517 глава:
От лица Сильви Лейвин
Прежде чем сделать тот роковой шаг, я с усилием задернула плотные шторы в своем сознании, обрывая ментальную связь с Артуром. Я не могла найти слов, чтобы объяснить ту необъяснимую, почти магнетическую тягу, которую излучала река, и до дрожи боялась того, что может случиться с ним, если наши разумы останутся переплетены в тот момент, когда я погружусь в поток. Внезапный удар неразборчивого вихря ощущений, обрушившийся на него прямо во время схватки с той тварью, мог стать для него фатальным. Точно так же, как я не могла удерживать нашу связь, когда он находился под воздействием «Гамбита Короля», я чувствовала, что мощь этой реки просто раздавит его разум.
Даже за моими ментальными барьерами я ощутила, как Артур вздрогнул, увидев меня стоящей по колено в этом бешеном потоке. Мое сознание уже начинало ускользать, уносимое течением прочь от меня самой. Его не вырывало с корнем и не превращало во что-то иное, но… оно словно растягивалось. Я была дочерью времени. Мое восприятие никогда не было линейным, и это осознание было выжжено прямо на поверхности моего ядра.
Эфирные воды с силой тянули меня за ноги, ступни скользили по склизкому илу, но мое тело стояло непоколебимо. Блуждал именно мой разум — он не просто сносился вниз по течению реки времени, но и одновременно пробивался вверх, к истокам.
Я изо всех сил сопротивлялась желанию просто отдаться потоку, решив вместо этого черпать силы из реки так же, как она вытягивала их из меня. Мне жизненно необходимо было понять её суть, прежде чем я смогу ею воспользоваться, но времени катастрофически не хватало!
Я чуть не рассмеялась от этой горькой иронии, когда внезапно увидела, что Артур повален на спину. Его противник, тяжело дыша, хрипел ему прямо в лицо:
— Жизнь. Ненавистная, отвратительная жизнь. Она должна закончиться. Я должен опустошить… тебя. — Из костлявого торса существа выросли две тонкие руки с длинными пальцами, которые потянулись к горлу Артура.
К черту понимание! Я резко полоснула руками по воде. Моя сила вырвалась наружу, и само время, споткнувшись, замерло. Однако давление реки навалилось на меня всей своей массой, словно неестественная плотина, пытающаяся сдержать поток. Артуру едва удалось уклониться, и в тот же миг моя власть над эфиром была грубо вырвана из моих рук.
Я увидела саму себя, всю свою жизнь, каждый сделанный выбор. Рождение и перерождение, триумфы и сокрушительные поражения — всё это всегда было омрачено призраками моей матери, отца и деда, но в той же мере поддерживалось моим названым братом, который был мне и отцом, и другом, и союзником, учителем и слугой — всем в одном лице. Ощущая, как переплетенные корни моего существования расходятся вверх и вниз по реке, я осознала, насколько глубоко корни Артура связаны с моими. Мы были единым целым, почти симбионтами; ни один из нас не существовал без другого — живой парадокс, балансирующий на единственной золотой нити.
Мысль о нем сработала как спасательный трос, выдергивая меня обратно в настоящее.
Клэр осталась один на один с эфирным призраком. Артур уже готовился к новой атаке.
— Смотри! — пронеслось в моих мыслях. И затем, резко, словно упало лезвие гильотины, всё закончилось.
Остальные начали переговариваться, и хотя я вставляла слово, когда считала нужным, большая часть моего сознания всё еще оставалась рассеянной по реке.
Её воды — которые на самом деле вовсе не были водой — доходили мне до пояса. Несмотря на бешеную скорость течения, поверхность оставалась кристально чистой, и лишь едва заметная рябь от моего тела нарушала этот покой. В этих расходящихся кругах я видела метафору собственного присутствия, возмущающего реку времени: то, как я пересекала её, шла сквозь неё и менялась, становясь её частью.
В зеркальной глади я увидела собственное отражение. Я была глубоко под поверхностью, отчаянно размахивала руками, и течение неумолимо тащило меня за собой…
— Что ты видишь? — прозвучал голос Артура в моей голове.
