КАЭРА ДЕНУАР
Чёрт!
Земля рядом со мной взорвалась, подбросив меня в воздух и заставив вращаться. Мой герб вспыхнул, и потоки ветра ударили в плечи и пятки, выравнивая моё положение прежде, чем я мягко коснулась взрыхленной почвы поля боя.
Мана воспламенилась в моих дикатианских регалиях; иллюзорный дым и пламя окутали меня, скрывая истинный облик, а затем отделились от тела, превращаясь в несколько тусклых копий меня самой.
Мгновение спустя струя ветра пустоты и душевного пламени прожгла землю всего в нескольких футах справа, пройдя сквозь одного из моих двойников. У меня не было времени даже оглядеться и сориентироваться — я бросилась в сторону, пока ещё несколько чёрных лучей кромсали землю вокруг.
Целясь наугад, я открыла ответный огонь изо всех семи активных орбиталей, каждая из которых выпустила похожий чёрный луч. Я скорее почувствовала, чем увидела, как душевное пламя отрикошетило от мощной сигнатуры маны. «Призраки», — промелькнула мысль, пока я перекатывалась по земле, а мои двойники скользили рядом, тая и возникая в новых местах, чтобы ещё сильнее запутать врага.
Моя контратака едва угасла, когда я вернула орбитали, выстраивая их в защитную структуру. Семь серебристых осколков, снующих вокруг меня подобно маленьким птицам, соединились друг с другом, и их накопленная мана слилась в единый барьер. Спустя удар сердца очередной разряд ударил прямо в мой щит.
Барьер разлетелся, и я судорожно вдохнула, чувствуя, как мана высасывается из меня на восстановление орбиталей. В отчаянии я огляделась в поисках укрытия, понимая, что следующего такого удара не выдержу. Если бы не возросшая сила, которую я обрела после встречи с Грейем — или Артуром, — я бы уже была мертва.
На поле боя царил хаос. Дым и сумерки скрывали всё вокруг, а непрекращающиеся вспышки заклинаний лишь сильнее слепили глаза. Армия лоялистов понесла тяжёлые потери при первом же столкновении, но я слышала выкрикиваемые приказы и чувствовала, как их боевые группы перестраиваются, пока наши собственные силы оказывались зажаты между ними и чудовищами, хлынувшими из двух порталов Реликтомов.
Появление целой боевой группы Призраков в тот самый момент, когда Артур исчез в Тэгрин Целум, стало смертным приговором для нашей организованности.
Прежде чем я успела найти укрытие, двое Ударников лоялистов заметили меня сквозь мглу. Я оказалась зажата между ними и Призраком за спиной, которого я даже толком не разглядела. Прошёл ещё миг, и я почувствовала всплеск маны сзади: Призрак готовился к новому залпу.
Ярко-жёлтая вспышка осветила мрак, на мгновение ослепив меня. Мощное намерение столкнулось с тёмной сигнатурой Призрака, и порыв ветра разогнал дым и пыль на сотни футов во всех направлениях. Чул!
Двое Ударников успели сделать лишь полшага, прежде чем отпрянуть, когда ударная волна накрыла нас всех. Я не колебалась: ветер подтолкнул мои ноги, и я рванулась вперёд, преодолев пятнадцать ярдов одним прыжком и нанеся два быстрых удара клинком. Первый Ударник едва успел вскинуть покрытую камнем руку для защиты, но мой меч соскользнул с неё и рассек ему висок. Страх заставил ману второго воина дрогнуть, и пламя на его мече угасло в тот самый миг, когда с ним столкнулся мой клинок. Его дешевая сталь переломилась у самой рукояти, и красное лезвие моего оружия погрузилось в его рёбра.
Прежде чем их тела коснулись земли, я запрыгнула на валун, лежавший среди обломков большой палатки. Отсюда я, наконец, смогла оглядеть поле битвы.
В пятидесяти футах над землёй Чул сражался с тремя Призраками.
