Я упал на колени, выплёвывая воздух. Хару стоял надо мной, не добивал. Ждал.
— Вставай, — сказал он. — Это не может быть так просто.
Я поднялся. Внутри горело — от его удара, от моего страха, от голода, который проснулся с новой силой.
— Ты сильнее, — сказал я. — Быстрее. Опытнее.
— И поэтому я выиграю, — ответил он.
— Не поэтому, — я выпрямился и встретил его взгляд. — Потому что ты один. А за моей спиной — те, кто меня любит.
Хару замер на секунду.
— Что скажет папа, когда ты проиграешь? — спросил я.
Он дрогнул. На секунду. Этого хватило.
Я бросился вперёд, вложив в удар всё — гнев, страх, надежду, любовь. Всё, что накопил за семнадцать лет жизни. Всё, что забрал у того мужчины на охоте. Всё, что дала Лиллит.
Мой кулак вошёл ему в грудь. Не физически — метафизически. Я достал до его души. Чёрной, пустой, голодной.
— Что... — прошептал он.
— Я беру твой страх, — сказал я. — Весь. Ты боялся всю жизнь. Отца, поражения, смерти. Теперь страха нет.
Он рухнул на колени. Из его глаз потекли слёзы — чёрные, густые, как нефть.
— Я... я ничего не чувствую, — прошептал он.
— Это пройдёт, — сказал я. — Когда ты научишься жить без страха. Иди. И больше не возвращайся.
Хару встал. Посмотрел на меня мокрыми глазами.
— Ты мог меня убить, — сказал он.
— Мог.
— Почему не убил?
— Потому что я не хочу быть таким, как ты, — ответил я. — Или как твой отец. Или как они все. Я хочу быть Джихо. Тем, кто берёт ровно столько, сколько нужно.
Хару ушёл. Медленно, шатаясь, как пьяный. А я рухнул на траву и уставился в небо.
Туман рассеивался. Где-то кричали птицы. И пахло дождём.
Через минуту пришла Лиллит. Вся в чужой крови, но улыбающаяся.
— Ты жив, — сказала она.
— Жив, — ответил я. — А ты?
— А я, — она легла рядом и взяла меня за руку, — я скучала по этой силе. Но с тобой — лучше.
— Даже без силы?
— Даже без ничего, — она повернула голову и посмотрела на меня. — Ты мой деликатес, Джихо. И всегда им будешь. Не потому, что я хочу тебя съесть. А потому что без тебя всё остальное — пресное.
Мы лежали на школьном стадионе, смотрели в небо, где проступали первые звёзды.
Хэллоуин закончился. Но наша история — нет.