518 глава:
От лица Джи-э
Я отпрянула, уводя свое присутствие от самой кромки Реликтовых Гробниц.
Мои системы мерцали светом и энергией, которые формировали и поддерживали эту проекцию моего сознания. Кристалл теперь заменял мягкое серое вещество, некогда хранившее мои мысли, воспоминания и личность. И ради чего? Почему те из нас, кто решил остаться, поступили именно так? Весь род джиннов отдал всё до последнего, чтобы воздвигнуть Реликтовые Гробницы, но я и другие подобные мне буквально принесли в жертву самих себя ради поддержания нашего вечного проекта.
Эта мысль промелькнула в моем сознании без горечи. Вопрос не был актом сомнения в собственных действиях.
Но я всё же ответила самой себе.
Чтобы гарантировать выживание наших знаний. Чтобы защитить их. Чтобы найти тех, кто сможет распорядиться ими так, как не смогли мы — даже ради собственного спасения.
Единственным смыслом моего существования было стремление к тому, чтобы сумма всех знаний нашего вида не вымерла вместе с нами. Даже если один-единственный сияющий маяк мудрости и надежды возьмет информацию, хранящуюся в нашей великой энциклопедии, и покинет этот мир — чтобы поделиться знанием об эфире с существами из других миров и иных времен — это уже будет напоминать выполнение моей задачи.
Напоминать?
Я запнулась, зацепившись за это слово. Какое-то время я парила на краю небытия, кружа вокруг слова «напоминать». Я собиралась подумать «олицетворять». И всё же не подумала. Подобная ошибка могла предвещать какой-то сбой в сложных механизмах и магии, поддерживающих мой разум, но, скорее всего, она была свидетельством конфликта результатов множества одновременных и параллельных мыслительных процессов, происходящих в матрице моего мозга. Я с особой тщательностью изучила эти противоречия.
Артур Лейвин и его спутники тем временем перешли к осуществлению своего плана. Мое восприятие их действий было ограниченным, так как мне требовалось время вдали от назойливого присутствия Тессии Эралит, чтобы довести эти размышления до логического завершения. Это было жутко — то, как она могла чувствовать мое сознание и соединяться с ним, когда я полностью проявляла его в пространстве на краю Реликтовых Гробниц, чтобы наблюдать за ними. Но, с другой стороны, она знала меня как Наследие и потому была более восприимчива ко мне. Мне следовало этого ожидать.
Их план строился на способности Варай Ауры прерывать и сдерживать постоянное давление маны, давая Артуру Лейвину необходимую передышку, чтобы черпать силы из реки эфира и сворачивать пространство за пределами Гробниц, пробивая дыру обратно в материальный мир. Учитывая недавнюю Интеграцию человеческой женщины и мощь притяжения реки, ограничивающую возможности Артура Лейвина, несложные расчеты подсказывали, что их шансы на успех не превышали тридцати процентов.
Это, разумеется, касалось лишь создания самого выхода. Способность на самом деле уйти была совсем другим делом.
Когда я почувствовала готовность снова сфокусироваться, мое сознание шагнуло обратно в пространство между эфирной рекой, Реликтовыми Гробницами и абсолютным ничем. Я держалась в самой глубине мутной кромки, куда, как я знала, они не могли смотреть без того, чтобы их разум не взбунтовался от увиденного.
Тессия Эралит сидела на корточках рядом с Варай Аурой, поглощенная глубокой беседой. Воплощенная форма жизни, Регис, сидел вместе с парой; его уши подергивались, поворачиваясь на каждый возникающий звук.
— Нет, одна лишь отмена, похоже, ничего не дает, — говорила человеческая женщина. — Это может быть связано с недостатком понимания структуры заклинания или, возможно, с чистой мощью намерения, удерживающего ману в её нынешнем виде. Вращение маны, как предложил Артур, кажется, помогает мне… соединиться с заклинанием, но это медленный процесс.
Тессия Эралит сжала предплечье другой женщины.
— Иногда понимание приходит медленно, а иногда — внезапным озарением. Как успехи с частицами? Видишь их?
— Я мысленно представляю их, пока мои чувства отслеживают их движение, но я не могу увидеть их на самом деле.
