520 глава
От лица Артура
Из карманного измерения вымыло все цвета. Бледный свет окутал Кезесса, принимая форму дракона, в то время как темное пламя стягивало тени вокруг Агроны. Сам Кезесс не шевелился, но челюсти призрачного дракона распахнулись. Агрона, объятый пламенем, разделился: его остаточные изображения начали стремительно множиться слева и справа, двигаясь так, словно намеревались взять нас в кольцо. Вспыхнул белый огонь, на мгновение ослепив меня, когда он поглотил пространство, где только что стоял Агрона.
Я не зажмурился, вливая эфир в «Гамбит Короля» и выжимая из божественной руны мощь, превосходящую всё, к чему я готовился на тренировках. Мое восприятие ускорилось, заставляя время и движения двух асурских богов-королей замедлиться до такой степени, что я едва мог за ними поспевать.
Голова дракона повернулась в одну сторону, следя за всё расширяющимся кругом призрачных, мерцающих воплощений Агроны; чистая мана с корнем вырывала воздух, камень и тени — всё разом. Глаза самого Кезесса следили за этим кольцом в противоположном направлении: каждое изображение, на котором останавливался его взгляд, мгновенно вспыхивало и исчезало в эфирном взрыве.
Мои чувства, обостренные «Сердцем Мира», буквально захлебывались в потоках маны. Казалось, Агрона и Кезесс были везде и нигде одновременно. Неудержимое столкновение их сил лишало возможности дышать.
Камень под моими ногами дрогнул: дыхание дракона пожирало пол. Я оттолкнулся от тех крох атмосферного эфира, что содержались внутри карманного измерения, и завис в воздухе в тот самый миг, когда пол обвалился, рушась в нижние ярусы замка.
Эфир выплеснулся из меня, застывая в небольшую вертикальную платформу под моими ступнями. Как только я уперся в неё подошвами, энергия накопилась во всем моем теле, сгущаясь до тех пор, пока в мышцах не произошел внезапный взрыв. Я выстрелил назад, оставляя за собой ударную волну в мане и эфире; в моей руке одновременно сформировался короткий клинок. Вторая серия взрывов прошла через плечо и предплечье, придавая руке с клинком такой импульс для удара назад, что я почувствовал, как мои кости покрылись паутиной трещин.
Удар врезался в непоколебимую встречную силу, и мой импульс угас, сотрясая меня и вызывая глубокую, доходящую до костного мозга боль во всем теле. Я опустил взгляд: рука в белой латной перчатке сжимала мое запястье. Мои глаза метнулись вверх, встретившись с глазами Агроны; он лишь слегка приподнял бровь. Перед моим лицом раздался громоподобный хлопок — это воздух, рассеченный моим сверхзвуковым рывком, сомкнулся обратно.
А затем нас поглотила атака Кезесса.
Мы исчезли в белом пламени чистой маны.
Черная тень пробилась сквозь белизну, и я вскинул руки для защиты. Удар отбросил меня назад, вышвыривая из пламени. К тому времени, как я сумел восстановить равновесие, эфир уже собрался вокруг моих ран, сращивая сломанные кости и разорванную плоть.
Пламя улеглось, и на мгновение моему взору предстало выпотрошенное нутро Тэгрин Целум. Пол — и еще несколько уровней под ним — обвалились, превратившись в груду дымящихся обломков. Потолок всё еще продолжал рушиться; залы над нами искажались и оплавлялись по краям, будто они не были до конца прорисованы в этом экстрамерном пространстве.
Кезесс по-прежнему не шевелился, если не считать того, что он поднялся на несколько футов в воздух. Его изысканная одежда оставалась в безупречном порядке, ни один волосок не выбился из прически. Его глаза, подобные двум ярким вспышкам фиолетовых молний, скользили по обломкам, но Агроны нигде не было видно.
Его раскаленный добела взгляд остановился на мне, и легкая гримаса тронула его губы.
Мгновение спустя я почувствовал ментальное вторжение.
— Гах! — удивленно воскликнул Регис. — Дерьмо! — Затем мой спутник был насильно вытолкнут из моего тела; сначала он растекся темным пятном по разбитому камню, но быстро принял свою физическую форму. Шерсть на его загривке стояла дыбом, а из глубины горла вырывалось низкое рычание, когда он угрожающе уставился на меня.
Мое горло перехватило, я внезапно не смог сглотнуть.
— Вне зависимости от твоего желания помогать мне, ты сделаешь это.
Слова сорвались с моих губ, но голос был не мой. Или, по крайней мере, не только мой. Два глубоких баритона эхом перекрывали друг друга: один — мой, другой — Агроны.
