АРТУР ЛЕЙВИН
Мерный гул поезда, стремительно несущегося сквозь подземный туннель, притуплял чувства, отсекая внешний мир. В беспроглядной тьме туннеля единственным ориентиром служил ровный, но тусклый свет магического артефакта в купе да редкие вспышки освещенных служебных платформ, мелькавших в окне вагона. Тессия спала рядом, уютно пристроив голову у меня на плече.
Шесть месяцев...
Казалось, прошла целая вечность — и в то же время один миг. События развивались стремительно. Новые правительства. Новые технологии. Совершенно иная парадигма жизни для большинства людей.
Появление Эфеота в небе и Шпиля Реликтобов на горизонте не все встретили с восторгом, и новым правящим органам мира приходилось прикладывать все силы, чтобы просто сохранять порядок и поддерживать в людях искру надежды.
Я не был уверен, помогает ли делу то, что асуры до сих пор предпочитали оставаться в тени. Для большинства они были источником страха, хотя в Дикатене и сформировалась шумная фракция, призывавшая асур стать нашими «богами-королями» и направлять нас, вместо того чтобы полагаться на «низших» лидеров. По иронии судьбы, письма от Серис и Каэры — а точнее, от президента Ассамблеи Алакрии Каэры Денуар — говорили о том, что алакрийцы сопротивляются идее лидерства асур гораздо яростнее, чем дикатианцы. Впрочем, это логично. Они всё-таки жили под гнетом Агроны.
Мой взгляд скользнул с умиротворенного лица спящей Тессии вниз, на её руки, покоившиеся на животе. В этой расслабленной позе — и зная, куда смотреть — я уже мог заметить едва уловимую округлость её живота. Осторожно, чтобы не разбудить, я прижал ладонь к её телу. Было слишком рано для чего-то явного вроде толчков, но я чувствовал внутри неё крошечные искорки жизни, отделенные от её собственной. Две искорки.
Убрав руку, я откинулся на мягкий подголовник и закрыл глаза, не в силах сдержать улыбку. Я обратил взор внутрь себя — медитация стала для меня делом таким же привычным, как звук собственного голоса. Черпать силу изнутри было актом очищения, как ментального, так и физического. Я ощущал то же теплое свечение, о котором рассказывала Элли, когда Бу подпитывал её через их связь.
Когда мои чувства обострились, шум и вибрация поезда усилились, но усиленная концентрация прорезала этот хаос, позволяя различать детали, которые иначе остались бы незамеченными. За окном неспешно проплывали тусклые стены туннеля, и я мог чувствовать искры жизни своих близких в их купе по всему составу.
Я надавил сильнее, и моя кожа начала слабо светиться.
— М-м-м, — пробормотала Тессия, слегка поворачивая голову, когда призрачный свет заплясал на моей коже. Не открывая глаз, она добавила: — Спи уже, Артур.
— Прости, — мягко ответил я и поцеловал её в макушку. — Я слишком взволнован, чтобы спать. В конце концов, через три дня мы женимся.
— Мы уже поженились, или ты забыл? — спросила она, всё так же не открывая глаз.
— Постой, неужели? — я прижал палец к губам, изображая глубокую задумчивость. — Тихая маленькая церемония на заднем дворе? Ты, сияющая в белом? Гигантские золотые рыбки, постоянно выпрыгивающие из озера на фоне? Прости, что-то не припоминаю.
Улыбка скользнула по её лицу, как солнечный блик по воде — яркая и мерцающая.
— Ты такой сентиментальный.
Я ткнул её в бок, заставив вздрогнуть.
— А ты любишь сентиментальность, — поддразнил я.
— Рэй и Рин любят её, — ответила она. Открыв глаза, она выпрямилась в кресле и положила руку на живот.
Её слова поразили меня, точно неожиданный удар под дых, и мне пришлось напомнить себе, что нужно дышать. Рейнольдс и Риния Лейвин. Я стану отцом.
Я тяжело сглотнул, не в силах перевести дух от захлестнувших эмоций.
Между бровями Тесс пролегла тонкая складка.
— Ты ел что-нибудь с тех пор, как мы сели в поезд? Твое тело больше не может обходиться без еды и сна.
Я потер затылок, вынужденный признать — хотя бы самому себе, — что действительно устал и проголодался.