Юная эльфийка задумчиво нахмурилась и что-то начертила пальцами на песке.
— Регис? Могу я тебе кое-что показать?
Регис ответил утвердительным, но небрежным пожатием плеч, после чего растворился, становясь бесплотным, и соединил свою физическую форму с её телом.
«Этого ты хочешь, Джи-э? Конца всей жизни — вообще всей возможной жизни — в этом мире?»
Этот вопрос задала мне та юная особа после видения подросткового дракона. Мой ответ был прост и очевиден, но я всё еще пыталась осознать его значение.
В конечном счете всё сводилось к математике. У меня была одна-единственная цель. Статистически любой курс действий делал мой успех более или менее вероятным, и одним из главных преимуществ моего нынешнего положения было то, что внедрение в несущую матрицу сделало меня невероятно продуктивной в расчете вероятностей.
Долгое время работа Агроны в Реликтовых Гробницах — центральный фокус нашей энциклопедии внутри культуры, которую он построил — представляла собой лучший, а в целом и единственный метод, способный привести к истинному пониманию и распространению накопленных нами знаний. Сильвия Индрат олицетворяла собой потенциальную разветвленную сеть возможностей, и хотя я не могла предвидеть появления Артура Лейвина, с тех пор я поняла, почему ощутила такой тектонический сдвиг в самой природе вероятности от Сильвии.
И с тех пор каждое действие Агроны или Артура Лейвина приводило их ко всё большему равновесию. Два разных пути к успеху. Пути, которые… напоминали друг друга. И всё же в реальности они были совершенно разными. Математика изменилась.
Как только Эфеот будет полностью извлечен из карманного измерения, в котором он находится, Агрона, скорее всего, останется единственным выжившим в этом мире. Не будет никакой цивилизации, которая могла бы продолжить исследования джиннов в области эфира. Но для моей цели не нужны люди этого мира. Вместе Агрона и я могли бы взять знания рода джиннов и отправиться на поиски других народов с иной магией, которые могли бы быть лучше подготовлены к их пониманию. Ибо не было ни малейшего сомнения в том, что когда эфирный карман, сформировавшийся под кожей этого мира, в конце концов разорвется, эфир найдет путь в каждый уголок вселенной — дальше, чем могли видеть даже глаза моего народа.
Я не могла адекватно рассчитать какую-либо честную или реалистичную вероятность успеха. Неизвестные были столь же огромны, как пространство между звездами.
А еще был Артур Лейвин. Если он добьется успеха, новые расы этого мира — эльфы, гномы и люди — выживут вместе с асурами. Эфирная сфера будет освобождена в согласии с нуждами этих людей, а не во вражде с самой их жизнью. Неизвестных в этом сценарии было меньше, но вероятность успеха было столь же трудно рассчитать — точнее, шансы были низки, и я колебалась, не желая это признавать.
«Почему я веду себя так… по-человечески?» — спросила я себя, ненадолго отвернувшись, чтобы проверить внутреннюю стабильность моей оболочки.
Физически и структурно, разумеется, со мной всё было в порядке. Но эмоционально я чувствовала себя потрясенной. Расчет вероятности — это совсем не то же самое, что видение безжизненного мира в огне. Это было что-то, чего я не могла припомнить со времен…
В моих мыслях внезапно вспыхнул образ: мир в огне, но не будущее. Прошлое.
Я начала диссоциировать, отключая все мысли и действуя исключительно как пассивный наблюдатель за происходящим.
Артур Лейвин подошел к женщинам. Их разговор прервался — они нервно наблюдали за Клэр Блэйдхарт, пилотом машины, которую они называли экзоформой, сражавшейся с эфирным призраком. Она быстро срубила его, и их внимание вернулось к беседе.
Мягкое свечение исходило от поясницы Артура Лейвина, просвечивая сквозь его рубашку. Судя по едва заметному изменению его взгляда, он смотрел на постоянно давящий поток маны, прижимающий эфирную реку. Регис перешел от Тессии Эралит к Варай Ауре, чьи глаза теперь прослеживали тот же путь, что и взгляд Артура. Сначала её выражение лица было неуверенным, затем глаза расширились от удивления и возбуждения.
