Чэнь Ле перебрал в голове кучу вариантов, но так ни к чему и не пришел.
Какая муха её укусила?
Он уже дважды дал всё четко понять – в какую сторону тут вообще можно было что-то не так истолковать?
Су Муцин же, глядя на его ошарашенный вид, окончательно успокоилась.
Так и есть.
Чэнь Ле просто заманивал её в сети.
Отталкивал один раз, другой, третий, вел себя абсолютно не так, как остальные ухажеры, – и всё ради того, чтобы постоянно удерживать её внимание.
Чем больше она гадала бы о причинах его отказов, тем чаще невольно думала бы о нем.
Со временем мысли полностью заполнились бы им, и увязнуть в этих сетях было бы лишь вопросом времени.
Против такой тактики есть только одно средство: вскрыть карты.
Согласиться встречаться прямо в лицо – и если он согласится, то подтвердит, что именно этого и добивался с самого начала.
─ Су-лаоши, ─ заговорил Чэнь Ле совершенно ровным, безжизненным тоном.
─ …По правилам школы романтические отношения между учителем и учеником считаются нарушением. Если поползут слухи, вы лучше меня знаете, на кого падет наказание.
Не дожидаясь ответа, он встал и пошел к двери.
─ Впредь держитесь от учеников на нормальном расстоянии.
Дверь закрылась, шаги стихли вдали.
Су Муцин так и осталась стоять у рабочего стола, замерев на месте и всё еще прижимая пальцы к обложке поурочного плана.
Он снова меня оттолкнул?
Всё еще заманивает?
Да сколько же шагов в этой его комбинации, прежде чем он закроет ловушку?
…
Выйдя из учебного корпуса, Чэнь Ле тихо выругался.
Сдвиг по фазе.
Диагноз окончательный.
К счастью, вопрос с повторным обучением решен, классрука не сменить, да и не бросать же учебу из-за какой-то психованной.
В будущем: уроки – уроками, а в остальное время просто не пересекаться, и всё.
Он достал телефон, нашел в контактах номер с заметкой «Обезьяна» и нажал вызов.
После двух гудков на том конце ответили.
Голос орал так, будто динамик прижали прямо к уху:
─ Кто это?
─ Чэнь Ле. Я вернулся.
В трубке на мгновение повисла тишина.
А в следующую секунду собеседника будто разорвало, как петарду:
─ Бля! Брат Ле?! Демобилизовался? Насовсем на этот раз?
─ …Сука, я каждый раз тебе верю, тебя хоть в этот-то раз опять не упекут обратно?
─ …Ты где вообще? Нынче вечером железобетонно идем гулять! Я поляну накрываю!
Чэнь Ле косо глянул в сторону школьных ворот.
─ У ворот 2-й средней. Одна нога здесь, другая там.
─ Буду через семь минут! Жди!
…
В кабинке караоке от светомузыки кружилась голова.
Журнальный столик был заставлен бутылками и закусками, по ковру каталась куча пустых банок.
Трое друзей детства оккупировали микрофоны. Каждый обнимал по парочке откровенно одетых хостес, которые кормили их фруктами и наигранно хихикали, а те перекрикивали друг друга, соревнуясь, кто громче.
Чэнь Ле забился в самый дальний угол дивана, закинул ноги на край стола и вальяжно откинулся на спинку.
Шесть лет подряд он засыпал и просыпался под звуки горна, строевую подготовку и пятикилометровые кроссы.
Здешний свет, шум и запахи казались ему атрибутами какого-то совсем чужого мира.
Смотря на комнатку, полную захмелевших, красных мужиков, обнимающихся с девицами, он чувствовал лишь тяжесть в груди.
Не сиделось.
В голове даже промелькнула дикая мысль: переодеться в кроссовки и нарезать парочку кругов по стадиону.
Он мысленно обругал себя последними словами.
Меньше двух дней как демобилизовался, а уже ломка началась?
Совсем сдвинулся?
Гражданская жизнь что, не сладка?
Но чем больше он себя убеждал, тем неуютнее становилось тело.
─ Пойду проветрюсь, ─ хлопотав друга по плечу, он поднялся и пошел к выходу.
Толстый ковер в коридоре заглушал большую часть шума из кабинок.
Наконец-то стало потише.
Не успел он сделать и пары шагов, как из-за поворота вынырнул силуэт.
Высокая, переодетая в простую гражданскую одежду, волосы распущены – никакой офисной строгости, но этот холодный лик узнавался мгновенно.