— Я пойду перекушу. Просто хотел сделать пару циклов циркуляции. К тому же кое-кто спал у меня на плече.
Теперь наступила её очередь ткнуть меня в бок.
— Не смей меня в этом винить, — шутливо отозвалась она. — Я только и делаю, что посылаю Хелу подкарауливать тебя с закусками в любое время дня и ночи, чтобы ты хоть как-то питался. В этом поезде целый вагон выделен под кухню, так что будь добр, воспользуйся этим.
Я поднял руки в знак капитуляции.
— Ты права, конечно. Я стараюсь стать лучше. Заботиться о себе.
Она прикусила губу, а затем снова пододвинулась и положила голову мне на плечо.
— Есть какие-нибудь прорывы?
Я помедлил с ответом. Мы оба были так заняты, что я не успел толком рассказать Тессии обо всем, чего достиг. Как фактический лидер поредевшей эльфийской нации, она вела большую часть политических переговоров Эленора с нашим новым, более сложным миром. Хотя немногочисленные выжившие эльфы еще официально не утвердили форму правления, их взоры коллективно обратились к Вириону и Тессии как к двум оставшимся Эралитам. И Тессия приняла этот вызов, делая всё возможное, чтобы после восстановления земель у каждого выжившего эльфа был дом в Эленоре.
Она любила шутить, что замужество за человеком, спасшим мир, дает ей немалый политический капитал.
— Трудно сказать... — признался я через мгновение, пытаясь вспомнить, когда мы в последний раз обсуждали мои успехи. — Последние фрагменты воли Майре угасли, но я не заметил никаких негативных последствий для организма.
Мана пульсировала в вагоне поезда.
— Кажется, эфир вокруг нас сейчас довольно плотный, но в твоем теле его почти нет. Немного маны, как и у всех остальных, — заметила Тессия. Хотя она всё еще оставалась магом белого ядра — её тренировки с Варей шли успешно, но до Интеграции было еще далеко, — знания и чувства Тессии обострились за время её связи с Сесилией.
Я сидел в молчаливом раздумье, блуждая взглядом по нашему маленькому купе. Дизайн поезда был уютным и комфортным, совсем не похожим на то, что могли бы изобрести Гидеон или Рен. Стены из дорогого полированного дерева, мягкая зеленая кожа сидений — простеганная и обработанная так, чтобы быть долговечной и огнестойкой.
«Я звучу как Гидеон, толкающий свою рекламную речь», — с улыбкой подумал я.
— Артур?
Голос Тессии вырвал меня из раздумий.
— Да. Прости. Я просто любовался мастерством создателей этого поезда. — Без «Гамбита Короля» я стал чаще замечать подобные провалы в концентрации. Послевкусие слишком частого использования божественной руны, которое, как я надеялся, со временем пройдет. — Я в порядке, честное слово. Я чувствую себя... хорошо. Даже отлично.
— Я рада. — Её пальцы переплелись с моими. — Если эта направленная жизненная сила — это «ки» — даст тебе возможность оставаться со мной очень-очень долго, Артур, то я поддержу тебя в чем угодно. Я помогу тебе всем, чем смогу.
— М-м-м... — Я заглянул в её бирюзовые глаза. — Я когда-нибудь говорил тебе, что люблю тебя?
Уголок её губ дрогнул, пока она пыталась сдержать улыбку.
— Случалось.
Ощущение движения поезда едва заметно изменилось — он пошел в гору по пологому склону, — а затем темный туннель исчез, и наше купе залил естественный утренний свет. Солнце еще пряталось за Великими горами прямо на востоке. Под таким углом в окне был виден Шпиль Реликтобов, возвышающийся над горами на юго-востоке.
— Похоже, мы почти на месте, — сказала Тессия, и в её голосе прорезалось напряжение. — Скоро мы уже не сможем вот так просто... быть вдвоем какое-то время.
Я кивнул, рассеянно проводя костяшками пальцев по её руке.
— И зачем я только согласился остаться в Сайрусе и помогать Ванесси вплетать эфир в новую учебную программу академии?
Она не слишком изящно фыркнула:
— Сам знаешь, зачем.
Я с нежностью посмотрел на жену.
— Знаю, что это лишь официальная церемония, а не настоящая свадьба, но у нас ведь так и не было медового месяца. Мне стоило поехать с тобой в Эленор. Для всего остального еще найдется время. Мои обещания Судьбе... Я не уверен, есть ли смысл начинать беспокоиться об эфире так рано. Нам нужно больше времени на исследования, на понимание новых Реликтобов. Я всё еще могу отказаться...