— Чем эта река кажется тебе, Артур?
— Опасностью. Она кажется большей пустотой, чем сама пустота.
— Потому что это время. И оно течет только в одном направлении. По крайней мере, для большинства людей. Но для меня… Артур…
— Я могу видеть всё.
Мои слова повисли между нами тяжелой физической преградой, пока мое ощущение «здесь и сейчас» окончательно меркло, а глаза застывали на захлебывающемся, мечущемся отражении передо мной. Если Артур что-то и ответил, я уже не слышала.
Почти не осознавая своих действий, я протянула руку, крепко схватила за руку свое отражение и рывком вытянула себя из реки. Та версия меня уселась прямо на поверхность воды, кашляя и задыхаясь от нехватки воздуха.
— Дыши. Успокой сердце. Возьми всё под контроль. — Эти слова вернулись ко мне эхом, словно древнее воспоминание, и я произнесла их с той же отстраненностью, с какой мгновение назад погружалась в воду. — Эта сила проглотит тебя целиком, если ты позволишь. Возьми контроль в свои руки.
От лица Тессии Эралит
— Силв. Сильви!
Я вскинула голову, отрываясь от места, где сидела вместе с Варай и Регисом. За нашими спинами зияло то самое пустое, незавершенное пространство, от одного взгляда на которое у меня начинала кружиться голова.
Артур стоял на самом берегу, отчаянно зовя Сильви, чье тело по самый живот было погружено в эту странную, обманчиво спокойную реку.
— Не дергайся, с ней всё… нормально, — бросил Регис, когда я уже начала подниматься, и его слова заставили меня замереть.
Я в нерешительности перевела взгляд на Артура, но тот уже перестал кричать. Казалось, он согласно кивнул каким-то своим мыслям и сделал шаг назад, прочь от кромки воды.
— Она там разгребает какое-то тяжелое дерьмо, насколько я могу судить. — Мои брови взметнулись вверх от слов Региса, а он продолжил: — Она почти полностью обрубила нашу связь, но кое-что всё равно прорывается вспышками. Муть какая-то, если честно. Но боли она не чувствует, опасности тоже нет, и она велела Артуру сосредоточиться, так что… — его волчьи плечи поднялись и опустились в коротком жесте, — в любом случае, нам лучше заняться своими делами.
— Ладно, — выдохнула я, снова устраиваясь на черном песке и глядя на Варай. Её глаза были плотно закрыты, но под веками угадывалось движение зрачков, а на обычно бесстрастном лице застыло выражение предельной концентрации. — Прости, Варай. На чем ты остановилась?
Один темный глаз приоткрылся, изучая меня.
— Я спросила, чувствуешь ли ты место, где сталкиваются мана и эфир.
Я прочистила горло и выпрямилась, стараясь привыкнуть к доспехам, которые сжимали меня, словно чешуйчатый кулак.
— Ну, типа того. Я не чувствую потоки так четко, как ты, но я могу… ну, как бы визуализировать это.
— Объясни, — бросила она, уже снова закрыв глаза; от её фигуры исходила тяжелая, давящая аура.
Я слегка качнула головой, пытаясь подобрать правильные слова, хотя она всё равно не могла меня видеть.
— У Сесилии была эта фишка… она видела каждую частичку маны, и ту, что в воздухе, и ту, что уже сплетена в заклинания. Я так не умею, — поспешно добавила я, чтобы не возникло ложных надежд, — но иногда, когда я закрываю глаза и по-настоящему вчувствываюсь в ману, я могу… ну, представить, что вижу её.
Между бровями Варай пролегла глубокая складка — признак того, что она максимально сосредоточена.
— Как делает Артур? Любопытно. Но разве это не было особенностью Наследия, а не чем-то, что пришло после Интеграции?
— Именно, — пробормотала я, кусая губу. — Но… ты ведь достаточно чувствительна, чтобы определять стихию в небольших сгустках маны, верно? Насколько глубоко ты это чувствуешь? Прямо до отдельных частиц?