Один из них, четырехрогий мужчина с горящими красными глазами, вцепился в древко оружия Чула одной рукой, а другой пытался впиться в его горло. Чёрное пламя трещало, сталкиваясь с ярко-оранжевым огнем феникса, разбрасывая свистящие вспышки, которые врезались в поле боя под ними. Там, где они падали, люди кричали и умирали.
Второй Призрак, женщина, настолько глубоко окутанная тенями, что я не могла разобрать её черт, выпускала нити, обвивавшие запястья и лодыжки Чула, не давая ему вырваться из хватки первого.
Огромный мужчина с рогами, загибающимися вдоль челюсти, выпускал сверкающие снаряды, похожие на чёрные алмазы; при попадании они взрывались кислотой. Каждый снаряд находил цель на теле Чула, пока остальные Призраки сковывали полуфеникса.
На земле войска Вольфрама пытались восстановить свои ряды. После того как Ударники дрогнули, Щиты и Заклинатели отступали, пока не упёрлись в барьер вокруг Тэгрин Целум. Теперь, когда он исчез, они перегруппировывались, в то время как свежие Ударники прибывали со стороны горного перевала. Их число уже сократилось как минимум вдвое.
Наши же солдаты также были вынуждены занять оборонительную позицию, сгрудившись под защитой своих Щитов и блуждающего облака магии пустоты, которым управляла Серис, — её саму я не видела за пеленой хаоса.
На хребтах монстры всё ещё извергались из порталов Реликтомов. По четыре экзоформы Артура стояли на каждом плато, вырезая тварей по мере их появления. Мне показалось, что я видела, как одну из них пронзил массивный шип из кровавого железа, и я не знала, куда подевалась последняя экзоформа.
Я охватила всё это беглым взглядом, мой разум лихорадочно работал.
«Чул — сильнейший боец на поле, именно поэтому они навалились на него скопом. Если они выведут его из строя, остальные мало что смогут им противопоставить. Способность Серис разрывать связь мага с его маной сильна, но когда они в группе, Призраки сильнее».
Я почувствовала накопление маны за мгновение до того, как заклинание поразило меня: ледяная пуля разбилась о магический слой на моей коже, но всё же сбила меня с камня. Все мои орбитали повернулись в сторону, откуда пришёл удар, и я встретилась взглядом с Заклинателем, укрытым кристаллическим щитом маны; по бокам от него стояли двое Ударников. Их Щит замыкала строй в двадцати футах позади.
Стиснув зубы, я направила ману в орбитали. Душевное пламя вырвалось из семи серебряных шипов, и кристаллический щит расширился, закрывая всю группу врагов. Кристалл разлетелся вдребезги, звук удара эхом разнёсся по долине, и пламя почти одновременно вгрызлось во всех четверых магов. Женщина-Щит успела лишь расширить глаза на долю дюйма, прежде чем луч выжег её грудную клетку. Требовалось меньше энергии, чтобы просто впустить душевное пламя в их плоть и позволить им сгореть изнутри, но такая смерть была медленной и излишне жестокой.
Раздался порыв воздуха и пламени; в ушах заложило, а от столкновения мощных сигнатур маны перехватило дыхание.
Я упала плашмя на землю, когда надо мной пронеслась тень, и четырехрогий Призрак с грохотом проломил несколько рядов ближайших палаток. Я вскочила на ноги и рванула к месту его падения.
Вдалеке одинокая фигура металась по краям алакрийских войск, осыпая их заклинаниями.
Подавляя свою сигнатуру настолько, насколько это было возможно в разгаре боя, я не сводила глаз с конца длинной борозды, оставленной падением Призрака, высматривая малейший намек на движение или вспышку силы. По пульсации маны я понимала, что Призрак не мертв, но его аура ослабла.
Душевное пламя вспыхнуло вокруг красного лезвия моего меча. Я занесла руку для удара, достигнув края кратера... и сердце пропустило удар: там было пусто.
Кто-то схватил меня за волосы сзади, и я почувствовала, как голову резко дернуло назад. Реагируя единственным способом, который пришёл в голову, я вывернула уже занесенное для удара оружие в руках, меняя угол, и полоснула вниз по собственным длинным волосам, чисто срезая их.