Она покачала головой, становясь серьезнее.
— Это займет всего месяц или два. — Мой взгляд автоматически упал на её живот, и её лицо смягчилось. — Со мной всё будет хорошо, а ты закончишь задолго до того, как эти двое появятся на свет.
Грудь сдавило от тревоги.
— Тогда я отменю свою поездку в Эфеот после этого. Остальные великие лорды вполне могут провести одну встречу без меня...
— Артур Лейвин.
Я сжал и разжал кулаки, усмиряя волнение.
Тессия обхватила мое лицо ладонями и притянула к себе для поцелуя. Я растворился в ней, пока она вытягивала мою растущую тревогу, словно яд из раны. Когда она отстранилась, я обессиленно откинулся на мягкое сиденье и вздохнул.
— Асуры растеряны здесь даже больше нашего, — сказала она, повторяя мои же слова. — Мы оба знаем, что они не могут провести совет без тебя. Ты сам говорил: их заставляют двигаться в пугающем для них темпе. А это подвергает опасности и наш мир тоже.
— Знаю. — Я обиженно посмотрел на неё, а затем снова отвернулся к окну. Мы были слишком далеко, чтобы разглядеть основание Шпиля, поглотившее руины Стены и мили окружающих гор, но достаточно близко, чтобы оценить его масштаб. Рядом со Шпилем Реликтобов даже величественные горы казались незначительными. — Но... я ведь уже спас мир, разве нет?
Она рассмеялась — легким звоном, от которого в животе до сих пор порхали бабочки.
— Давай скорее покончим со всеми этими делами, чтобы мы могли сосредоточиться на Рейнольдсе и Ринии, когда они придут, ладно?
Мы устроились в объятиях друг друга и закрыли глаза, дыша в унисон. Но мгновение длилось недолго: двери нашего вагона распахнулись с громким треском, от которого шторы на окнах мгновенно запутались.
— Упс, — сказал Чул, протискиваясь в проем, который был едва ли шире его самого. Он плюхнулся на сиденье напротив нас, раскинув руки по спинке и закинув ногу на ногу. Его разные по цвету глаза блестели в лучах солнца. — Брат мой, я до сих пор не пойму, зачем мы едем в этом ползучем черве вместо того, чтобы лететь. Путь до Сайруса был бы куда короче.
— Чул, вообще-то вежливо сначала стучать, прежде чем входить в закрытую дверь, — мягко напомнила Тессия громиле-полуфениксу.
— Упс, — повторил он. — Ваша культура так сложна. Я посвящу себя освоению ваших многочисленных, многочисленных, многочисленных странных правил.
— Как это вообще... впрочем, неважно. — Тессия бросила на меня тайную улыбку. — В любом случае, мы ценим, что ты путешествуешь с нами. Гидеон очень хотел подготовить этот поезд специально для нашей поездки в Сайрус.
Академия Сайруса еще не открылась, и Ванесси согласилась провести нашу вторую — публичную — свадебную церемонию там. Я не считал нужным афишировать это событие на весь мир, но Тессия в конце концов убедила меня — после того как на неё надавили с дюжины сторон, — что публичный союз станет маяком надежды для напуганного континента.
У двери появилась Элли, зевнула и опустилась на сиденье рядом с Чулом, пнув его ногой, чтобы он подвинулся.
— Клянусь луной и звездами, у меня до сих пор всё болит. По крайней мере, когда ты тренировался с Кордри, ты был в том... как ты его называл? «Царстве душ» или типа того? Жаль, что я тренируюсь в своем настоящем теле.
— Твоя правда. Мне всего-то и приходилось, что умирать раз за разом, — съязвил я. — Помнишь, каково это?
Она побледнела.
— Да. Забудь, пожалуй. — Она повернулась к Чулу: — Вчера забыла спросить. Наэзия присоединится к нам на церемонии?
Чул кивнул, и широкая улыбка расплылась по его лицу.
— Она будет в составе делегации асур.
— Только помни: объявлять о помолвке на чужой свадьбе — дурной тон, — поддразнила его Элли.
Он хмыкнул, закинув руки за голову.