Она ответила не сразу. Я ощутила, как исходящее от неё давление усилилось — она явно расширяла и фокусировала свои чувства, чтобы проверить мою теорию.
— Вся мана здесь очищена и заперта внутри заклинания. Здесь нет атмосферной стихийной маны.
Я нахмурилась. Да ну, не может быть…
Я направила собственные чувства на поиск маны. Став магом белого ядра, я стала куда чувствительнее, чем до того долгого заточения в собственном теле, хотя до уровня Сесилии мне было как до луны. Мана в этом месте была четко структурирована и текла так, будто её постоянно вливали в работающее заклинание. Я никогда раньше не была в местах, где нет атмосферной маны, а любая мана в воздухе по своей природе всегда стихийна.
— Как я раньше этого не заметила? — Хотя я произнесла это вслух, вопрос был адресован самой себе. Мой взгляд упал на Региса, который сидел рядом, внимательно сканируя пляж. — Это вообще нормально для Реликтовых Гробниц — отсутствие стихийной маны?
В его ярких глазах сверкнули искорки веселья.
— Слово «нормально» здесь не котируется. И это если предположить, что мы вообще в Реликтовых Гробницах. Лично я в этом не уверен.
— Но если мы не в Гробницах, значит, это заклинание создали не древние маги… и в то же время это не может быть природным явлением, раз тут нет атмосферной маны. Тогда кто, черт возьми, поддерживает это заклинание?
Я уставилась на свои колени, обдумывая вопрос Варай, но ни знания Сесилии, ни воспоминания о времени, проведенном с Агроной, не давали ответа.
Движение на воде заставило меня вскинуть взгляд мгновение спустя — что-то вынырнуло из глубин. Оно возникло прямо между Сильви и Артуром, и тот резко отпрянул, когда экзоформа Клэр молнией пронеслась по пляжу, сжимая массивный меч в когтистых руках. Вновь созданное существо, точная копия первого, на мгновение уставилось на Сильви, а затем переключило внимание на приближающуюся экзоформу.
Клэр выждала секунду, пока манифестация не зациклится на ней. Сила твари бешено скакала от невероятно мощной до почти неощутимой, пока фокус окончательно не замер на Клэр. Она бросилась на экзоформу. Массивный клинок прочертил в темноте оранжевую полосу, и в следующий миг существо просто исчезло, даже не успев выбраться из воды.
Клэр и Артур собрались вместе, чтобы что-то обсудить. Сильви даже не пошевелилась; я не была уверена, заметила ли она вообще появление этой твари. Байрон летел вдоль берега обратно к остальным, окутанный разрядами молний, которые казались мне физическим воплощением его ярости и разочарования.
Но за ними всеми, на самом краю той неопределимой стены справа от меня, я снова это увидела.
Едва уловимое движение, словно темный силуэт на фоне абсолютной тьмы.
Человеческая фигура. Мне казалось, что я видела её и раньше, но когда я присмотрелась в прошлый раз, там уже ничего не было, и никто другой ничего не заметил.
Однако в этот раз, чем дольше я всматривалась, тем четче становились контуры.
— Мне… надо размять ноги, — выдавила я, чувствуя себя крайне неуютно.
Единственным ответом Варай был короткий выдох через раздувшиеся ноздри, но Регис тут же поднялся и пошел рядом со мной. Я открыла рот, чтобы сказать, что со мной всё будет в порядке, но тут же поняла: он меня не послушает, да и мне самой будет спокойнее, если он будет рядом.
— Что там? — спросил он низким, грудным голосом. — Ты же что-то увидела, да?
Я кивнула. Ступни утопали в песке, пока мы шли по пляжу мимо разговаривающих Артура и Байрона. Взгляд Артура скользнул по мне, его брови слегка приподнялись, и я видела, что он явно хочет что-то сказать, но сдерживается.
— Я ненадолго, — заверила я его.
Он ответил мне напряженной, почти виноватой улыбкой и потер затылок.
Я тихо хмыкнула.
— Мне не нужно залезать к тебе в голову, чтобы понять, о чем ты думаешь.
Регис отозвался коротким смешком.
