После слов Чэнь Чжэньго за столом никто так и не притронулся к еде.
Чэнь Ле пару секунд пристально смотрел на деда, всё еще не прожевав кусок.
Он проглотил еду, отложил пиалу и расправил плечи.
─ Дедушка, раз уж вы тоже считаете, что в душе я остаюсь военным, скажу прямо.
Чэнь Ле выдержал паузу и проговорил абсолютно ровным голосом:
─ Я собираюсь вернуться в армию.
Рука Чжао Ячжи с супницей замерла на полпути.
Палочки Чэнь Цзяньгуна, тянувшиеся к блюду, застыли, листик зелени вывалился обратно на тарелку. Он откинулся на спинку стула, подбородок напрягся в струну.
Атмосфера за столом на глазах опустилась ниже нуля.
Дыхание Чэнь Цзяньгуна стало тяжелым, ноздри раздувались, но он сдерживался. Он аккуратно положил палочки на пиалу.
─ Повтори, что ты сказал.
─ Я хочу вернуться в армию.
Чэнь Цзяньгун с силой грохнул ладонью по краю стола – посуда звякнула.
─ Чэнь Ле! Ты что, собачий хвост, куда ветер дует, туда и виляешь?! Я уж грешным делом подумал, ты одумался, а ты просто подводил к этой херне?!
Чэнь Ле ничего не ответил, лишь молча ковырял палочками рис.
Не дождавшись ответа, Чэнь Цзяньгун распалился еще сильнее.
Он оттолкнул пиалу и повернулся к Чэнь Чжэньго:
─ Отец! Вы слышите? Вы слышите этот бред?!
Чэнь Чжэньго держал в руках эмалированную кружку – не пил, но и не отставлял.
Игнорируя выпад сына, он спокойно перевел взгляд на Чэнь Ле.
─ Сяо Ле.
─ Да.
─ Вторая средняя школа Ланьчжоу. То, что произошло сегодня днем… Ты сам расскажешь, или мне за тебя?
Чэнь Ле поднял глаза, кадык на его шее дернулся.
Чжао Ячжи тихо вздохнула и опередила его:
─ Директор Сун звонил домой. Ты сегодня пошел оформлять документы на повторный курс, и они в тот же день уведомили дедушку.
Чэнь Ле вткнул палочки вертикально в рис и насупился.
Неудивительно, что за ужином висела такая тяжелая атмосфера.
Все его карты уже раскрыли.
Чэнь Цзяньгун поднялся со стула, тыча пальцем через стол:
─ Ты меня совсем за идиота держишь?! Повторный год, сдать на бакалавра, пролезть аккурат до верхнего возрастного порога призыва в двадцать четыре года! Ты думал, я не раскушу твой маневр?!
Чэнь Ле не стал отрицать.
Он и не планировал никого обманывать.
Он специально искал момент этим вечером, чтобы выложить всё начистоту.
Просто дед успел опередить его на шаг.
─ В прошлые разы у меня не было выбора, меня уйти не пускали, ─ Чэнь Ле поднял взгляд на отца. ─ Но в этот раз я правда хочу вернуться сам.
─ Хочешь вернуться?! ─ Чэнь Цзяньгун издал холодный смешок, его грудь тяжело вздымалась.
─ Запомни мои слова: даже если ты получишь диплом бакалавра, даже если идеально пройдешь медкомиссию и спецпроверку – в ту самую секунду, когда твоя анкета призывника поступит в военкомат, я одной левой перекрою тебе кислород. Веришь?
Губы Чэнь Ле дернулись, но он ничего не проронил.
Верит.
Конечно верит.
Семья Чэнь пустила корни в этом военном округе на десятки лет, их связи переплелись густой сетью.
Заблокировать заявку обычного призывника для них – всё равно что раздавить муравья.
Точно так же его дважды насильно возвращали на службу.
Как удерживали, так и не пустят.
─ Ладно, ─ Чэнь Ле отставил пиалу и поднялся.
─ Разговор не клеится. Ешьте без меня, я не голоден.
Он повернулся и пошел к своей комнате. За спиной донесся сдавленный голос Чжао Ячжи, умолявшей мужа остыть, и звон посуды.
Дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина.
Чэнь Ле упал навзничь на кровать, закинув руки за голову, и уставился в плафон на потолке.
Шесть лет.
Три прихода, три ухода.
В первый раз дед одним звонком развернул междугородний автобус и вытащил его обратно.
