гуляла вместе с посетителями.
Странное сравнение, ну да ладно.
На самом деле, повседневная обстановка ей не очень-то шла.
Она была настоящей аристократкой. Ей гораздо больше подошли бы светский раут или аукцион, чем столик в университетском кафе.
Я снова посмотрел на Лизелотту. Сегодня она выглядела особенно довольной.
— Благодаря вам, мистер Паркс, я наконец-то смогла сходить на свидание в кампусе. Я всегда об этом мечтала…!
Лизелотта положила руку мне на плечо.
— Рад, что вам нравится.
Она тихонько засмеялась, продолжая разговор о том, как ей нравится ландшафт кампуса и правда ли, что в моем возрасте мне разрешили читать лекции.
Разговор был ни о чем.
Она придвинулась ближе. От волос Лизелотты исходил легкий аромат лаванды.
— Знаете, это как романтическая мечта. Я ведь почти не бывала в университетских кампусах.
Через некоторое время принесли кофе.
Лизелотта заказала аффогато.
Кафе в кампусе не славится высокими технологиями приготовления. Понравится ли это аристократке? Она с ожиданием попробовала мороженое, утопающее в кофе.
У нее было странное выражение лица.
— Аффогато сложнее сделать хорошо, чем кажется. И кофе должен быть достойным, и мороженое, и сочетаться они должны идеально.
— Вкусно?
— Кто знает. Скажем так, важнее не вкус, а то, с кем ты пришел… Но в целом неплохо.
Лизелотта ответила так, будто это не имело значения. Будто такие мелочи ее не волнуют.
Я просто коротко согласился.
— Пожалуй, вы правы.
Не стоило ожидать чего-то выдающегося от кафе в кампусе. Скорее всего, они без лишних раздумий залили первое попавшееся мороженое первым попавшимся эспрессо.
Я отхлебнул американо.
Лизелотта смотрела на кампус Стэнфорда за окном. Снаружи все так же сияло теплое калифорнийское солнце.
Она открыла рот.
— Лекция была интересной. Даже не понимая сути, слушать было любопытно.
— О, правда?
Хорошо, что так. Я переживал, не слишком ли сложным окажется материал. Если даже Лизелотте было интересно, значит, все в порядке.
— Особенно история про детектива!
Глаза Лизелотты заблестели.
Она продолжила рассказывать, как с удовольствием читала детективные романы Агаты Кристи и Артура Конан Дойла. Ей нравился сам процесс сбора улик и прихода к выводу, какими бы ни были исходные данные.
Она снова склонила голову.
— Должно быть, вы и правда выдающийся человек, мистер Паркс. Хотя я в этом профан и судить не могу.
— Ну, насчет «выдающегося» — это вы преувеличили…
— Мне любопытно. Врачебное сообщество — место крайне консервативное. Они что, позволили вам читать лекцию просто так?
Я покачал головой.
Я ведь даже не просил разрешения.
— Им всем, как оказалось, нет до этого дела. Я и сам не знал, что это будет открытая лекция. Думал, придут только студенты медицинского факультета.
Я ведь не знал, что они продают билеты. Лизелотта в недоумении склонила голову.
— Правда?
— Такое здесь случается.
Академия — место непостижимое. Несмотря на то, что я довольно долго вращался в научном сообществе, как в прошлой жизни, так и в этой, каждый день здесь происходит что-то новое.
На самом деле, это еще по-божески.
Впрочем.
Лизелотта сидела рядом, обхватив мою руку своей. Она прильнула ко мне всем телом.
— Спасибо вам, мистер Паркс, было очень приятно. Это мое первое свидание в кампусе…! Надеюсь, мы будем проводить время вместе и дальше.
Она говорит это каждый раз.
Лизелотта смотрела на меня снизу вверх, словно требуя обещания, что мы увидимся снова. Ее ярко-синие глаза были прикованы ко мне.
Я кивнул.
— Конечно. Мы ведь всегда так делаем, верно?
— Точно. И еще, говорят, в конце года вам нужно ехать в Берлин за премией Коха? Как насчет того, чтобы поехать со мной, если вас это не слишком затруднит?
Лизелотта снова смотрела на меня с блеском в глазах, ожидая скорейшего согласия.
— О, с удовольствием.
Лизелотта обняла меня, словно я был куклой в человеческий рост.
***
Тем временем.
Независимо от того, закончил ли ученик занятие или бездельничает… профессор Мериган в своей лаборатории пристально изучал историю болезни.
Он нахмурился.
Недавно в приемный покой Стэнфорда поступил пациент, поевший оленины.
Дело не в оленине.
У пациента был вирусный гепатит. Что это за вид гепатита? Судя по симптомам, это не тип А и не тип B.
Есть над чем подумать…
Нет, это задача, которую стоило бы поручить какому-нибудь аспиранту, чтобы тот нашел ответ.