Байрон Уайкс вернулся со своего поста. Его челюсть была плотно сжата, взгляд нервно метался от Варай Ауры к Артуру Лейвину. Их разговор оживился, прогресс набирал обороты. Словно камень, катящийся с горы.
Вероятность их успеха возросла. Они были на правильном пути и пришли бы к необходимому выводу даже без моей помощи. Осознав это, я вернулась в себя. Будь у меня физическое тело, по моему позвоночнику пробежала бы дрожь, а кожа покрылась бы мурашками.
Когда Варай начала прогонять ману через себя, поглощая и одновременно извергая её в постоянном цикле вращения, остальные отступили, и разговор затих. Я воспользовалась этим моментом, чтобы выскользнуть из пространства, уводя свои чувства обратно в Тэгрин Целум.
Агрона ждал меня.
Реликварий был перенесен. Узкие залы и десятки маленьких запертых комнат теперь превратились в широкое, открытое, пустое пространство вокруг моей кристаллической оболочки. Оно казалось пустым, даже одиноким без всех этих мелких, но постоянных всплесков магии от находившихся рядом артефактов и реликвий.
Агрона посмотрел на меня, явно почувствовав мое внимание. Его черты лица были резкими, в точности повторяя облик голема из плоти, вырезанного из тела Хаэрноса Вритры, в чьем разуме он обитал так долго. Его губы сейчас были искривлены в вопросительной гримасе. Красный цвет его глаз, кроваво-алый, вытекал за края зрачков. Он слишком сильно истязал себя, расходуя и поглощая ману в количествах, с которыми даже ему было трудно справиться. По крайней мере, он надел свои доспехи: полный комплект из чешуи белого дракона с окровавленными краями.
— Тебе нужно взять себя в руки, — сказала я, понимая, что заигрывать с ним не стоит. Мой голос звучал глухо и раскатисто в широком открытом пространстве. — Они преодолели первое препятствие. Те, кого затянуло в портал вместе с Артуром Лейвином, обладают дополняющими друг друга способностями, превосходящими то, чего он мог бы добиться в одиночку. Нет сомнений, что он сам окажется способен на то, что ждет впереди. Они еще не видят финальный барьер, но, по моим расчетам, теперь есть девяносто пять процентов вероятности, что они освободятся до того, как Эфеот полностью выйдет через разорванный разлом.
Он драматично вздохнул, и одна рука потянулась к рогу, но он не удосужился вернуть на место украшения, которые обычно на них висели. Рука опустилась к лицу, и пальцы забарабанили по краю челюсти.
— Ну что ж, неважно. Полагаю, его исчезновение в какой-нибудь неизбежной пустоте не стало бы тем захватывающим финалом, которого заслуживает наша сага, не так ли? — Он хмыкнул, затем отвернулся, глядя, казалось, в пустоту. — Здесь всё готово. Я как раз собирался наградить Серис за её победу, обрушив гору на неё и всех её предателей крови, но, полагаю, она может еще немного подождать.
Мне хотелось спросить его, уверен ли он в своем курсе, но я знала, что это лишь выдаст мою собственную неуверенность. Агрона никогда не сомневался в себе и не пересматривал свои решения. Это было одной из его величайших сильных сторон. Его курс было не изменить. Но я и не хотела этого, не на самом деле. Именно эта чистота видения делала его успех столь вероятным.
Я пустила импульс света через кристаллическую оболочку и снова погрузилась в связь с Реликтовыми Гробницами, быстро пролистывая несколько десятков глав, пока не достигла самой кромки Гробниц — пространства, которое сформировалось, но не было построено.
Для Артура Лейвина и его спутников время пролетело быстро.
Я немедленно заметила изменение в потоке маны. Варай Аура парила в двадцати футах над землей, прямо над местом, где река встречалась с черным песком. Её руки двигались в постоянном, сплетающем ритме перед собой, и она бормотала повторяющуюся последовательность фокусирующих заклинаний. Мана втекала в неё и выталкивалась наружу в равной мере, пока сила её воли давила на ману, сжимающую реку.