Мои руки сжались в кулаки и задрожали. Шея неестественно выгнулась, и я уставился на Кезесса, чье лицо застыло, утратив всякие эмоции.
— Давай же, Кезесс. Он запер нас обоих здесь. Выпусти ему кишки, расплавь плоть на его слабых костях. Освободись.
Кезесс не двигался и не произносил ни слова. Его взгляд впивался в мой, будто он мог видеть насквозь борьбу между моим сознанием и волей Агроны.
Меч из эфира сконденсировался в моем кулаке. Клинок был зазубренным и темным; с него, словно капли черной крови, стекала скверна.
Регис рванулся вперед, и я развернулся, нанося удар клинком ему в горло. Он превратился в тень и эфир, затем в пламя, и фиолетовое зарево побежало по всей длине меча. Вся моя концентрация, усиленная «Гамбитом Короля», мгновенно обрушилась внутрь меня самого, вычищая из физической оболочки каждую крупицу чужой сущности. Словно поток через канал, я погнал эту сущность прочь, сжимая её в одном-единственном месте.
Клинок Разрушения полоснул вверх, в районе моего левого плечевого сустава, в то время как эфирный доспех разошелся, обнажая кожу. Лезвие прошло сквозь кожу, мышцы и кость без малейшего усилия, почти безболезненно. Оскверненная плоть рухнула на землю, пылая огнем Разрушения, и сопротивление — та карающая сила изнутри, Агрона, боровшийся за контроль над моим телом — исчезло.
Доспех затянулся над дырой в моем левом боку. Темный дым и пламя поднимались от руки, которая еще секунду назад была частью моего тела. Я отвел назад свой клинок, который выпрямился и стал ярче, когда я восстановил контроль, а затем нанес удар в самое сердце того облака, где вновь пытался воплотиться Агрона.
Разрушение заплясало в центре этого тумана, ища, что бы еще поглотить. Дым и пламя отпрянули, разделяясь на два отдельных облака, затем на четыре, на восемь. Каждое облако несло в себе крохотную искру Разрушения, но этого было достаточно, чтобы начать пожирать их изнутри. Облака дробились снова и снова, будто их развеивал ураганный ветер, пока искры Разрушения, что они несли, не рассеялись в ничто.
Я взмахнул клинком в сторону; «Шаг Бога» открыл дюжину точек соприкосновения, каждая из которых позволила малой части лезвия Разрушения пройти сквозь пространство и поразить одно из проявлений Агроны. В мгновение ока дюжина его туманных форм вспыхнула аметистовым пламенем Разрушения, сгорая дотла, но все остальные части слились воедино, превращаясь в невредимого Агрону.
В то же время призрачный серебристо-белый дракон вокруг Кезесса обрушил один из своих когтей на землю, сотрясая это потустороннее эхо Тэгрин Целум.
Я почувствовал, как время вокруг меня твердеет, словно коготь дракона пригвождал меня к месту. На мгновение я заколебался. Я не хотел оказаться в ловушке силы Кезесса, но и не желал полностью разрушать заклинание, давая Агроне шанс на побег. Сквозь переплетенные ветви моих мыслей, удерживаемых в матрице «Гамбита Короля», я слегка коснулся самой сути этого конфликта. Инстинкт самосохранения победил.
Надавив на эфирное искусство Кезесса, как я делал это раньше, я сбросил с себя его эфирную остановку времени.
Агрона дернулся и внезапно замер. В ткани времени произошел разрыв, затем он оказался в движении — уже переместился — и снова застыл. Агрона тоже боролся против заклинания. Но твердело не только время; воздух и пространство сгущались в нечто тяжелое и осязаемое. Атмосфера вокруг него кристаллизовалась, превращаясь в слегка переливчатую оболочку из чистого алмаза, которая, словно саркофаг, заточила его мерцающую фигуру. Его глаза вернулись к обычному движению как раз в тот момент, когда саркофаг полностью сомкнулся.
Увидев его в ловушке, я опустился на одно колено. Моя правая рука прижалась к ровному срезу там, где я лишился левой руки. Рана затянется, но на это нужно время.
Когда Кезесс наконец снизошел до движения, легко шагая по земле, которая восстанавливалась под его ногами по пути к плененному Агроне, я начал направлять и придавать форму эфиру из своего ядра. Герметичный доспех над моим левым плечом снова разошелся, и эфир хлынул из него, не формируя живую плоть, а вытягиваясь наружу в фиолетовое, слегка светящееся подобие руки. Я встал и размял новую конечность, шевеля пальцами и вращая в суставах. В моей голове я чувствовал её так, будто она была моей настоящей рукой.