— У моего народа такие дела быстро не делаются. Ухаживание может длиться десятилетиями, а то и веками.
Элли расхохоталась.
— Серьезно? А ведь не так давно все эти принцессы асур роились вокруг моего брата, как голодные зимородки.
— Погодите, это еще что такое? — Тессия выпрямилась, её брови взлетели вверх. — Принцессы бегали за Артуром?
Я закатил глаза, притягивая её обратно к себе — я слышал эти поддразнивания уже раз двадцать.
Чул лишь пожал плечами, глядя на Элли и Тессию.
— Иногда охотник терпеливо ждет, пока добыча сама придет в руки, а иногда нужно разить подобно Змею Аида, чтобы не упустить улов.
Элли фыркнула, качая головой.
— Добыча, значит?
— А иногда, — внезапно произнесла Сильви, появившись в дверях вместе с Регисом, — даже самым древним существам не хватает такта и жизненного опыта для истинной мудрости или изящества.
— А разве ты не младенец по меркам своего вида? — хохотнул Регис у неё за спиной. — Даже Чул, небось, старше тебя раз в пять?
Сильви толкнула его бедром, ухмыляясь.
— Возраст теперь для нас — понятие непростое, не так ли?
Тессия похлопала по сиденью рядом с собой, приглашая Сильви присесть.
— Именно поэтому так важно поддерживать постоянный обмен идеями и культурными ценностями. Как бы ни было важно, чтобы Артур представлял нас как архонт среди великих лордов, по словам Мордайна, именно мы должны взять на себя инициативу в выстраивании отношений с асурами Эфеота.
Сильви села и взяла Тесс за руки, мягко сжимая их.
— Они медленно меняются. На самом деле, мой дед приложил немало усилий, чтобы они не менялись вовсе.
— Это правда, — голос Чула заставил вагон вибрировать. — Пока асуры не научатся видеть в вас нечто большее, чем «низших», будет неразумно давать им слишком много власти над вами. Их уважение к положению Артура среди них удержит союз лишь до определенного предела.
Разговор перешел на привычные темы, и я почувствовал, как внимание ускользает; я снова уставился в окно. Поезд шел вдоль подножия Великих гор, которые, казалось, медленно ползли мимо, несмотря на нашу скорость. Параллельно путям тянулась старая, когда-то заброшенная дорога, на которой виднелись повозки и люди, идущие на юг. Большинство из них замирали в изумлении, глядя на проносящийся мимо состав.
Судя по карте железной дороги, наш выход на поверхность означал, что мы почти у станции Сайруса. А там нас ждала суета приготовлений, слишком много настойчивых — и едва ли вежливых — просьб о встречах и рукопожатиях, молящие взгляды тех, кому постоянно нужны заверения, что всё будет хорошо, споры, обвинения...
Уже через час я буду мечтать о покое и уединении этого вагона.
А после этого начнется работа в академии и заседание «Великой Восьмерки».
И, конечно же, бесконечные запросы от Ассоциации Восходящих Алакрии — они жаждали обсудить структурные изменения теперь, когда Верховный Суверен больше не контролировал поток реликвий. Целая стопка приглашений от самых разных групп искателей приключений здесь, в Дикатене, мечтавших видеть меня хотя бы почетным членом. Официальная аудиенция у нового короля гномов, которую я откладывал месяцами... А еще, судя по всему, они воздвигли мою статую над Зеркальным озером, и представитель Чара уже не в первый раз пытался затащить меня на официальное открытие.
И так далее, и так далее, и так далее.
Я знал, что со временем всё утихнет, и Тессия была права: соблюсти формальности необходимо, чтобы потом мы могли спокойно проводить время как семья, с нашими детьми. Но это не будет концом. Напротив, именно тогда начнется настоящая работа.
«И речь не только об отцовстве», — подумал я с легкой улыбкой.
Фонтан Вечного горения в Шпиле Реликтобов будет источать эфир до тех пор, пока «киста» эфирной пустоты окончательно не схлопнется. Этот поток питал Реликтобы, давая силу всем творениям джиннов, но Кольца Эфеота теперь полагались на взаимодействие гравитации и атмосферного эфира, что гарантировало — они не рухнут снова через пятьсот лет.