Артур стоял под ней спиной к реке. Каждый раз, когда она набегала на берег, эфирные воды ласкали его босые ноги, едва касаясь его. С каждым касанием фиолетовые искры мерцали на его коже, словно звезды, отраженные в воде.
Он поглощал эфир, по крупице за раз, выкачивая лишь самую малость при каждом контакте.
Тессия, Байрон и Сильви стояли в стороне, обмениваясь нервными взглядами, пока их внимание переключалось между двумя заклинателями и их защитницей, которая сражалась с тремя речными призраками. Регис, похоже, снова слился со своим мастером.
Эфир становился беспокойным, переходя к самообороне. Он не просто ненавидел их присутствие, но становился всё более отчаянным в попытке уничтожить их. Они, вероятно, были бы уже мертвы, если бы правила Реликтовых Гробниц не просачивались в это пространство, сдерживая эфир и заставляя его отвечать силой на силу.
«Ярость, но не спущенная с цепи», — размышляла я. Дай эфиру достаточно времени, и он, формируясь в этих призраков, вероятно, осознает, что ему не обязательно следовать правилам, написанным для остальных существ Реликтовых Гробниц.
Пространство начало сворачиваться внутри безликой, лишенной чувств стены, пока Артур поглощал эфир короткими вспышками из реки и использовал его для манипуляций с самим пространством. Его светлые волосы поднялись над головой, а руны джиннов засветились под глазами.
Я зашла сбоку, чтобы лучше рассмотреть, что он делает. Тессия увидела меня мгновенно.
«Ты вернулась», — подумала она, её ментальный голос был тихим. — «Я уж подумала, может, ты решила оставить нас здесь».
— Моя цель — лишь наблюдать за вами, — ответила я, вставая рядом с ней. Тессия и её спутники стояли неловко: они не могли полноценно наблюдать за Артуром из-за дезориентации, которую это вызывало, но и не решались полностью оторвать взгляд от реки, где Клэр всё еще сражалась ради них.
Напор Варай на ману медленно усиливался, позволяя Артуру поглощать больше эфира из реки. Это усилило реакцию призраков, которые бросались на Клэр, словно бешеные дерны в молотилку. Сильви стояла, опустив одну ногу в воду, её глаза были закрыты, но зрачки метались под веками. Байрон был неподвижен, но статическое электричество накапливалось на его коже и время от времени потрескивало на доспехах.
— Артур, воды… — Голос Сильви был далеким и нервным.
Теперь при каждом рывке к берегу река доходила Артуру до лодыжек. Остальные нервно отступили. Под кожей Артура сияло пурпурное эфирное свечение, подсвечивая его каналы.
Колеблющееся пространство, изгибающееся под воздействием эфира Артура, словно струны скрипки под смычком мастера-музыканта, начало твердеть. Что-то из ничего. Оно кристаллизовалось, крупица за крупицей, превращаясь в завесу из иссиня-пурпурного стекла. Каждый кристалл был острым и хрупким. Несмотря на его контроль, простого импульса маны или эфира хватило бы, чтобы всё это сооружение рухнуло, подставив его под всю тяжесть непостижимого пространства за его пределами.
Сильви теперь стояла в воде обеими ногами по самую голень. Река выплескивалась и возвращалась обратно — прилив, созданный борьбой маны и эфира. С каждым всплеском она поднималась всё выше по ногам Артура.
— Слишком много! — выкрикнула Сильви, и в её голосе прорезались нотки отчаяния.
— Артур, ты не сможешь это контролировать!
— У меня… не то чтобы… есть выбор, — ответил он сквозь стиснутые зубы.
«Помоги ему!» — голос Тессии зазвучал в моих мыслях.
— Я ничего не могу сделать, — ответила я ей со всей прямотой.
Давление вокруг и внутри Артура нарастало по мере того, как он продолжал выкачивать энергию из реки и пропускать её через руны на спине, придавая форму пространству. Он стиснул зубы, и в его глазах блеснул фиолетовый свет, а над головой возникла сияющая корона.
Его эфирное заклинание содрогнулось, кристаллическая завеса зазвенела, словно стекло. Несколько искр упали и разбились о землю, прежде чем раствориться в черном песке.