Я пошатнулась вперёд от внезапно исчезнувшего натяжения и ушла в кувырок, который позволил мне снова оказаться лицом к противнику.
Четырехрогий Призрак смотрел на зажатый в руке пучок моих темно-синих волос, сморщив нос в отвращении.
— Как варварски, — проворчал он, бросая волосы на землю к своим ногам. Затем его взгляд переместился на меня. — Скажи мне, маг, какого ты рода? За твою трусость я бы с удовольствием выследил твою родословную и истребил их одного за другим.
Я тяжело сглотнула, не в силах отвести взгляд от Призрака. Орбитали замерли в неопределенности, мысли путались. Я не могла сражаться с этим существом один на один. Мои дикатианские регалии были полны маны, но я пока придерживала заклинание. Даже с моими иллюзиями попытка развернуться и бежать, скорее всего, привела бы к смерти ещё быстрее, чем бой.
Призрак хмыкнул.
— Онемела от страха? Неважно. В тебе течёт кровь Вритры; кто-нибудь да узнает твою голову после того, как я сорву её с плеч.
Он сделал небрежный шаг ко мне.
Дым и пламя вырвались из меня, скрывая тело и создавая дюжину идентичных копий.
Призрак замешкался, его взгляд скользил по неясным фигурам, прежде чем остановиться прямо на мне. Кривая усмешка жестоко исказила его черты.
— Жалкое зрелище. Ты правда не...
Залп заклинаний ударил в Призрака, но он не шелохнулся, даже не вздрогнул. Две боевые группы магов бежали к нам, отделившись от основных сил. Призрак поднял одну руку, и чёрный веер из душевного пламени и ветра пустоты разошёлся от него. Сотворенные щиты разлетелись как стекло, когда этот веер в мгновение ока рассек всех девятерых магов пополам. Когда магия развеялась, их останки рухнули на землю — каждое тело было чисто разрублено надвое.
Я влила ещё больше маны в регалии, стараясь затеряться среди копий. Мои орбитали рассредоточились, хаотично кружа внутри кластера и выпуская лучи пламени в Призрака, пока я готовилась уклониться от его контратаки.
Чёрная фигура, на которой золотом отсвечивала рана, пролетела над моей головой и всем телом врезалась в Призрака. Столкновение вызвало очередную ударную волну; меня отбросило назад на пятнадцать футов, а мои орбитали разлетелись в разные стороны.
Приземистая фигура, окутанная чем-то похожим на чёрные алмазы, принялась охаживать Призрака огромным молотом. Земля вокруг него трескалась, он уходил в неё всё глубже с каждым ударом; искаженная гравитация была видна невооруженным глазом — она закручивала воздух, вытягивая из него пыль и дым.
Узнав в этой фигуре Копье Мику Эртборн, я бросила взгляд туда, где основные силы лоялистов ещё мгновение назад отражали её атаки. Она оставила их в полном беспорядке, но не менее десяти боевых групп отделились и приближались к нам.
Сделав глубокий вдох, я выровняла поток маны в регалиях. Рассеянные дымно-огненные копии окружили Призрака; одни имитировали атаки, другие постоянно перемещались. В порыве вдохновения я распространила дымную маскировку на Мику, и половина моих двойников мерцанием сменила облик, принимая её форму.
Мои орбитали вспышками вернулись на места, и семь лучей чёрного пламени обрушились на Призрака, но они, казалось, безвредно соскальзывали, пока он уворачивался от ударов Мики. Его контратаки пронзали дымные иллюзии, но не задевали настоящее Копье.
— Он Заклинатель! — крикнула я ей, наблюдая за боем. Призраки, как и все алакрийцы, за исключением Кос, обучались сражаться преимущественно в группах. Без Ударников, которые могли бы отогнать нас, или Щита для защиты, он был уязвим. — Прижми его!