— Забавно, потому что я-то как раз сижу у него в голове, но половину времени вообще не вдупляю, о чем думает принцесса.
Мы прошли мимо них, и детали темной фигуры стали проступать отчетливее. Я поняла, что это — да, определенно женщина — она была высокой, с кожей то ли синего, то ли фиолетового оттенка, одетая в вычурную, струящуюся тунику. Я моргнула и протерла глаза. Она парила примерно в пятнадцати сантиметрах над землей, но как только я это заметила, она, кажется, тоже почувствовала мой взгляд. Её форма дрогнула, как тень под водой, и вот она уже твердо стоит на почве.
— Ты её всё еще не видишь? — спросила я, не сводя глаз с женщины, боясь, что она исчезнет, стоит мне отвернуться.
— Её? — переспросил Регис, озираясь по сторонам.
— Прямо на границе видимости, — ответила я, но осеклась: голова пошла кругом. Я глянула чуть правее, чем стоило, подставив себя под удар этой стены абсолютного «ничего».
— Слушай, ты точно, ну… не того? Крыша не поехала? Шестеренки не посыпались? С катушек не слетела…?
— Я поняла, хватит, — прервала я его поток эпитетов. — Но… думаю, нет.
— Тебе стоит больше доверять самой себе, — прозвучал в моей голове голос, холодный и женский.
Я резко замерла метрах в десяти от того места, где стояла женщина.
— Это ты была?
— Ага, точно крыша поехала, — пробормотал Регис рядом.
— Да, если ты обращаешься ко мне. — Женщина слегка склонила голову, и тут я заметила татуировки-руны на её лице и тыльной стороне ладоней. — Я не ожидала, что кто-то, даже ты, сможет меня увидеть. Явный просчет с моей стороны. Должно быть, всё дело в том, как сильно мы переплетены.
— Переплетены? — мысленно переспросила я, а затем до меня дошло: — Твой голос. Я его узнаю. Ты… Джи-э. — Я осмотрела её «физическое» тело с ног до головы и поняла еще кое-что. Это не было телом из плоти и крови. То, что я видела, было чем-то вроде проекции внутри Гробниц — или где бы мы ни находились. Я озвучила эту мысль про себя.
— В точку по обоим пунктам, как у вас говорят, — ответила она. — Я здесь, чтобы наблюдать за вами. В том маловероятном случае, если вы выберетесь отсюда, мне, конечно, придется доложить Верховному Суверену Агроне, но вы и сами по себе весьма занятные экземпляры, как и это место. Мне очень любопытно, как вы будете с ним взаимодействовать.
Я опустила взгляд чуть левее и наткнулась на Региса, который смотрел на меня сияющими глазами. Его волчьи брови взлетели вверх, и я повторила этот жест. Его взгляд метнулся от моих глаз к моей груди, к моему ядру. Я нахмурилась, не понимая. Он едва заметно склонил голову. Я закусила губу и кивнула. Огромный теневой волк стал бесплотным и полупрозрачным, затем его форма потеряла четкость и окончательно впиталась в мое тело, как он делал это раньше, создавая доспехи Артура.
Я вздрогнула от его вторжения в мое ядро; что-то внутри меня взбунтовалось против мысли о том, чтобы делить свое тело с кем-то еще, но по телу тут же разошлась отчетливая пульсация силы. Казалось, она согревает плотно прилегающую броню, которая теперь ощущалась на коже вполне комфортно в этом чуждом мире.
— Ч-что ты узнала об этом месте? — спросила я у Джи-э спустя мгновение, стараясь справиться с подступившей тошнотой. Это был не самый первый вопрос, возникший в голове, но я уже видела её преданность Агроне. Я сильно сомневалась, что мои слова заставят её переметнуться на нашу сторону.
— Ты спрашиваешь, потому что думаешь, что я могу случайно выдать тебе какую-то важную инфу, которая поможет сбежать? — голос Джи-э оставался ровным и прагматичным.
— Ого, а я её слышу, — отозвался голос Региса в моей голове; его ментальный тон был более резким и чуть глубже, чем обычный голос. — Так ты та самая знаменитая Джи-э, а? Девчонка-энциклопедия.