«Он теряет слишком много эфира, отдавая его обратно реке. Он не сможет удержать заклинание», — передала я Тессии.
Сильви переместилась ему за спину, её сознание слилось с эфирными водами. Я чувствовала, как она пытается перенаправить поток, утихомирить этот качающийся прилив.
— Варай! Помоги мне прижать её…
Мана отозвалась вяло: Варай переключила внимание с выпуска эфира наружу на возведение подпорной стены, чтобы не дать реке поглотить очищенный эфир самого Артура. Даже тот, что еще оставался внутри его ядра.
Изумрудно-зеленые лозы вырвались из песка, сплетаясь в баррикаду, но воды просачивались сквозь щели или перехлестывали через верх.
Байрон потянулся к Артуру, явно намереваясь оттащить его прочь.
— Стой! — скомандовал Артур, и все его спутники замерли. Внутри него что-то сместилось, и я почувствовала, как поток эфира, выходящий из его тела обратно в реку, усилился. Он издал болезненный стон.
Его ядро…
Казалось, я вижу свет, сияющий сквозь его грудину — свет ядра из трех слоев закаленного, сконденсированного эфира, обернутого вокруг разбитой оболочки мана-ядра. Свет высвечивал каждую линию, каждую трещину так четко, будто ядро вынули из его груди.
И сейчас оно сильно трещало. Снова ломалось. Количество проходящего через него эфира было запредельным.
Завороженная, я подплыла ближе, минуя Тессию, пересекая бушующие воды и проникая в его тело. Я оказалась прямо перед его ядром. Регис, темный сгусток энергии с яркими глазами, метался вокруг него, толкая и притягивая эфир в попытках укрепить ядро.
«Ничего не выходит», — отчаянно подумал сгусток. Сомневаюсь, что Регис знал, что я могу его слышать.
«Мы уже делали это раньше», — ответил Артур, его ментальный голос был так же напряжен, как и физическое тело. — «Это как тогда, когда я создавал второй слой, помнишь? Нам просто нужно—»
«Это не была целая, мать её, размером со вселенную река из взбешенного эфирного бога, который жаждет твоей смерти, а?!»
Толчки и рывки эфирного течения дрогнули, а затем резко усилились. Я отпрянула, возвращаясь на свое место подле Тессии.
Кожа Артура начала лопаться, и из ран вырывались разряды бело-фиолетовых молний, ударяя в реку, которая к тому времени поднялась ему до колен. Остальные уже порядком отступили, кроме Сильви и Варай. Вспышка за вспышкой сверкали совсем рядом с Сильви. Лозы увяли, Варай дрожала и проседала в попытках бороться с наплывом маны.
А затем… всё повернулось внутрь. Раны затягивались, разрывались и снова заживали. Свет больше не бил наружу — он окутал его, превратившись из молний в некое подобие плаща из чистой энергии, шлейфом тянущегося за спиной, искрящегося при касании с водой и колышущегося, словно под ветром, который дул лишь для него одного. Свет вернулся в него, пылая в костях, сгущаясь до тех пор, пока всё сияние не сосредоточилось в груди. Я больше не видела формы ядра или трещин — только свет.
Кристаллическая завеса качнулась, будто от легкого дуновения, и мне внезапно стало легче дышать: моя привязь к физической оболочке натянулась в присутствии этого дверного проема.
Артур всплыл над водой, его волосы стояли дыбом, глаза сияли мощью, корона мерцала, а плащ из чистой, ослепительной энергии тянулся ниже ног. Варай ослабила контроль и поникла, опускаясь в воздухе до его уровня. Под ними река отступила.
— Что сейчас произошло? — спросила Клэр своим металлическим голосом, приближаясь со стороны реки. Призраки больше не придут за ними.
— Всё… готово, — хрипло произнес Артур.
Регис снова воплотился, вышагивая по черному песку.
— Ну ты даешь, мужик. Два месяца, чтобы выковать третий слой ядра, и две минуты на четвертый.
— Что это значит? — спросила Тессия, прижимая пальцы к своей грудине над ядром, будто её собственное тоже трещало, пока она наблюдала за Артуром.
— Это значит, что мы надерём Агроне задницу, — ответил за него Регис, тяжело дыша от напряжения.