И всё же, исполнение моего обещания Судьбе — воплощение того видения, что я ей показал, — требовало большего, чем просто постоянная работа фонтана. Он ослаблял давление, но не решал проблему. Без дополнительных путей выброса Фонтан Вечного горения со временем мог эродировать или вовсе разрушиться, что ознаменовало бы новую катастрофу.
Настоящая ценность Шпиля заключалась не в «отдушине» для эфира, а в хранящихся там знаниях. Повсеместное использование эфира значительно ускорило бы темпы дефляции эфирного царства. А с помощью драконов — ведомых теми, кто готов обучать, вроде Виреи и её матери, — наши шансы на успех только росли.
Когда Судьба будет умиротворена, а эфирное царство «вскрыто» и его давление уменьшится, этот мир действительно будет спасен.
Если не считать, конечно, того, чего так боялся Кезесс. Случайная мысль кольнула меня, словно разряд тока, и я выпрямился, напрягшись. Я не вспоминал о предостережениях Кезесса уже несколько недель. Пожалуй, это было моим единственным сожалением — что у меня не было больше времени с Майре в самом конце, чтобы попытаться понять всё до конца. Но трудно было беспокоиться о призрачных страхах зацикленного на власти божества, когда перед тобой стояла гора насущных проблем, требующих ежесекундного внимания.
— И всё же один из нас продолжает хранить молчание. Брат, ты так и не скажешь нам? — спросил Чул.
Мой разум с трудом переключился на происходящее в купе, и я осознал, что мама и Вирион уже встали и присоединились к нам. Я так глубоко ушел в себя, что даже не почувствовал приближения их искр жизни.
Пока я пытался сообразить, о чем идет речь, Элли ткнула Чула в плечо:
— Он мой брат. Только я могу его так называть!
Поднявшись, я перешагнул через Региса, который устраивался на полу между скамьями, жестом пригласил маму занять мое место, а сам прислонился к дверному косяку.
Мама почесала Региса за ухом, устроилась рядом с Тессией и с улыбкой поправила выбившийся локон моей жены.
— Так о чем мы говорили?
— Мы пытаемся заставить Артура расколоться и сказать, как же они решили назвать этот мир, — объяснила Элли.
Вирион, сидевший с краю рядом с моей сестрой, бросил на меня многозначительный взгляд, на что я лишь слегка качнул головой.
— Не-а, не скажу, — отрезал я.
Раньше мне никогда не казалось странным, что у самого мира нет названия, но после Слияния это внезапно стало главной темой для разговоров. Я знал, что у джиннов в свое время было свое имя для него, и невольно задавался вопросом: сколько имен рождалось и умирало вместе с населением этого мира...
Мои челюсти невольно сжались. Почувствовав на себе взгляд, я слегка повернул голову: Тессия с тревогой смотрела на меня. Я сжал её ногу чуть выше колена, заставив вздрогнуть, и беззвучно проговорил: «Я в порядке».
Она иронично хмыкнула:
— Лично я считаю, что «Артория» было бы отличным названием. Звучит очень сильно и благородно.
Элли и Регис синхронно прыснули, переглянулись, хором выпалили: «Фу, гадость!» — и расхохотались еще громче.
Тессия склонила голову набок:
— Неужели, Элеонора? А я клянусь, что тот юный подмастерье кузнеца из Эшбера ищет любой повод, чтобы доставить заказы в поместье...
Я мгновенно включился в разговор на полную мощность:
— Постойте, это еще что такое?
— Что?! — Элли мгновенно покраснела и отвела взгляд. Она ткнула большим пальцем в сторону Вириона: — Значит, у дедули может быть подружка, а мне даже с мальчиком поговорить нельзя?
Вирион моргнул, откашлялся и предупреждающе поднял руки:
— Не знаю, как меня сюда приплели! К тому же, у нас нет... это просто дружеское общение, мы никак это не называли... — Он бросил на мою сестру взгляд, ясно говорящий: «Мы об этом еще поговорим», но Элли лишь вызывающе прищурилась.
— Знаете, а мне пару дней назад пришла в голову идея насчет названия, — с гордостью вмешалась мама. — Если подходить к делу с умом, нужно объединить названия трех континентов — или двух континентов и колец, или как их там теперь называть. Что-то вроде... Дилакреотус.
В купе на мгновение воцарилась тишина, а затем оно взорвалось смехом. Чул хлопал себя по колену, Элли закрыла лицо руками, Тессия прикусила губу, стараясь сочувственно кивать, а Вирион выдавил:
— Ну, это... тоже вариант.