Его глаза метнулись в мою сторону, он выпустил в меня луч маны, но тот пронзил лишь одну из копий. Молот Мики столкнулся с его вытянутой рукой, вбивая её вниз, — но другая рука Призрака метнулась к ней, хватая за горло. Пламя заплясало между его пальцами, лижа поверхность черной алмазной брони. Раздался жуткий треск — доспех начал поддаваться.
Орбитали бомбардировали его ударами, но не наносили серьезного урона. Он был слишком силен. С каждым ударом сердца всё новые куски брони Мики ломались и отваливались. Она вцепилась в руку Призрака одной рукой, а другой безуспешно пыталась вбить молот ему в висок.
Семь подконтрольных орбиталей сошлись передо мной, накапливая мощь для одного сфокусированного удара по его руке.
Но тени сместились, и появился второй Призрак, отрезая меня от Мики и четырехрогого Заклинателя. Я выпустила заряд, отпрыгивая назад и меняя цель, но тени поглотили душевное пламя. Белый разрез возник на месте, где должен быть рот, и десятки иссиня-чёрных нитей хлестнули во все стороны.
Я бросилась назад, возвращая орбитали в защитное построение, но опоздала. Нити ударили со скоростью щелчка кнута, рассекая все мои магические воплощения и проходя по моей груди, вбивая меня в землю.
Зрение поплыло. Тёмные пятна чёрного и пурпурного, казалось, пожирали свет; я подумала, что, должно быть, ударилась головой. Но зрение так же быстро прояснилось, и я перекатилась на бок.
Теневой Призрак отвернулась от меня и воздвигла вихревой щит, но облако магии пустоты проело его насквозь и ударило в четырехрогого Призрака. Его сигнатура маны дрогнула.
Поднявшись на колени, я потянулась к нитям управления орбиталями моего реликтового наруча. Их снова отбросило ударом, но они со свистом вернулись на позиции. Я крепко вцепилась в эти ментальные нити и направила в них столько маны, сколько смогла, пока каждый серебряный шип не выпустил плотный, непрерывный луч душевного пламени в спину Призрака-Щита.
Она развернулась с невозможной скоростью, и между нами возник второй вращающийся теневой щит. Два луча проскользнули мимо, ударив её в бедро и живот, но остальные бессильно разбились о барьер.
За её спиной, позади четырехрогого Призрака и Мики, к нам шагала Серис. На её лице застыло выражение глубокой концентрации — она боролась за контроль над своим заклинанием пустоты.
Пока заклятие Серис разъедало магию мужчины, Мика — уже не скрытая моими иллюзиями — обрушила молот на его запястье, заставляя разжать хватку. Её доспех был разбит в дюжине мест, и я чувствовала, как душевное пламя Призрака внутри неё уже выжигает жизненную силу.
Но Копье не прекращала атаковать. Она вбила головку молота ему в лицо резким тычком, затем занесла его над головой и ударила по колену. Она врезала древком по его зубам и снова подняла молот для удара, но теневая нить Призрака-Щита обвилась вокруг оружия, пытаясь перехватить контроль.
Где-то неподалеку произошел жуткий выброс маны и невероятный взрыв, который едва не вышиб весь воздух из моих легких.
Задыхаясь от переизбытка мощи, я во второй раз сосредоточила всё внимание и столько маны, сколько смогла собрать, в своём клинке, после чего рванулась к Призракам.
Несколько туманных щупалец метнулись в мою сторону. Мои орбитали мгновенно перешли в защитный режим, соединившись и образовав щит.
Булава с круглой головкой, пылающая огнем феникса, прочертила яркую линию в моем зрении, пролетев сквозь тени подобно метеору. И женщина, и щупальца развеялись, а булава с оглушительным грохотом вошла в твердую скалу.
Я перепрыгнула через образовавшийся кратер, и мой меч прочертил в воздухе темно-красную дугу.
Четырехрогий Призрак резко обернулся, оскалившись. Он оттолкнул Мику и перенаправил на меня заклинание, которое готовил для Серис.
Мой клинок опустился.