Артур и Варай приземлились. Сильви прошла между ними, но она смотрела не на своего партнера по связи. Её взгляд был прикован к Тессии.
— Спроси её, что нам делать, — прошептала Сильви. — Теперь, когда портал сформирован, как нам пройти сквозь него?
Я почувствовала сопереживание — укол жалости — глядя на растерянность Тессии. Она попросила Сильви повторить, явно решив, что ослышалась, а затем повернулась ко мне.
Я лишь покачала головой.
— Она уже знает. Она видела это. Она просто не может этого принять.
Тессия передала мои слова, и юная драконица яростно мотнула головой, невидяще глядя сквозь меня.
— О чем речь? — спросила Тессия, но Сильви не ответила, и я хранила молчание. Не мне было раскрывать последнюю цену их побега.
Кристаллическая завеса висела в воздухе — нечто реальное посреди нереального.
Сильви окинула остальных нечитаемым взглядом. Нечитаемым для них. Я же точно знала, что она чувствует, ведь она уже видела результат в реке времени.
— Чего мы ждем? — спросил Байрон, пока все стояли в неловком молчании. — Наши войска, возможно, всё еще сражаются. Нам нужно вернуться!
— Сильви пойдет первой, — сказал Артур тем же хриплым тоном, будто в глубине его горла пылал огонь горна.
Она сжала челюсти и шагнула вперед. Её рука потянулась, чтобы раздвинуть завесу, и та заколебалась. Но когда она сделала шаг, что-то оказало ей сопротивление. Внезапно она поморщилась и отшатнулась: частицы эфира, видимые невооруженным глазом, начали вытягиваться сквозь её кожу, вырываться и поглощаться рекой. Я почувствовала, как она резко усилила контроль над собой, обрывая этот поток, потому что река буквально выпивала её.
— Что это было? — спросила Варай, её кулак из созданного льда сжался, испуская струйки пара.
— Это тяга реки к эфиру, — подтвердила Сильви то, что её видения совпадали с моими расчетами. — Я полагаю, проход через портал дестабилизирует эфир внутри наших тел, и тогда река вытягивает его из нас.
Наступила долгая пауза. Остальные переглядывались, но Тессия смотрела на меня.
— Если мы с Артуром объединимся, чтобы сдержать ману и эфир, как мы делали это для создания портала… — начала Варай, но её мысль затихла в немом раздумье.
— Стоит попробовать, — твердо сказал Артур.
И вместе они предприняли попытку: Варай снова дестабилизировала давящий наплыв маны, в то время как Артур черпал малейшую часть речного эфира, чтобы воздвигнуть отталкивающий барьер, противодействующий силе реки.
Сильви попробовала снова, но с тем же результатом. Байрон попытался следом, рассудив, что на человека без контроля над эфиром это может подействовать слабее, но результат оказался прямо противоположным его теории: он рухнул на землю, и Тессии пришлось приводить его в чувство.
После долгого, тихого мгновения Артур обратил всё внимание на Сильви.
— В чем дело? Ты видела что-то еще, но ты молчишь.
Она закусила губу, затем опустила голову, и прядь пшенично-светлых волос упала ей на лицо.
— Я видела только один путь вперед.
— Какой? — спросила Тессия, и в её голосе задрожали нервы, а широко раскрытые глаза метались между Сильви и мной.
— Но это не значит, что путь только один. Однако, если я скажу вам, это станет реальностью, — продолжила Сильви.
То, что она сказала, было не совсем точным. Не существовало некоего квантового состояния, в котором знание о методе гарантировало бы результат, но шансы были невероятно высоки: как только остальные поймут ситуацию и потенциальный ключ к спасению, они не смогут думать ни о чем другом, чтобы найти иное решение.
Но, с другой стороны, я выбрала это место именно по этой причине. Будь Артур здесь один, или только с Регисом и Сильви, этот побег был бы куда сложнее.
Часть меня сейчас анализировала решения, которые привели нас всех в эту точку. Я исследовала свои эмоции в поисках сожаления или скорби, но события всё еще шли по пути, наиболее вероятно ведущему к положительному результату. По крайней мере, так я говорила себе — возможно, чтобы унять фантомную дрожь в моем несуществующем животе.