— Не слушай этих гогочущих жаб, дорогуша. По-моему, в этом что-то есть. — Регис подмигнул моей матери, и я подавил желание его пнуть. — Но вообще, они все психи, если не примут мой вариант.
— И какой же? — спросила мама, наполовину заинтригованная, наполовину опасаясь ответа.
— Регис-ленд! — гордо провозгласил он.
Чул исполнил мое желание и отвесил ему шутливый пинок под зад.
Я держал язык за зубами, позволяя им веселиться.
За время, прошедшее со Слияния, я наконец добрался до записей Ханыля в кристалле памяти, который когда-то открыл мне непогрешимость Судьбы. Тот кристалл был сокровищницей знаний о Реликтобах и джиннах.
Они были постоянно развивающимся народом, и их мировоззрение не было исключением. Для них имена обладали силой и могли меняться вместе с познанием сути предмета — как «Реквием Ароа». Поэтому за время существования их цивилизации у мира было множество имен.
Были и имена для того, чем их мир еще не стал, но к чему они стремились. В переводе их идеал звучал примерно как «увенчанный миром».
Джи-э помогла мне осознать это и, в некотором роде, дала благословение народа джиннов на использование этого имени. Великие лорды Эфеота приняли его с большой неохотой — их позиция по умолчанию заключалась в том, что весь мир теперь Эфеот, раз Эфеот стал частью мира. Вирион же утверждал: раз идея моя, значит, она единственно верная. Я не был в этом уверен, но другие мировые лидеры согласились, и так...
Я продолжал молчать, пока остальные шутливо спорили. Дискуссия закончилась тем, что Регис заявил:
— Всё, что я слышу — это куча примеров названий, которые и в подметки не годятся Регис-ленду.
Мы погрузились в ту непринужденную болтовню, которая бывает только в семье, и мне стало почти грустно, когда визг тормозов поезда прорезал приятную беседу, возвещая о нашем прибытии.
— Ого! — воскликнула Элли, и мы все проследили за её взглядом в окно.
Мы прибыли на терминал под Сайрусом, который со временем должен был стать центральной станцией для всех поездов Дикатена. И хотя зрелище было впечатляющим, не оно привлекло внимание Элли.
На перроне — и повсюду вокруг него, насколько хватало глаз сквозь маленькое окно — стояло море людей. Шум их ликующих криков внезапно стал настолько громким, что перекрыл грохот поезда.
Я вглядывался в пролетающие мимо лица — каждое сияло улыбкой или было запечатлено в миг восторженного крика. Эльфы, гномы и люди мелькали на несколько секунд и исчезали. Затем я различил трехглазого пантеона и рогатого василиска. А чуть поодаль — небольшую группу в алакрийских одеждах.
— Что все эти люди здесь делают? — В памяти внезапно всплыла необычная толпа на дороге.
— Похоже, наше прибытие оказалось не таким секретным, как ты надеялся, — сказал Вирион, хотя голос его не звучал недовольным. — Только посмотри на них.
Все замерли, глядя не на толпу, а на меня с вопросительным выражением лиц.
Моя надежда добраться до относительного покоя пустующей академии прежде, чем соберется толпа, испарилась. Со вздохом я направился к ближайшему выходу.
Регис потрусил рядом, когда я помедлил перед дверями вагона, прислушиваясь к какофонии звуков снаружи.
— Хочешь, чтобы мы с Чулом расчистили путь?
Сквозь пелену памяти я вспомнил годы тренировок в прошлой жизни: то, как я усмирял свой скудный запас ки перед боем. Теперь, спустя столько времени, я повторил этот ритуал, позволяя ему успокоить меня.
— Нет, всё в порядке.
Выпрямившись во весь рост, я подошел к дверям, и они разъехались в стороны. На платформе воцарилась абсолютная тишина. Я оглядел толпу, которая мгновение назад была столь шумной и возбужденной, а теперь замерла в благоговейном внимании. Люди заполняли платформу, здание вокзала, балконы второго этажа, проходы между служебными постройками... А дальше я видел людей, стоящих на выровненном пустыре за пределами станции.
Затем, почти в едином порыве, словно по команде, они поклонились.