Его вытянутая рука с растопыренными пальцами, ладонь которой излучала черное пламя, взлетела в воздух, соединенная с конечностью лишь шлейфом крови. Мгновение спустя молот Мики врезался ему в висок, впечатывая его колено в землю.
Магия пустоты Серис хлынула из него, и я почувствовала, как его сигнатура маны угасает. Закружившись вокруг него, я нанесла удар всей своей физической и магической силой. Кожа разошлась, барьер маны исчез, и... мои руки болезненно дернулись, когда меч застрял в его шее. Из раны вырвалось душевное пламя — его собственное вступило в борьбу с моим.
Рыча по-звериному, он начал подниматься, грозя вырвать оружие у меня из рук.
Молот Мики обрушился ему между лопаток, заставляя снова осесть. Удар повторился — по затылку, вынуждая его встать на четвереньки. Затем еще раз, и он обмяк. Мой клинок выскользнул на волю. Мику трясло, она с трудом поднимала молот, ее концентрация слабела. Я чувствовала, как душевное пламя пульсирует под нашей кожей.
Она умирала.
Я занесла меч для последнего удара.
Внезапно Мика отлетела в сторону — темное щупальце обвило ее талию и горло. Мелькнула тень, и женщина с грубыми чертами лица в доспехах из кровавого железа столкнулась с Серис. Земля содрогнулась от силы их столкновения, и я едва не потеряла равновесие.
Четырехрогий Призрак перевернулся на спину, кашляя кровью, но ухмыляясь.
Мои ноздри раздулись, и я вогнала клинок ему в грудину, пронзая ядро насквозь. Его тело напряглось от боли, затем обмякло. Ненавидящие глаза закатились, уставившись на меня, и он сделал последний вдох, так и не стерев ухмылки с лица.
Но, по крайней мере, его пламя больше не будет пожирать жизненную энергию Мики.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипел голос прямо мне в ухо.
Я выдернула оружие и развернулась, но вместо теневого Призрака увидела Вольфрама Редвотера, который вел пятьдесят солдат-лоялистов через разрушенный лагерь прямо ко мне. Мику я не видела. Серис и Призрак в шипастых доспехах сражались в отдалении; их схватка уже унесла их высоко вверх, почти к горным пикам. Сила натиска Чула отдавалась в моей груди, словно биение собственного сердца. Но дым и пыль снова начали оседать, скрывая от меня остальное поле боя.
— Ну, замечательно, — пробормотала я, встретившись взглядом с разноцветными глазами Вольфрама.
Этот напыщенный индюк демонстративно подал знаки ближайшим боевым группам, и его бойцы начали расходиться веером. Вдалеке, скрытые пылью, слышались звуки основной массы оставшихся лоялистов, рвущихся к центру нашей немногочисленной армии. Последним жестом Вольфрам приказал наступать, и его люди начали окружать меня.
Я снова потянулась к своим регалиям, на этот раз чувствуя болезненную тягу в ядре — мана сгорала слишком быстро.
— Я рад, что это выпало мне, — выкрикнул Вольфрам, приблизившись достаточно, чтобы его голос перекрыл шум битвы. — Ты заслуживаешь смерти от рук того, кто тебя уважает.
Мускул на моей челюсти дернулся при мысли о его предательстве. Годами Вольфрам шпионил за Серис для Драгота. Он сам признался в этом, когда пытался убить меня, чтобы пропустить Драгота через барьер вокруг Сехз-Клара.
— Неважно, кто в итоге убьет тебя, Вольфрам, но ты совершенно точно умрешь от рук того, кто не испытывает к тебе ни капли уважения, — произнесла я. Мой голос разносился эхом от иллюзий, разошедшихся в стороны, скрывая мою истинную позицию. Я стряхнула кровь Призрака с меча и зашагала навстречу наступающим лоялистам.
СЕРИС ВРИТРА
Мои чувства с трудом отслеживали оставшихся Призраков, пока Копье Мика Эртборн вбивала четырехрогого в землю, а Каэра вонзала клинок в его шею.