Сойдет, пока не отрастет настоящая.
Я выпрямился, внимательно наблюдая за Агроной и Кезессом. Василиск смотрел на дракона изнутри своей кристаллической тюрьмы. Дракон смотрел в ответ с ледяной яростью.
— За мою дочь, — произнес Кезесс. Его голос был тихим, но твердым, как сталь. Он поднял руку и сжал её в кулак.
Кристаллический саркофаг смялся внутрь, словно жестяная банка. Прозрачный жемчужный камень в мгновение ока стал багровым: тело Агроны было раздавлено, его кровь и внутренности остались заперты внутри.
В то же время Кезесс болезненно охнул — черный шип вонзился ему в ребра, пробивая защиту из маны и эфира.
Он резко развернулся, и его яростный взгляд остановился на единственном, кого он видел — на мне. Я видел, как в его глазах идет расчет: пытался он определить, был ли это я, кто напал на него.
Сжав кулак на рукояти клинка Разрушения, я покачал головой и открыл рот, чтобы ответить на его невысказанный вопрос.
За его спиной кристалл рассыпался, тая подобно льду. Кровь и плоть исчезли, будто их там никогда и не было, а по всему карманному измерению разнесся темный, полный веселья смех.
Я внезапно распознал зондирующие щупальца ветра пустоты и маны звука в своей голове и осознал, что всё это было иллюзией. Я обрубил эти нити в своем сознании, а затем прощупал их по всей длине до самого источника. Используя принципы подавления маны, я взбудоражил её своим эфиром, разбивая заклинание вдребезги.
Фиолетовый импульс прошел по пространству, обрушивая иллюзию, но времени разглядывать результат не было. Из самой вспышки моего импульса вырвался торнадо черных шипов длиной с ладонь, заполнив всё измерение. Я спрятал лицо за сгибом своей эфирной руки, которая расширилась подобно щиту; она трескалась и восстанавливалась по сотне раз в секунду, пока удары сыпались на меня со всех сторон.
Сигнатура маны Кезесса вспыхнула, и белый свет разлился по карманному измерению, словно краска из-под кисти. Воздух замер. Когда свет померк, крепость казалась невредимой, все повреждения нашей битвы внезапно исчезли. Запах свежего дождя и плодородной почвы завис в воздухе, каким-то образом успокаивая. Вихрь шипов растаял, и Агрона стоял там же, где и до начала боя.
Я сосредоточил все свои чувства — «Гамбит Короля» и «Сердце Мира», чувство эфира моего ядра, собственные глаза, уши и интуицию — на Агроне. Это был он; его иллюзия была разрушена.
Агрона был слегка бледен и покрыт потом. Напротив него Кезесс истекал кровью из раны в боку. На нем держалось слабое эфирное заклинание, подавляющее действие какой-то ослабляющей скверны, сочившейся по его венам.
Наступило затишье. Агрона, вечно неспособный удержаться от разговоров, заговорил в тишине:
— Кезесс. Кези. Я провел столетия, готовясь к этому моменту. Ты ведь не думал, что я планировал истребить весь род драконов, не научившись защищаться от твоего величайшего оружия? Особенно после того, как открылись способности Артура… — Его безмятежное лицо помрачнело, и он перевел взгляд на меня. — Что касается тебя, Артур. Ты сдерживаешься. Бережешь силы. Как долго, по-твоему, ты сможешь это продолжать? Было неразумно с твоей стороны входить сюда вместе с нами. Умнее было бы отправить меня внутрь и закрыть дверь за моей спиной, предоставив нам двоим разбираться между собой.
Лицо Агроны расплылось в лукавой ухмылке:
— Но ты просто не можешь отпустить это, верно? Свой комплекс героя. Тебе нужно было быть здесь лично, убедиться, что со мной действительно покончено. Сделать это самому, если сможешь. — Он вскинул брови. — Ну? Сможешь?
Я ответил концентрированным эфирным взрывом с ладони моей прозрачной фиолетовой руки. Раздался низкий свист, перешедший в рев, когда конус фиолетовой энергии рванулся к нему. Он мгновенно выскочил из зоны поражения, а затем сменил курс, летя прямо на меня; в его руке возник черный клинок.
За моей спиной Кезесс концентрировался для мощной атаки. Раскаленное давление этой силы было настолько велико, что я чуть не пропустил крошечные уколы маны, сгущавшиеся под моими ногами из моей собственной тени. Вместо того чтобы готовиться к отражению удара Агроны, я совершил «Шаг Бога» назад на двадцать футов, оставив после себя лишь несколько чешуек доспеха в том месте, где в меня ударили несколько тонких, как иглы, шипов. Я шагнул снова, и снова — шипы возникали везде, где я пытался оказаться, вгрызаясь в пространство подобно зубам.