Она слегка наклонила голову.
— Поразительно. Ты — сознательная сущность, известная как Регис. Существо, рожденное из аклорита, конденсированной маны множества могущественных магов, воли Артура Лейвина и самих Реликтовых Гробниц. Насколько мне известно, никто из нас никогда не предвидел подобной эволюции эфирной магии.
— Асура славятся тем, что куют разумное оружие и создают новые формы жизни, но ты… то, как ты связан с Артуром Лейвином, будучи одновременно его частью и независимой сознательной сущностью, — это поистине экстраординарно.
Я почувствовала, как мои челюсти невольно сжались от нахлынувшего нервяка, пока я слушала её слова… то есть мысли… а, впрочем, неважно. Меня пугало и вводило в ступор то, насколько много информации было в её распоряжении.
— «Поистине экстраординарно» — отличное название для моей автобиографии, — отозвался Регис, и его эмоции буквально захлестнули меня. Казалось, он ни капли не разделял мою тревогу.
— И ты к тому же забавный, — ответила Джи-э, хотя в её голосе не было и намека на юмор. — Полагаю, твой напускной и незрелый юмор — это просто щит. Защита от страха перед тем, что в конечном итоге ты — не более чем оружие в чужих руках.
Шерсть на загривке Региса встала дыбом, он словно приготовился к броску.
— Ты меня не знаешь.
Лицо женщины казалось высеченным из камня, суровым и жестким; её дымчато-голубая кожа потемнела в районе тонкой, прямой линии губ.
— Возможно, пока нет, но я начинаю понимать. Я ведь, как ты сам выразился, «девочка-энциклопедия», не так ли?
Регис издал рык, который прозвучал на удивление по-человечески.
— Слушай, дорогуша, мне без разницы. Но если ты собираешься и дальше раздевать нас ментально, тебе придется за это заплатить.
Внезапно мне стало жутко не по себе. Я понимала, что слишком много дергаюсь и с треском проваливаю попытку сохранить хоть какое-то самообладание, но подозревала, что этой проекции джиннов вовсе не нужно читать выражение моего лица, чтобы понять, что у меня на душе.
— Леди Эралит?
Я вздрогнула и невольно вскрикнула, резко обернувшись. В паре шагов от меня стоял Байрон. Моя рука сама собой взлетела к груди, прижимаясь к бешено колотящемуся сердцу, а изо рта вырвался нервный, смущенный смешок.
Он поднял руки ладонями вперед, выглядя одновременно виноватым и обеспокоенным.
— Простите. Вы замерли здесь и долго не двигались, я просто хотел убедиться, что с вами всё в порядке. — Его взгляд скользнул куда-то мне за спину, туда, где находилась Джи-э, хотя по нему нельзя было сказать, что он её видит.
— Я просто… пытаюсь кое-что осознать, — неуверенно ответила я.
Он коротко кивнул.
— Похоже, именно вам, Варай и Артуру предстоит вытащить нас отсюда, пока Клэр обеспечивает прикрытие. — Желвак на его лице дернулся. — Не буду вам мешать.
Он круто развернулся на каблуках и, прежде чем я успела что-либо вставить, взмыл в воздух, возвращаясь к своему патрулированию береговой линии.
— Он не видит собственной роли, — прозвучал голос Джи-э в моих мыслях. — Его восприятие слишком узкое, чтобы осознать весь масштаб собственного пути.
Я замерла в ожидании, что она продолжит эту мысль, но она лишь молча сверлила меня взглядом. В ту же секунду от Региса пришла волна острой тревоги.
— Сильви…
Я начала было поворачиваться в её сторону, как вдруг мощнейший ментальный удар сбил меня с ног. Я рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. Я не помнила, чтобы подходила так близко к воде, но внезапно холодные волны лизнули мои запястья. Мир вокруг исказился. Я снова была в городе Телмор, видела, как Артур приносит себя в жертву, чтобы спасти меня из лап Каделла и Нико. Нет… теперь я в Ксайрусе, и Лукас Уайкс тащит меня за волосы по земле. А следом — Эльширский лес, где я бросаю свою позицию, самонадеянно решив, что смогу сдержать врага в одиночку. Эйдельхольм, взгляд на Нико и четкое понимание: выхода нет…
— Тише, просто дыши… — Голос Сильви зазвучал в моей голове, чистый и звонкий, как серебряный колокольчик.