Во второй – заблокировал документы по прописке и загнал в роту.
В третий – кое-как удалось выбить у семьи согласие на демобилизацию.
Он прекрасно знал, какие слухи ходят вокруг.
Говорили, будто семья Чэнь взрастила отбитого наглухо отморозка, для которого армия – проходной двор: захотел – пришел, захотел – ушел.
Деду и отцу сослуживцы не раз кололи этим глаза, а тем приходилось лишь криво улыбаться.
Кому угодно такое ударило бы по самолюбию.
Поначалу он действительно делал всё из принципа.
Раз уж его запихнули на службу против воли – получайте бунт.
Но за последующие годы отношение изменилось. Назло делать расхотелось, уйти хотелось уже по-настоящему.
И кто ж знал, что прямо в день демобилизации проснется эта чертова система?
Чэнь Ле прикрыл глаза, и перед внутренним взором снова всплыли белые строчки:
[Текущий статус не соответствует условиям активации. Просьба к хозяину вернуть статус военнослужащего действительной службы.]
Он закрыл лицо руками и глухо выругался.
Проснись она днем раньше – не пришлось бы нарезать такие виражи.
Не пролежал он и пяти минут, как дверь тихо отворилась.
Вошла Чжао Ячжи с тарелкой горячей еды.
Истекающие паром свиные ребрышки в тушеном соусе и холодная закуска легли на письменный стол.
Она присела на край кровати и похлопала Чэнь Ле по голени:
─ Вставай, перекуси немного.
Чэнь Ле не шелохнулся.
Чжао Ячжи не торопила, заговорив тихо-тихо:
─ Ты на отца не держи зла. У него характер вспыльчивый, говорит резко, но правды он не лишен.
─ Я не в обиде.
─ Ты все эти годы метался туда-сюда, упивался своим упрямством, а понимаешь ли ты, что твоего отца и деда старики-сослуживцы буквально засмеивали?
Чжао Ячжи положила руки на колени и сжала пальцы:
─ В глаза говорят, мол, у Чэней вырос уник, а за глаза? Что ты неуправляемый и дикий.
─ Твой дед всю жизнь спину не гнул, отец в бригаде десятки лет ходил с высоко поднятой головой. И под старость лет из-за твоих выходчатых фокусов им приходится глаза в землю прятать.
Чэнь Ле сел на кровати.
─ Мам, я всё понимаю. Им несладко пришлось, сплетен много, но на этот раз я серьезно. Это не минутный порыв, у меня есть причина, почему я обязан вернуться.
Чжао Ячжи смотрела на него.
Это упрямство до победного конца было ей слишком знакомо.
С самого детства такой: если что вбил себе в голову – переубеждать бесполезно.
Она вздохнула и погладила его по тыльной стороне ладони:
─ Мать тебе не указ, да я и не хочу больше влезать. Вырос уже, сам выбирай свой путь.
Она поднялась, но у самой двери задержалась:
─ Одно прошу. Не позорь больше отца с дедом.
Дверь закрылась, шаги удалились.
Чэнь Ле сидел на краю кровати, глядя на тарелку с дымящимися ребрышками.
К палочкам он так и не притронулся, а мозги уже работали на пределе.
Слова отца – не пустая угроза.
Если семья Чэнь захочет перекрыть ему призыв – им хватит одного слова.
Стандартный путь гражданского призывника для него закрыт.
А что, если пойти в обход?
Он встал и сделала пару шагов по комнате.
Спецнабор? Не дотягивает по критериям.
Обычный призыв? Перекрыт.
Призыв студентов? Всё равно идти через районный военкомат, где отец легко всё заблокирует.
Куда ни кинь – везде упираешься в одну и ту же стену: если семья не поставит подпись и не даст добро, не сработает ни один вариант.
Если только…
Чэнь Ле замер.
Если только не выбрать путь, где прозрачна каждая процедура, открыты все стандарты зачисления и где никто не сможет вмешаться со стороны.
Военное училище.
Единый государственный экзамен.
Проходной балл.
Открытый конкурс.
Тут будь ты хоть замкомбрига, хоть командующим округом – никто не имеет права даже пальцем тронуть приемную комиссию военного вуза.
Стоит ему поступить и получить извещение – он автоматически приобретает статус военнослужащего и зачисляется в действующий состав.
И никто не сможет ему помешать.
Чэнь Ле остановился у окна и постучал пальцами по подоконнику.
На его губах медленно расплылась ухмылка.