Су Муцин.
Оба синхронно замерли.
Чэнь Ле изогнул бровь:
─ Су-лаоши? Кого-то здесь ищете?
Взгляд Су Муцин скользнул мимо его плеча прямо в приоткрытую дверь кабинки.
Пьяные парочки, перегар, сигаретный дым, хаотичный хохот – всё попало в поле её зрения.
Лицо её не изменилось, но голос прозвучал прохладно:
─ Какая неожиданная встреча.
Чэнь Ле уловил этот подтекст.
Возиться с ней не хотелось.
─ Су-лаоши встречает друзей? Назовите номер комнаты, я всё оплачу. Ученик угощает учителя – дело естественное.
Су Муцин не приняла подачу:
─ Не стоит. Отдыхайте, ученик Чэнь.
Чэнь Ле мысленно фыркнул.
Не хочешь – как хочешь.
Он небрежно жестикулировал, мол, проходите:
─ Ну и ладно, считайте, ничего не говорил. Всего хорошего, учитель.
Не успело затихнуть последнее слово, как он развернулся и решительно шагнул обратно в кабинку, ни секунды не задерживаясь.
Су Муцин осталась стоять в коридоре. Приоткрыла рот, но так и не выдавила ни звука.
Глядя, как его спина скрывается за дверью, она прищурилась, перевела взгляд и ушла.
…
Вернувшись на диван, Чэнь Ле понял, что больше не выдержит здесь ни минуты.
Он поднялся и похлопал по плечу оравшего в микрофон друга:
─ Ребята, у меня дела, я погнал. Вы тусуйтесь.
─ Брат, уже уходишь? Посиди еще!
─ Не могу, домой надо.
Чэнь Ле махнул рукой и вышел за дверь.
…
Когда стемнело, Чэнь Ле уже был дома.
Не задерживаясь в гостиной, он сразу прошёл в комнату и переоделся.
Достал с самой нижней полки шкафа аккуратно сложенную тренировочную форму, натянул её и присел завязать шнурки на беговых кроссовках.
Чжао Ячжи, выходившая из кухни с миской супа, увидела его обмундирование:
─ Мы же ужинать собираемся, ты куда намылился? Садись сначала поешь.
Чэнь Ле поднялся и размял лодыжки.
─ Мам, вы ешьте, меня не ждите. Пробегусь и вернусь.
Не дав матери вставить слова, он уже прихлопнул за собой дверь.
Ветер залез под воротник, обжигая ночной прохладой.
Чэнь Ле сделал пару глубоких вдохов и рванул с места.
Старт, разгон, ровное дыхание, работа рук – каждый элемент был въелся в кости за годы службы.
Один круг.
Два круга.
Финиш на пяти километрах. Дыхание ровное, тело налилось приятным теплом.
Он остановился потянуться. Влажные от пота челочьи пряди прилипли ко лбу, а губы сами собой расплылись в улыбке.
─ Красота.
Через полсекунды выражение его лица скисло.
─ …Ну зашибись. Готовый муштрованный солдат.
─ …Без пяти километров норматива тело ломает. И на кой черт демобилизовался?
Он вытер пот со лба.
─ Дед, папа, утянули-таки вы меня в свою секту.
Поворчав себе под нос, он всё же неторопливо поплелся к дому.
Всё равно привычку уже не выбить, так смысл сопротивляться?
Дома его встретил теплый свет и аромат горячего ужина. За столом уже сидели дед, отец и мать.
Чжао Ячжи махнула рукой:
─ Быстро мыть руки, еда еще не остыла.
Чэнь Ле буркнул что-то неопределенное и пошел в ванную.
Чэнь Цзяньгун замер с палочками в руке, смерив взглядом его промокшую на спине тренировочную куртку.
─ На пробежку ходил?
─ Пять километров.
Чэнь Ле открутил кран и стал мыть руки.
Всё это время молчавший Чэнь Чжэньго, державший в руках эмалированную кружку, наконец заговорил.
Голос негромкий, но веский:
─ Молодец. Вернулся на гражданку, а дисциплину удерживаешь. Стержень на месте.
Старик сделав паузу и поставил кружку на стол.
─ Похоже, парня всё равно тянет обратно в армию.
Чэнь Ле застыл с полотенцем в руках.
Что дед имеет в виду?
Смягчился?
Значит, ему больше не придется целыми днями усыхать за школьной партой?