Если бы не «Гамбит Короля», я бы никогда не уклонился от них всех. Атаки Агроны были слишком быстрыми, чтобы их можно было заметить одним лишь зрением или чувством маны. Мои мысли, мое внимание были рассредоточены вокруг; «Гамбит» позволял мне фокусироваться на сотне конкретных деталей одновременно.
Серебристо-белый дракон выступил вперед, прикрыв Кезесса крыльями, чтобы отразить любые шипы, нацеленные в него. Кезесс всё еще стоял на том же месте, но его глаза были закрыты. Пока я вспышками перемещался по залу, преследуемый шипами Агроны, растущими из земли, из моей собственной тени и даже из самого воздуха, Кезесс казался блаженно неосведомленным.
Но нет, это было не совсем так. Импульсы времени, стремительно ускоряющиеся и замедляющиеся, толкающие и тянущие меня и Агрону, спасали меня не раз.
И всё же, я был недостаточно быстр.
Я едва успел появиться, а эфирные молнии еще бежали по поверхности моего доспеха, когда шип пронзил мою стопу и вышел из верхней части колена. Боль мгновенно сменилась онемением, перед глазами всё поплыло, и контроль над божественными рунами начал ускользать. Острая боль расцвела в бедре, груди и шее. Я посмотрел вниз и обнаружил, что проткнут в нескольких местах тонкими шипами, сочащимися черной ихорой.
— Разрушение! — взревел во мне Регис. — Выжги это...
Мое затуманенное сознание переключилось на луч ослепительно белого света, ударивший из центра огромного зала. Кезесс закончил готовить заклинание и теперь тянулся рукой к потолку; луч исходил прямо из его ладони. Каменная кладка над и под ним начала рушиться, расходясь волнами. Его глаза распахнулись, впились в Агрону и сузились. Его рука опустилась.
Луч рассек крепость пополам, словно меч, тянущийся от корней мира до самого неба и пылающий светом и жаром солнца. Даже сквозь свое полуобморочное состояние я чувствовал, как он обжигает мою кожу. Глаза заслезились, но я не мог их закрыть; мое лицо онемело. Пол ушел из-под ног. Я начал падать.
На мгновение я увидел две половины крепости, возвышающиеся надо мной, разделенные ровно и медленно расходящиеся в стороны. Солнечный свет пробивался сверху сквозь мутную серость внешнего барьера карманного измерения. Затем две половины замка с грохотом столкнулись, словно гигантские каменные ладони, и свет погас.
Мое тело вращалось в воздухе, и я видел сквозь сотни этажей, разделенных так, словно линии разломов сместились, и земля разверзлась, оставив после себя темную пустоту. Я падал в эту бездну, более не в силах контролировать ни свое тело, ни свою магию.
Тени окутали меня, и спуск замедлился. Вокруг царил мрак, прорезаемый лишь мерцающим фиолетовым светом. Сияние усилилось, и я осознал, что по мне расползается пламя. Между одним судорожным вдохом и следующим онемение выгорело, сменившись острой болью.
Я закричал.
Разрушение. Фиолетовый огонь бежал по моим венам. Меня пожирало изнутри.
Боль отступила, и я сделал хриплый, прерывистый вдох, когда эфир хлынул восстанавливать мою разрушенную кровеносную систему. Зрение было искажено, мысли текли вяло и путано.
— Полегче, принцесса, не торопись, — пробормотал над ухом знакомый голос.
Я мерно покачивался в темноте, пока чувства возвращались ко мне. Сверху доносились грохот и взрывы, мимо нас пролетали новые обломки.
Я почувствовал, как разум Региса прощупывает мой собственный, пытаясь определить, буду ли я в порядке. В отсутствие «Гамбита Короля», который развеялся, как и большинство моих поддерживаемых рун, ему было проще находиться в моей голове.
Я тут же ментально забился, хватаясь за мысли, о которых мне не следовало думать, и заталкивая их глубоко во тьму.
— Воу, тише, принцесса, это всего лишь я, — осторожно сказал он, слегка отстраняясь. Это было неловкое движение, учитывая, что он поддерживал меня на весу.
Я откашлялся, вытер кровь с глаз и взял полет под собственный контроль, вырываясь из его хватки. Регис принял форму Разрушения, и его мощные крылья быстро били по воздуху, удерживая его на месте. Темный камень окружал нас со всех четырех сторон и сверху. Пустота уходила вниз. Каждые несколько секунд стены и потолок содрогались.