— Кто-то из нас должен остаться, — произнесла Варай, верно считав состояние Сильви.
Губы Сильви плотно сжались, она слегка наклонила голову, не сводя глаз с портала.
— Но почему? Как это поможет? — выпалила Тессия. Она резко обернулась ко мне. «Ты обещала помочь нам!»
— Нет, — ответила я. — Я лишь согласилась, что то разрушение, которое мы видели — не то, чего я хочу.
Сильви выпрямилась, решительно сжав челюсти. Она выглядела гораздо старше своих лет.
— Я могу лишь сказать вам то, что видела. Это не дает ответа на вопрос «почему». Пока вы все работали, я провела много времени, пытаясь достучаться до этих эфирных призраков, что нападают на нас, пытаясь заговорить, прийти к какому-то пониманию. Но всё, что здесь обитает — это ярость бесчисленных мертвецов, чья сущность застыла в этих чудовищах.
Статическое сияние эфирного света пробежало по рукам Артура.
— Существа, воплощающиеся здесь, устойчивы к тяге реки. Если бы это было не так, их бы уносило вниз по течению, и они бы никогда не напали.
— В тех вариантах будущего, что я видела, эфирный призрак смог защитить наш собственный эфир от тяги реки.
Артур запустил пальцы в волосы, его лицо осунулось.
— Твой эфир вырывало из тебя, когда ты пыталась войти в портал…
Сильви кивнула, и я увидела, как полное понимание отразилось на лице Артура.
Байрон пристально вглядывался в лица остальных, пока они говорили. Было видно, как в его голове крутятся шестеренки, пытаясь поспеть за разговором, в котором лишь половина смыслов произносилась вслух. Затем я увидела, как понимание щелкнуло и у него. Он отвернулся, пока остальные были отвлечены, глядя в портал так, будто это была сама пасть смерти, а кристаллы — зубы, которые пережуют его и выплюнут нечто иное.
Он зашагал к нему.
— Байрон! — отрезала Варай, хватая его за запястье.
Он не смотрел на неё, не встречался с ней взглядом. Выражение его лица было суровым, челюсть напряжена, плечи расправлены. Он принял решение.
— Вы все внесли свою лепту. Всё вышло очень складно и точно: каждый был нужен, каждый сыграл свою роль. Судьба, я полагаю, всё еще играет с нами. Очевидно, это — моя роль. — Когда Варай не отпустила его, он мягко, но твердо высвободил руку. — Я солдат, Варай. Щит между теми, кто под моей защитой, и тем, что может причинить им вред.
Его рука окончательно освободилась. Он долго удерживал взгляд Варай, а затем быстро обвел лица остальных.
Тессия прикрыла рот ладонью, в её глазах блестели непролитые слезы. Сильви нахмурилась, но не сделала ни единой попытки помешать. Клэр внутри механизма, защищавшего её, твердо и с пониманием кивнула.
Артур шагнул вперед и протянул руку. Его губы слегка приоткрылись, но он не проронил ни слова. Тысячи невысказанных слов остались заперты в золотой клетке его глаз.
Байрон не выдержал и криво усмехнулся Артуру, когда они пожали друг другу руки.
— Присмотри за Вирионом ради меня. Старик и так натерпелся. — Он отступил. — За Сапин. За Дикатен.
И затем он вошел в портал.
Тот содрогнулся, выталкивая его обратно. Кристаллы завибрировали, наполняя берег звоном битого стекла. Потоки эфира вырывались у него из-за спины, словно молнии, застывшие в небе. Затем его тело прорвало поверхность и внезапно рвануло вперед — портал унес его прочь.
Но Байрон Уайкс, Копье Сапина и Дикатена, остался позади. Точнее, всё то, что делало его самим собой.
Река уже начала утягивать его. Расплывчатая, призрачная фигура в форме Байрона растянулась, крылья из молний за его спиной раскрылись. Остальные инстинктивно отодвинулись, чтобы не коснуться эфирного призрака.
Его черты, выписанные чистым эфиром, были расслаблены, глаза закрыты.
— Байрон! — окликнула Сильви.