Со стороны Агроны всё было разыграно как по нотам. Сначала он заманивает Артура за барьер, в поле Разложения — заклинание, созданное будто специально для него. Затем появляются Призраки — мастера маскировки маны — именно тогда, когда Артур уводит большую часть наших сил в Тэгрин Целум и мгновенно исчезает.
Если мы надеялись застать Агрону прячущимся в своей крепости, слабым и испуганным, то, похоже, нам в этом было отказано.
Прежде чем Мика и Каэра успели прикончить Призрака, мелькнула тень, и я оказалась лицом к лицу с единственной женщиной на этом поле боя, которая представляла истинную опасность: Призраком по имени Перхата. Той самой, что возглавила атаку на Повелителя Олудари.
Я вскинула руки, чтобы отразить ее удар, но его силы хватило, чтобы отбросить меня назад.
Я задела скальный выступ и взмыла в воздух. Подо мной виднелись сдвоенные порталы Реликтомов; дикатианские экзоформы сдерживали монстров. Сайрит руководил остатками наших сил на земле. Я чувствовала его взгляд на себе, но не подала сигнала о помощи.
Перхата пронеслась через поле боя. Ее гибкая фигура, иссиня-черные волосы и загнутые рога были скрыты броней из переплетенных черных шипов.
Мана сгустилась в моей руке, вытягиваясь в черный многохвостый кнут. Я отлетела в сторону и резко взмахнула кистью. Кнут щелкнул. Темно-пурпурное пламя заплясало на каждом хвосте в момент удара по Перхате.
Ее доспехи из кровавого железа вспыхнули, превратившись в бомбу. Горящие шипы разлетелись в мою сторону и дождем посыпались на поле боя внизу, но внутри не оказалось тела из плоти и костей.
Я воздвигла барьер, растворяя летящие в меня шипы, и принялась искать Призрака. В последний момент я пригнулась, и сокрушительный удар наотмашь пронесся над моей головой, едва не задев кончики рогов. Закружившись в воздухе, я ударила маной вверх, выпустив широкий луч магии Разложения — черный, пронизанный венами темно-пурпурного цвета. Перхата приняла атаку на предплечье, разделив луч так, что он пролетел мимо нее с обеих сторон; ее черные шипы отрастали так же быстро, как их разрушала пустота.
— Твоя передышка окончена, Безродная, — прорычала Призрак, когда мое заклинание иссякло.
— Умно с твоей стороны — дождаться, пока Артур уйдет, — небрежно ответила я, поднимаясь, пока не оказалась на одном уровне с ее глазами. — Мне говорили, что его победа над тобой была столь же сокрушительной, сколь и непринужденной.
Шипы на ее лице разошлись, обнажая хищную улыбку.
— Агрона уничтожил Артура Лейвина, не пошевелив и пальцем. Мне же осталось лишь вымести остатки мусора.
Я вскинула бровь.
— Опустилась до роли служанки Агроны? Как прискорбно.
Ее ухмылка лишь стала острее, когда шипы снова закрыли лицо.
— Я всегда его смиренная рабыня, Безродная.
Она рванулась вперед, вытянув руки, словно желая вцепиться мне в горло. Я увернулась от выпада, отбросив ее резким ударом ноги по ребрам, после чего развернулась и на скорости полетела прочь.
Центр долины был поглощен двумя армиями, сошедшимися в клинче. Щиты вспыхивали, разбивались и вспыхивали вновь по всему полю боя. Несмотря на потери, лоялисты всё еще значительно превосходили нас числом, но Сайрит действовал в их тылу, срезая Заклинателей и Щитов, словно колосья пшеницы.
Еще две экзоформы Артура пали под бесконечным натиском монстров.
Чул был прижат к скалам тремя другими Призраками, а это значило, что один Призрак пропал из виду.
Внезапно я замедлилась. Тело стало тяжелым, а из моих собственных теней, словно иней, начали расти черные шипы, окутывая меня подобно броне Перхаты. Выровнявшись, я завращалась волчком, источая частицы пустоты, чтобы разрушить ее ману, и едва не столкнулась с другой темной фигурой, возникшей прямо передо мной. Увернувшись от удара обеими руками этой проекции, я всё еще продолжала терять скорость, борясь с заклинанием, замуровывавшим меня.