— Мне пришлось выжечь яд Агроны из тебя, — объяснил Регис, пока мой мозг исцелялся, а мысли спешили догнать реальность. — Потолок над нами зарос.
Направив эфир в «Сердце Мира», я начал искать Кезесса и Агрону, ожидая почувствовать их битву высоко над нами.
Вместо этого я не ощутил ничего. Даже без активного «Гамбита» я мог догадаться: Агрона отбросил нас в дальний угол карманного измерения и свернул пространство вокруг нас.
Также я понимал, что это своего рода ловушка. Медленно, проверяя свои возможности после того, как Разрушение прошло по моим каналам — и крови, и маны — я направил свежий эфир и в «Гамбит Короля». Мой разум вспыхнул озарениями и возможностями, когда корона засияла на лбу.
— Он хочет, чтобы я пробил брешь обратно в остальное изолированное пространство. Карманное измерение разорвется, и он использует это, чтобы сбежать, попытавшись запереть нас с Кезессом внутри.
— Это сработает? — спросил Регис, искры Разрушения проскакивали между его зубов.
Я лишь пожал плечами, отчего мое тело качнулось в пустоте.
— Если бы я был уверен, что смогу запереть их обоих здесь, пока они не сгниют, я бы так и сделал. Но это творение Агроны. Он понимает его лучше, чем я.
К тому же, подумал я про себя, отдельно от связи с Регисом: если мои видения из последнего камня знаний верны, я всё равно не смог бы долго удерживать карманное измерение закрытым.
Я кратко прощупал границы измерения своей новой руной пространства. Затем эфир хлынул в «Реквием Ароа». Мягкий золотистый свет вплелся в яростное фиолетовое пламя Региса; частицы божественной руны потекли по моей руке в пустое пространство, скапливаясь на стенах и потолке. Это заняло некоторое время.
Камень начал крошиться, словно эти крупицы были мириадами насекомых, пожирающих его. Грохот и отзвуки битвы становились громче, стены содрогались яростнее. Разбитые, полусформированные этажи потекли по стенам, потолок то разрывался, то затягивался, то снова лопался в бешеном ритме. Хотя мы не двигались, внезапно возникло ощущение, будто мы на огромной скорости несемся вверх сквозь разрушенные корни Тэгрин Целум.
Стены и потолок растаяли, и я снова оказался на треснувшем, но уцелевшем полу реликвария, где началась битва. От катастрофической атаки Кезесса — той техники Пожирателя Миров, что снесла всю эту ложную крепость — не осталось и следа. Вместо этого огромные черные шипы вонзались в пол и потолок, подобно наклонным колоннам, а угол зала растворился в чем-то, похожем на черную лаву. Сияющие белые сферы наполняли воздух, словно пыльца, и как только я появился, те, что были ближе всего, поспешно отпрянули.
Я инстинктивно почувствовал, что мне не стоит касаться этих сфер: от них исходила жажда убийства Кезесса.
— О, Артур, ты так последователен в своем умении одновременно разочаровывать и впечатлять, — раздался справа голос Агроны. Его руки были скрещены, на лице застыла кривая ухмылка. Но вся его левая половина почернела, словно от сильного ожога — и кожа, и некогда белые доспехи.
Кезесс стоял слева. Он всё так же сохранял непринужденную позу, воздух вокруг него гудел. Но серебристо-белый облик дракона казался более далеким, менее четким, а на теле добавились две раны, которые, судя по всему, сильно кровоточили. Потускневшие черные вены змеились по его шее и щеке, а кожа вокруг них приобрела болезненно-зеленоватый оттенок.
Теперь их сигнатуры маны ощущались отчетливее. Должно быть, мое возвращение заняло больше времени, чем я думал: оба асуры выглядели истощенными, будто их схватка длилась несколько дней. Впрочем, как отметила другая нить моих мыслей, внутри карманного измерения почти не было маны или эфира, которыми они могли бы подпитываться. Тюрьма сама морила их голодом, ускоряя рост слабости. Несмотря на всю браваду Агроны о том, что это его домен, он выглядел не лучше Кезесса.
Я размял ноющее плечо, сосредоточившись на восстановлении эфирной руки. Мой собственный резерв внутри четырехслойного ядра был внушительным, но не бесконечным. Тем не менее, сосредоточенность асур друг на друге позволяла мне удерживать позиции, как я и рассчитывал.
Регис встал между мной и Агроной, его пламя щелкало неровно и неестественно.
— Ты планируешь продолжать эту битву вечно, Агрона? — спросил Кезесс прерывистым голосом, в котором сквозила боль. — Два бессмертных, запертых в карманном измерении, сражающихся до скончания времен?
Агрона усмехнулся, качая головой.
