Едва наступил час ужина, как гостиную дома Чэнь залил теплый, уютный свет.
Чжао Ячжи поставила на стол последнюю тарелку с холодной закуской, сняла фартук и накинула его на спинку стула.
Все трое сели по местам. Застучали палочки, но никто не обронил ни слова.
С того самого дня, как Чэнь Ле вернулся домой и устроил скандал из-за повторного призыва, за этим обеденным столом не звучало веселых разговоров.
Перестук посуды заполнял всю комнату, и никому не хотелось заговаривать первым.
Чэнь Цзяньгун съел пару ложек, зацепил ломтик говядины и, неторопливо жуя, как бы между прочим поднял глаза:
─ Пап, а дядя Сун там в последнее время сильно занят? В школе много дел?
Спросил он о Сун Чжиюане.
Тот был заведующим учебной частью во 2-й средней школе Ланьчжоу. В свое время он служил под началом Чэнь Чжэньго, а после увольнения в запас обосновался в системе образования.
Чэнь Чжэньго поднес к губам эмалированную кружку и подул на чаинки.
─ Занят, ─ ответил старик. ─ На выпускных классах завал, ног под собой не чует.
─ А-а, ─ отозвался Чэнь Цзяньгун и снова отправил палочками порцию риса в рот.
Секунд через десять молчания Чэнь Чжэньго поставил кружку обратно на стол.
─ Кстати, Сун звонил мне вчера.
Чэнь Цзяньгун продолжал есть.
─ Пришли результаты первого пробного экзамена. У Ле-эра.
Палочки замерли.
─ Пятое место в повторном классе. И тридцать второе – по всей школе.
Стихоли даже те редкие звуки жевания, что еще раздавались за столом.
Чжао Ячжи так и застыла: ложка в ее руке зависла прямо над пиалой с супом.
Пальцы Чэнь Цзяньгуна судорожно сжали палочки; он даже забыл проглотить рис.
Пятый в классе?
Человек, который шесть лет не открывал учебников, вернулся, поучился всего два-три месяца и на пробном экзамене вошел в пятерку лучших?
А ведь это были реальные задания прошлых лет, а не какая-то простенькая самостоятельная работа.
Первой опомнилась Чжао Ячжи.
Она отложила ложку, уперлась обеими руками в край стола и дрожащим голосом переспросила:
─ Пятый? Пап, это правда?
Чэнь Чжэньго кивнул.
У Чжао Ячжи тут же покраснели глаза.
Она отвернулась, прикрыла лицо тыльной стороной ладони, и ее плечи пару раз вздрогнули.
─ Мальчик мой… ─ выдохнула она. ─ У других хоть какая-то база оставалась, а он ведь шесть лет ничем не занимался… Всю программу с нуля поднимал…
Она лучше кого бы то ни было знала, как тяжело дались ему эти месяцы.
Когда по выходным она привозила ему в школу вещи, общежитейский комендант рассказывал, что Чэнь Ле каждый день последним уходил из класса для самоподготовки.
А когда она звонила ему, он либо решал варианты, либо разбирал ошибки в тетради.
Все эти скрытые от ее глаз ночи вылились теперь в эту строчку в рейтинге.
Не удержавшись, слеза упала прямо на полированную столешницу.
Чэнь Цзяньгун положил палочки поперек пиалы и уставился в стол.
Его кадык судорожно ходил вверх-вниз, но голос звучал подчеркнуто ровно:
─ Выше проходного балла – ну, неплохо, да.
Чжао Ячжи замерла, вытирая слезы.
Чэнь Чжэньго не обратил внимания на упрямство сына и продолжил:
─ Сун рассказал еще кое-что.
─ В начале семестра, когда в школе проходили военные сборы, отряд инструкторов прислали как раз из 7-й роты.
─ Старшим у них был Чжоу Цян – тот самый, которого Ле-эр когда-то сам обучал в учебке.
─ Из четырнадцати дней сборов уже на первый день инструктор полностью передал подготовку класса Чэнь Ле.
─ Формально Чжоу Цян числился старшим, но на деле перед строем все время стоял Ле-эр.
─ Школьники ведь ни черта не умели, и Ле-эр сам вытянул на себе всю работу.
─ Да и с обычными делами в классе так же. Народу там на повторном обучении полно гордого да упрямого, учителям-предметникам они рта раскрыть не давали.
─ А едва Ле-эр выйдет, скажет пару слов – и сразу тишина. Кто с кем ссорится, кто кого не слушает – ему хватало одной фразы, чтобы всех призвать к порядку.
Слушая это, Чэнь Цзяньгун сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки.
Он отодвинул пиалу на пару дюймов и издал носом холодный сухой клекот.
─ Подумаешь, скрутил в бараний рог кучку сопляков в школе! Велика заслуга! ─ фыркнул он. ─ Если бы он в армии проявлял такую же выдержку да поменьше дурил, разве докатился бы до жизни такой?