Краем глаза я увидела, как пропавший Призрак — не более чем текучая тень — материализовался за спиной Сайрита. Удар обрушился раньше, чем мои глаза успели расшириться от страха, и мой помощник кубарем покатился по земле, попутно сбив десяток магов-лоялистов.
Вокруг меня началось движение: возникло не менее дюжины фигур в черных шипастых доспехах. Я ныряла и лавировала между ними, сосредоточив все усилия на создании барьера пустоты, через который ее мана не могла бы пройти, но ее контроль над собственной силой был колоссальным. Разорвать ее хватку было так же трудно, как разжать челюсти пещерного заглота.
Тень внезапно закрыла золотистый свет, льющийся из разлома над нами: огромный кусок земли с деревьями врезался в восточные скалы прямо над порталом Реликтомов. Горный склон содрогнулся от катастрофического грохота, и рама портала разлетелась вдребезги. Три экзоформы были сброшены со скального выступа вместе с тоннами камней, и я потеряла их из виду в поднявшемся облаке пыли.
Мой кнут снова щелкнул, затвердевая в несколько копий маны, которые пронзили сердца нескольких бронированных фигур. Темное пламя вспыхнуло внутри них, уничтожая цели, но ни одна не была настоящей Перхатой.
Шип ударил меня сзади; он разбился о мой барьер пустоты, но удар всё равно пришелся по ребрам, словно кулаком, заставив меня закружиться в воздухе. Шипастая рука обхватила мое горло со спины, и моя мана вступила в войну с маной Перхаты, растворяя сотворенные шипы быстрее, чем они успевали нарастать. Еще несколько доспехов окружили меня, и посыпались удары. Заклинание, покрывавшее мою кожу, разлетелось вдребезги.
Мана сформировала темную сферу вокруг моего ядра, которая затем резко расширилась. Кровавое железо рассыпалось в прах на границах сферы, и все бронированные фигуры были отброшены прочь. Я увидела пустоту внутри каждой из них — они были безжизненны, за исключением одного предплечья, всё еще прижатого к моему горлу, которое теперь обнажилось.
Я вцепилась в эту руку обеими руками и влила в плоть частицы пустоты и тьмы. Мана, укреплявшая конечность, растворилась, и я вырвалась, выкручивая ей руку и вбивая обе ступни ей в грудь, оттолкнувшись в обратном сальто. Мана скопилась передо мной, и завершив вращение, я выпустила ее: тонкая темная линия рассекла небо, ударила ей в грудину и взорвалась.
Перхата исчезла внутри сферы чистейшей черноты. Вокруг меня все подконтрольные ей доспехи вздрогнули и начали рассыпаться на куски.
Я сделала глубокий вдох, уже высматривая Сайрита. Он стоял на одном колене, окруженный врагами; к нему приближался теневой Призрак. Но рядом была дворфийка-Копье, осыпая всех вокруг заклинаниями и ударами молота, сдерживая натиск. Мне нужно было добраться до них, прежде чем...
Перхата вылетела из зоны взрыва — ее плоть была изорвана и кровоточила, сигнатура маны ослабла, но на лице застыло дикое, первобытное выражение жажды крови. Шипы из кровавого железа полетели из ее тела подобно пулям, и я воздвигла между нами занавес из ветра пустоты. Шипы стирались в пыль об него, пока мои силы не иссякли и щит не рухнул. Острая боль расцвела в ноге, животе и плече.
Мана сформировала в моих руках копье, лишенное света, и я выставила его вперед, чтобы встретить ее атаку.
Она была слишком быстра.
Окутанным черными шипами кулаком Перхата отбила копье в сторону и врезалась в меня. Меня отбросило назад; я не могла контролировать полет, пока камни горного склона не прервали мое движение. Скала поддалась, обрушиваясь на меня и скрывая золотистый свет, освещавший ночь. Всё погрузилось во тьму.