— Ты можешь быть старше самой грязи, из которой сформирован Эфеот, но ты не бессмертен. Более того, ты вполне способен умереть!
Он внезапно вскинул руки. Зазубренные черные линии образовали стену между ним и нами, испаряя белые сферы везде, где соприкасались с ними. Та же рваная энергия перекинулась со стены на одну из колонн, которая разветвилась еще на две, и так далее. Белые частицы летели на черные линии, шипя и лопаясь при столкновении двух сил.
Я потянулся к «Шагу Бога», но пути обрывались везде, где они пересекались с этими линиями. Однако, глядя на это со стороны, я понял: темная энергия, прыгающая от колонны к колонне, не была хаотичной. Она образовывала форму руны.
Мои глаза расширились. Я ступил на эфирные пути, но не вышел из них немедленно.
Давление было невообразимым, сокрушительным. Меня сжимало до самой сути, и во вспышке озарения я понял: задержись я хоть на мгновение дольше, и меня постигнет участь Байрона — моя эфирная сущность будет выжата из тела и поглощена пустотой.
Тянясь, падая, карабкаясь и буквально вылетая к ближайшей точке выхода, я рухнул обратно в комнату; пот градом катился по лицу.
Колонны из кровавого железа разлетелись вдребезги, белые сферы исчезли. Теперь Агрона стоял перед Кезессом, который опустился на одно колено. Агрона положил руку Кезессу на макушку, затем повернулся, почувствовав мое появление.
— Любопытно заметить, что это карманное измерение просачивается в эфирный мир, хотя, полагаю, важность этого маленького открытия скоро перестанет иметь значение. Впрочем, если твое убийство меня не освободит, возможно, я смогу выскользнуть этим путем.
Я проигнорировал его, сосредоточившись на Кезессе и стараясь унять дрожь после едва не случившегося финала. На шее Кезесса, там, где рука Агроны касалась его кожи, проступило темное кровавое клеймо в форме той самой руны. Я не до конца понимал магию, которую только что применил Агрона, но силу руны я считывал отлично. Несмотря на сложность, она явно была схожа с рунами на кандалах для подавления маны.
Взгляд Кезесса встретился с моим. Несмотря на магию, сковавшую его силу, и его унизительную позу, в его глазах всё еще была властность.
— Итак, Артур, — начал Агрона, похлопывая Кезесса по голове, словно ребенка или домашнее животное. — Ты можешь сделать всё по-хорошему и выпустить меня, или я выпущу тебе кишки и буду полоскаться в них, пока твое заклинание не иссякнет. Что ты выберешь...
«Шаг Бога» перенес меня в пространство между Кезессом и Агроной. Я прижал свою настоящую руку к шее Кезесса, а эфирную вскинул в лицо Агроне, выпуская новый поток энергии. Агрона перехватил мою руку, отводя её в сторону, так что взрыв лишь опалил его и без того обожженный бок. Его другая рука молниеносно выхватила кинжал, который рассек мое запястье, развернулся и устремился к моей шее.
Одной нитью сознания я направлял эфир в «Реквием Ароа». Другой — укреплял свой эфирный барьер и доспехи. Третьей — восстанавливал только что отсеченную магическую кисть, одновременно просчитывая траекторию молниеносного удара Агроны.
Я опустил плечо и отклонился всего на дюйм. Черное лезвие скользнуло по поверхности брони, сбив пару чешуек, но не пустив кровь. Охваченные Разрушением челюсти сомкнулись на плече Агроны: Регис, чья форма Разрушения теперь возвышалась над василиском, попытался оттащить асуру назад.
Яркие частицы божественной руны заплясали на клейме на коже Кезесса. Места для сомнений не оставалось. Я знал: единственным пределом возможностей этой руны было мое собственное понимание. Я знал, что Агрона сформировал и перенес этот неестественный знак на шею Кезесса всего мгновение назад. Я твердил себе, что этого знания достаточно, чтобы обратить процесс вспять.
Частицы погрузились в клеймо, поворачивая само время вспять для сформировавшей его маны.
Позади меня Агрона на мгновение, казалось, превратился в дым и тени, выскальзывая из хватки Региса. Темные крылья раскрылись за его спиной. Когда они взмахнули, поднялся черный ветер, отбросивший Региса прочь, словно лист при урагане.
Чистый ослепительно белый свет хлынул из Кезесса, пронизанный зазубренными, яростными фиолетовыми венами. Там, где свет касался Агроны, по его плоти и доспехам расползались трещины. Темные крылья рассыпались. Он вскинул руку, закрывая глаза.