Комок подкатил к горлу, пока я медленно переводил взгляд с одной стороны толпы на другую. Группы гномов стояли вперемешку с эльфами, алакрийцы — рядом с жителями Сапина, асуры были рассредоточены повсюду. Трое стариков сидели на скамье перед вокзалом — толпа расступилась, чтобы они могли видеть, — а стайка детей забралась на штабель ящиков, по очереди толкая друг друга локтями всякий раз, когда чья-то голова начинала подниматься из поклона.
Мой взгляд зацепился за копну пепельно-каштановых волос и щетину бороды — в горле стало горячо и тесно. Но, конечно, это был не мой отец. Столько знакомых лиц в толпе, но никто из них не был моим родным.
Нет, моя семья стояла за моей спиной, поддерживая меня, как и всегда.
Ради них я сражался с тех пор, как был ребенком в этом мире. Чтобы защитить их, чтобы дать им возможность быть счастливыми. И именно моя семья — и те, кто был здесь, и те, кого мы потеряли, — подталкивала меня вперед даже в самые темные моменты. Когда против меня были Косы, или короли и королевы, или Кезесс и Агрона. Или сама Судьба. Моя семья стояла рядом со мной, несмотря на опасность, всегда доверяя мне вести их за собой.
Но когда я смотрел на замершую в тишине толпу, часть моей тревоги и беспокойства растаяла, как весенний иней под утренним солнцем.
Они собрались здесь в достоинстве и мире со всего света. Теперь им придется поддерживать друг друга с тем же мужеством, с каким моя семья поддерживала меня; сражаться друг за друга с той же решимостью, с какой я сражался за своих близких.
Я снова подумал о том имени, которое джинны дали своему идеализированному будущему. Для них все должны были объединиться в мире, где правит всеобщий покой, а не единоличная власть или подавляющая мощь. Даже когда драконы напали на них, такие, как Ханыль, не переставали верить в создание мира, который, как они знали, возможен.
Увенчанный миром. Идеальное будущее, где самый простой крестьянин и самый могущественный дракон могут сосуществовать без страха и презрения. Для джиннов общим знаменателем был эфир, великий уравнитель, но в мире, где покой действительно стал королем, именно уважение сделает всех равными.
Я шагнул вперед; на сердце было спокойно и тепло, пока толпа — собравшийся народ этого нового мира — медленно поднималась. По рядам пронесся шепот, когда я ответил на их поклон, удерживая его так же долго, как и они. Символ взаимного уважения.
Наш мир не был идеален. Возможно, он никогда таким не станет. Но имя мира будет подобно обещанию: продолжать попытки, продолжать двигаться к этому идеалу.
Пакс Короната (Pax Coronata). Именно это имя джинны надеялись когда-нибудь заслужить для этого мира. И именно так мы будем его называть.
Не просто обещание, а боевой клич, призывающий бороться с худшими слабостями и неудачами нашего общего прошлого. Призыв делать себя и друг друга лучше, сильнее.
Это не конец. Это только начало.
Записка автора:
На этом завершается финальная глава «Начала после конца» (The Beginning After the End). Большинство из вас уже знает об этом, но TBATE была моей первой серией. Каждую ночь после работы мир TBATE становился для меня убежищем — местом, где можно было забыться и ни о чем другом не думать. Я исследовал этот мир вместе с персонажами, которых создал, и следовал за ними, пока они учились и росли.
Я никогда не ожидал, что проект станет таким масштабным. Я всё еще помню, как выкладывал главу сразу после написания, даже не потрудившись её вычитать, просто чтобы начать читать комментарии тех нескольких десятков читателей, которые следили за обновлениями. Тогда я не чувствовал себя писателем. То, что я писал, казалось скорее игровой площадкой для меня и моих читателей. Это было сообщество, которое давало мне силы.
И вот... спустя десять лет, мы здесь. Мы с вами очень выросли за эти годы. Я до сих пор вспоминаю те поздние ночи, когда отвечал на комментарии после публикации главы. Каких бы высот ни достигала TBATE, я всё равно возвращаюсь к тем временам, потому что именно с них всё началось и именно они заставляли меня двигаться дальше. И поэтому я скажу это снова, потому что каждый раз говорю это искренне. Спасибо вам. Если бы не вы все, у меня никогда не хватило бы уверенности или дисциплины, чтобы стать автором. Мне еще есть куда расти, и я надеюсь, что вы продолжите быть рядом и расти вместе со мной.