─ Сидел бы спокойно в роте – давно бы уже на повышение пошел. Зачем было ввязываться в эти игры со школьниками?
Чжао Ячжи бросила вытирать слезы и резко повернулась к нему:
─ Да хватит тебе! Кого ты из себя корчишь?
Чэнь Цзяньгун поднял глаза.
─ Я же все вижу! ─ указала она на него пальцем, и в ее хрипловатом голосе прорезались гневные нотки. ─ Когда отец сказал про пятое место, у тебя с лица спесь так и слетела, ты даже палочки удержать не мог!
─ В душе от радости сияешь, а языком все равно ядом брызжешь! Тебе самому-то не тошно?
Уши Чэнь Цзяньгуна густо заалели, лицо окаменело.
Он резко отодвинул стул и поднялся:
─ Я наелся.
Но Чжао Ячжи не собиралась уступать:
─ Бросишь посуду и уйдешь?
─ Не буду я больше есть! ─ огрызнулся он и, не оборачиваясь, стремительно шагнул к лестнице.
Он толкнул дверь на балкон, и июньский вечерний ветер, пропитанный сыростью, ворвался внутрь.
Достав из кармана брюк пачку, Чэнь Цзяньгун выбил сигарету и зажал ее в зубах. Зажигалка сработала только со второго раза.
Опершись о перила, он уставился вдаль, в сторону 2-й средней школы Ланьчжоу.
Огни того района тянулись ровной цепочкой в темноте ночи, а окна учебных корпусов светились аккуратными квадратами.
Он затянулся. Дым просочился сквозь зубы и развеялся в ночной прохладе.
Уголок его губ невольно полз вверх.
«Засранец… А ведь и правда не посрамил род Чэнь».
……
Седьмое июня, пять часов вечера.
Звонок, извещающий о завершении экзамена, эхом пронесся по корпусу, и коридоры моментально заполнились оглушительным шумом.
Толпа выплеснулась во двор. Кто-то кричал, кто-то смеялся – напряжение, копившееся три месяца, вырвалось наружу в один миг.
Чэнь Ле вышел через боковую дверь, избегая общей толкучки.
Он остановился на ступенях, запрокинул голову и тяжело, с облегчением выдохнул.
Все кончено.
Месяцы бесконечных вариантов, разборов ошибок, заучивания непробиваемых формул и правил – все это осталось позади.
На экзамене он держался уверенно, ответил на все, что знал.
Однако Гаокао – штука коварная, тут три доли успеха зависят от везения: критерии проверки, общегородской рейтинг, колебания проходного балла… Пока на руках нет извещения о зачислении, загадывать рано.
Удалось ли подковырнуть заветную дверь в военный вуз – покажут только результаты.
Чэнь Ле не пошел к школьным воротам.
Он развернулся и неторопливым шагом направился обратно к учебному корпусу.
Экзамен сдан, нужно было попрощаться.
В кабинете Су Муцин как раз разбирала на столе личные дела учеников.
Услышав шаги, она подняла голову.
Увидев стоящего в дверях Чэнь Ле, она на мгновение замерла с папкой в руках.
─ Закончил? ─ спросила она. ─ Ну как написал?
Чэнь Ле прислонился к дверному косяку и кивнул:
─ В своем обычном режиме. Без накладок.
Он заглянул внутрь, но проходил не стал.
─ Я зашел только затем, чтобы сказать вам спасибо, учитель Су. Спасибо за вашу заботу и хлопоты в эти месяцы. Вы потратили много сил.
Су Муцин опустила папку на стол:
─ Я просто делала свою работу.
За эти месяцы она успела досконально узнать всю его подноготную.
Тот десятиклассник с неплохой успеваемостью, которого семья когда-то намертво зажала в тиски, не оставив выбора – только военное училище, и точка.
В семнадцать лет, когда за тебя полностью распланировали всю жизнь, он восстал самым отчаянным образом – просто взял и завалил собственную учебу.
По сути, обычное мальчишеское упрямство: пошел напролом против судьбы.
Окажись она на его месте, вряд ли поступила бы умнее.
Су Муцин посмотрела на парня в дверях и произнесла:
─ Не зайдешь присесть? Экзамены наконец позади, пара минут ничего не решит.
─ Нет, ─ Чэнь Ле сделал полушаг назад, и на его губах мелькнула легкая улыбка. ─ Я обещал маме, что приду сегодня на ужин. Нельзя ее подводить.
Су Муцин слегка растерялась, но тут же понимающе кивнула.
Чэнь Ле махнул рукой и пошел прочь.
Су Муцин осталась стоять на месте, провожая его взглядом. И лишь когда его силуэт окончательно растворился в глубине коридора, она опустила глаза.