Я создал эфирный клинок и попытался нанести выпад, но темные крылья взорвались снова — две изогнутые черные тени на фоне белизны. Крылья ударили вперед, и на миг я оказался раздавлен между столкнувшимися светом и тьмой.
Я скорее почувствовал, чем увидел, как замок вокруг нас разлетается вдребезги. Мы существовали в сфере пустоты, внутри которой не было ничего, кроме несовершенного баланса света и тени...
Реальность с грохотом вернулась. Я стоял на коленях, окутанный защитным коконом эфира. Мои доспехи превратились в лохмотья. Тысяча мелких порезов оставляла тонкие кровавые следы по всему телу.
Впереди Агрона поник. Позади меня Кезесс расправлял плечи.
Бесплотный облик дракона материализовался и бросился в атаку, вцепившись челюстями в одно из темных крыльев Агроны и разрывая его. Агрона встряхнул кистью, в которой всё еще сжимал кинжал; тот выскочил из его пальцев и взорвался в воздухе тысячью идентичных лезвий.
Тянясь к «Шагу Бога» и руне пространства, я разорвал эфирный путь и одновременно свернул пространство, перенаправляя его. Стена кинжалов исчезла в пустоте, а затем обрушилась на Агрону сверху. Везде, где они касались его, лезвия безвредно впитывались обратно в его тело.
Кезесс сделал шаг вперед, и призрачный дракон прыгнул: огромные серебристо-белые когти впились в плечи Агроны, прижимая его к земле. Кезесс сделал второй шаг, и дракон, раскрыв пасть, выдохнул луч чистой маны, поглотивший фигуру Агроны. Я поднял созданную руку, глядя сквозь неё, чтобы хоть немного приглушить этот ослепительный свет.
В самом сердце этого сияния корчилась женщина. Она была средних лет, со светлыми волосами и золотистыми отметинами на лице. Я видел её портрет в замке Индрата.
Её глаза расширились, и она закричала — этот надрывный звук вызвал у меня приступ тошноты.
— Отец, прошу! Хватит, отец! Ты убиваешь меня...
Лицо Кезесса исказилось маской ярости, и он подался вперед. Дракон рванулся вниз, его пасть сомкнулась на образе Сильвии, в очередной раз проламывая пол и погружаясь в кратер. Кезесс ахнул, часто моргая, и попытался отстраниться, сворачивая свою силу, но черные цепи уже обвили дракона и тянули его всё глубже и глубже в провал.
Кезесс прижал руку к груди, его глаза расширились от страха и боли, которых я никогда раньше в них не видел. «Гамбит Короля» мгновенно соединил разрозненные факты. Скрипнув зубами, я прыгнул в кратер следом за драконом и Агроной.
Тень возникла над моей головой: Регис перешел в бесплотное состояние, прошел сквозь мою кожу и слился с ядром. Смех эхом разносился по руинам крепости, пока мы падали вниз.
Стены разлетались вдребезги, обломки превращались в копья из горящего кровавого железа и вонзались в тело прозрачного дракона. Сила воплощения иссякала, вытекая тем быстрее, чем глубже мы падали и чем больше ран оно получало.
Я видел, как потоки маны и эфира стремятся обратно к Кезессу, пока он изо всех сил пытается отозвать свою силу. Большая её часть была заключена в этом воплощении. Без него он не был бы соперником Агроне.
Подо мной дракон бился в цепях, извиваясь, кусаясь и терзая тень Агроны под собой. Его дыхание беспорядочно распылялось вокруг.
И тогда, в краткий миг между двумя выбросами чистой маны, я почувствовал двойной поток энергии, который тянуло вниз — прочь от Кезесса, прямо в Агрону. Он поглощал ману Кезесса, усиливая себя и ослабляя противника.
Своей рукой из эфира я потянулся к связи между Кезессом и его драконьим воплощением. Как я делал это раньше с золотыми нитями, я заострил кончики пальцев и перерезал пуповину. Крик боли донесся из кратера сверху, и дракон растаял, превратившись в сырую ману, которая закружилась вихрем и быстро рассеялась. Агрона удивленно моргнул.
Дюжина эфирных клинков соткалась в воздухе вокруг меня; каждым из них управляла отдельная грань «Гамбита Короля». Клинки вращались, рассекали и наносили удары в идеальном согласии. Шипы из кровавого железа, щиты из уплотненного ветра пустоты и плети душевного пламени вихрились вокруг Агроны, с равной точностью отражая каждый выпад.
В это мгновение, пока он был отвлечен, я свернул пространство прямо под ним.
Он влетел в ловушку на полной скорости, даже не успев осознать её присутствие. Удар вдребезги разнес свернутое пространство, и всё карманное измерение содрогнулось, словно готовое схлопнуться внутрь себя. Разрушенная крепость начала падать вместе с нами, и всё вокруг обратилось в пыль.