Глаза призрака-Байрона распахнулись — белые сферы на сияющем аметистовом лице. Молниеносные крылья вспыхнули, разворачиваясь за его спиной, устремляясь в небо и с силой ударяя в песок, когда они обернулись вперед, чтобы полностью закрыть собой остальных.
Распространив свои чувства по всему пространству, я ощутила, как внимание реки — фокус её силы, давление маны — целиком переключилось на то, что осталось от Байрона. Последние крупицы его сознания удерживались вместе лишь неимоверным напряжением. И благодаря этому тяга во всех остальных местах ослабла.
Сильви не оглядывалась, когда нырнула в портал. Варай последовала за ней, хотя и задержалась на мгновение у самой кромки, стоически глядя на бурю, которой стал её соратник. Затем и она прошла сквозь завесу. Тессия сжала руку Артура и повела Клэр в её массивной экзоформе в портал. Регис стоял у входа, ожидая Артура.
Артур смотрел на бурю, которой был Байрон Уайкс.
— Спасибо тебе, Громовержец.
Затем исчез и он, а вместе с ним и Регис.
Крылья Байрона потянулись назад, в воду. Он растянулся, теряя форму, и составлявший его эфир стекал в реку.
Портал начал рушиться, кристаллы падали в песок, где они распадались и становились просто частью берега — точно так же, как Байрон стал частью реки.
Я была не одна. Обернувшись, я увидела человекоподобное существо из чистого света. Конечности, туловище и лишенная черт голова состояли из переплетенных золотых нитей, свет которых, казалось, искажал и отталкивал черно-пурпурную мглу эфирного царства. Тысячи — десятки тысяч — нитей уходили в бесконечность за его спиной.
Я знала это присутствие; я чувствовала его раньше. Не только когда оно говорило со мной, спасая от отдачи при уничтожении симулякра Агроны, но и в моей связи со всей магией этого мира.
Когда оно заговорило, свет, исходящий от его тела, задрожал и запульсировал.
— Ты не пошевелила рукой. Не вмешалась ни чтобы помешать, ни чтобы помочь. Ты заняла место в точке равновесия между двумя силами: Агроной Вритрой и Артуром Лейвином.
— Вероятность победы любого из них балансирует на острие ножа, — ответила я, зная, что оно поймет мой смысл.
— Можешь ли ты отсечь ту часть себя, что отдалась ненависти к Кезессу Индрату? — спросило оно. — Сможешь ли ты сохранить верность своей задаче? Или окажешься не более чем эфирным призраком, что мечутся здесь в слепой ярости?
Я тщательно обдумала свой ответ.
— Я не могу просчитать исход грядущего конфликта, а значит, не получу никакой выгоды, ввязавшись в него. Всё должно идти своим чередом… но ты и так это знаешь, ведь ты скрываешь от меня эту информацию. — Я вздрогнула от внезапного озарения. — Или же ты сам лишен возможности видеть и понимать то, что лежит за пределами этого мгновения. Неужели столкновение этих сил настолько велико, что на нем зиждется всё будущее целиком?
Судьба не ответила. В этом не было нужды.
Единственная нить протянулась от моей груди, соединяя меня с этим существом. Я протянула неосязаемую руку — которая на самом деле была лишь проекцией моего сознания — и тронула струну указательным пальцем.
Свет пульсацией разошелся в обе стороны, и я ощутила вспышку понимания.
— Ты использовала меня с самого начала, но всегда связывала собственные нужды с моей целью. Уничтожение этого мира делает успешный для меня исход менее вероятным, даже если оно гарантирует твое собственное воплощение и освободит скованный эфир. Но сама угроза этого разрушения делает успех Артура в его целях более возможным. Стороны приведены в равновесие, в почти идеальный баланс.
— В реке времени нет единственного пути, по которому нужно следовать; есть лишь те, что становятся более или менее трудными в зависимости от выбора личности, — ответил голос. — И твой выбор сыграет решающую роль в достижении твоих целей.
И в тот же миг фигура начала таять. Какое-то время я оставалась там, во мраке, позволяя шепоту реки и тяге бескрайней вселенной заставить меня на мгновение забыть о том, кем я стала и что мне предстоит совершить.