Я не совсем понял, в какой именно момент наш импульс иссяк. Мы не приземлились — мы просто перестали падать. Я взмахнул рукой, искажая пространство так, чтобы очистить воздух вокруг нас от удушливой пыли.
Агрона лежал на земле, его голова была окровавлена. Опираясь на один локоть, он яростно смотрел на меня покрасневшими глазами. Напротив него, на одном колене, застыл Кезесс; одна его рука покоилась на другой, а тело едва заметно дрожало. В карманном измерении пахло озоном — последствие колоссальной мощи, которая была здесь израсходована.
Я возвышался над двумя истощенными богами-королями, и выглядело это так, будто их заставили склониться предо мной. Ирония ситуации была почти осязаемой. Мне пришлось подавить в себе желание высказать им всё в лицо: обрушиться с гневом на их преступления, самодовольно ткнуть их в коллективные неудачи, указать на каждую допущенную ими ошибку. Мои мысли, мгновенно разворачивающиеся благодаря «Гамбиту Короля», следовали тем же путем, что и в момент нашего входа в это измерение.
Слева от меня — Агрона. Он притащил меня в этот мир, чтобы я стал якорем для грядущей реинкарнации Сесилии, преждевременно оборвав мою жизнь на Земле. Он превратил мой дом, мою семью и моих друзей в оружие против меня. Его влияние на мою судьбу было чередой непрекращающихся мук. Но именно благодаря ему у меня была семья здесь и моя связь с Сильви. Едва очнувшись в этом мире, я понял, чем он является на самом деле: вторым шансом. Шансом, который появился у меня лишь из-за действий Агроны.
Справа от меня — Кезесс. Он исковеркал этот мир — мой дом — ради своих жестоких целей, укрыв собственный народ, свою семью, в безопасном месте, пока сам воздвигал и стирал в порошок цивилизацию за цивилизацией в мире, который он оставил. Он был константой, надежно удерживающей власть, никогда по-настоящему не подвергавшейся сомнению или вызову. Он держал свой мир в состоянии контролируемого стазиса, в вечном статус-кво; его реальность была настолько стабильной, что его народ не смог бы измениться, даже если бы это потребовалось для выживания.
Агрона хрипло рассмеялся. Фигура, лежавшая на земле, растаяла, и оказалось, что он стоит всего в нескольких футах от иллюзии.
— Почему ты медлишь, мальчик? — Он бросил взгляд мимо меня на Кезесса, который тяжело поднимался. — Пытаешься решить, кого из нас убить первым? — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Это был ловкий трюк — отсечь такую часть силы Кезесса. Это и был твой план с самого начала, или ты просто удачно воспользовался моментом? Умно, но слишком очевидно. Дать нам ослабить друг друга, а затем подгадать время и место, чтобы выбить у нас почву из-под ног. Не трудись отрицать. Теперь, Артур, я ясно вижу в твоем разуме твои истинные мысли о нем. Ты позволил своему контролю пошатнуться, мой мальчик.
Я презрительно фыркнул.
— Глупец, — пробормотал Кезесс. Нахмурившись, я наполовину обернулся к нему, но продолжал краем глаза следить за Агроной. Кезесс смотрел на меня с нескрываемым гневом. — Я всегда знал, что твой тип близорукого альтруизма вряд ли позволит тебе когда-нибудь по-настоящему принять мою сторону. Я полагал, что когда всё закончится, мне придется устранить тебя и твою семью — при условии, что кто-то из вас выживет. И всё же, ты доблестно скрывал свои истинные намерения до этого момента. Возможно, во мне даже теплилась слабая надежда, что мы действительно сможем сотрудничать в будущем. Но ты ведь никогда этого не планировал, верно?
Мое лицо помрачнело, и я начал медленно отходить назад, чтобы не оказаться зажатым прямо между двумя асурами. Я подумывал о том, чтобы всё отрицать, попытаться спасти наши отношения с Кезессом хотя бы на то время, что потребуется для завершения дела. Но я так долго поддерживал ложь о нашем союзе, ни разу не признав своих истинных намерений даже в собственных мыслях, что просто больше не мог этого делать. Я понимал, чем это обернется, но острая улыбка, заигравшая на моем лице, подсказала мне: я готов.
— Нет. Не планировал.
Кезесс с брезгливой миной отряхнулся, а затем посмотрел на Агрону. Агрона ответил ему ухмылкой. Оба владыки асур, лидеры своих кланов и рас, возможно, два самых могущественных существа в этом мире — одновременно обернулись против меня.