Я огляделась, пытаясь сфокусировать зрение.
— Где… где мы?
Артур, Сильви, Регис и я стояли на самой вершине горы. Далеко внизу я узнала Стену… точнее то, что от неё осталось.
Огромный осколок Эфеота врезался прямо в неё, превратив колоссальное каменное укрепление в груду щебня. Но пострадала не только Стена. Стоило мне обернуться, чтобы оглядеть мир, как взору предстали лишь дым и руины. Ксайрус, когда-то паривший на западе, рухнул с небес. Звериные Топи превратились в дымящуюся черную дыру. Маленькие рощи, что начали прорастать в Эленуаре, были стерты с лица земли огнем и обломками. Повсюду огромные разбитые острова врезались в почву, оставляя жуткие кратеры. Даже части Великих Гор обрушились вниз.
— Это… то самое? — Горло перехватило, не давая закончить фразу.
— Нет, — ответила Сильви. Второй голос прозвучал эхом за её собственным, почти неуловимо, где-то в глубине моей головы. — Этого еще не случилось. Сейчас гномы, фениксы и пилоты экзоформ сражаются не жалея сил, чтобы не допустить этого. Асуры всех рас вцепились в края раны, пытаясь остановить её расширение.
Она сделала паузу и тяжело, изможденно вздохнула.
— Но это — будущее. Или один из вариантов будущего, возможно, даже самый вероятный. Вот что произойдет, если мы не выберемся. Если не закроем эту рану… — Её голос затих, когда она повернулась к разлому, и мы последовали её примеру.
Огромная дыра в небе больше не изрыгала куски земли. На наших глазах она начала… сжиматься.
— Она закрывается, — прошептала я.
Артур крепко взял меня за руку.
— Эфеот исчез, — произнес он. — Теперь это просто…
Внезапно рана резко сократилась, превратившись из дыры размером с небо в единственную щель, парящую над Звериными Топями, словно чей-то сияющий аметистовый глаз.
А затем…
Взрыв. Ослепительная волна эфира расширилась, накрыв Звериные Топи, прежде чем ударить по Великим Горам на юге.
Горная цепь просто взорвалась, её обломки разлетелись по всем холмам Дарва.
Волна продолжала расти, стирая мир за собой. Уничтожая всё, к чему прикасалась. Не оставляя после себя ничего, кроме пустоты.
Стена фиолетового света поглотила всё вокруг. И вот мы снова были в Реликтовых Гробницах, стояли на берегу и смотрели в непостижимое ничто. Я побледнела и попыталась отвернуться, но…
— Завеса! — Слова вырвались из меня вместе со слезами, которых я даже не заметила. — Но как?..
Артур был слева от меня, Сильви — справа. Регис стоял по другую сторону от Артура, за ним — Клэр. Варай замерла рядом с Сильви. Артур и Сильви схватили меня за руки, и мы все соединились в одну цепь.
— Это ведь тоже будущее, верно? — спросил Артур, глядя на Сильви. Мой желудок скрутило от ужаса. — Это не… не по-настоящему?
Она грустно улыбнулась и покачала головой.
— Но может им стать? Я не могу…
Я ахнула, когда кто-то резко оттащил меня от кромки воды. Я попятилась назад, словно краб, и рухнула на бок, тяжело дыша. Регис дрожал внутри моего ядра. Я мгновенно почувствовала, как он ослаб, но не могла понять, что именно произошло.
Я подняла глаза и увидела лицо Варай: её темные глаза были широко распахнуты, а лицо казалось еще бледнее, чем обычно.
— Что это, черт возьми, сейчас было? — спросила она.
— Я не уверена, — призналась я сиплым от спазма в горле голосом.
Сильви всё еще стояла в воде, но теперь её взгляд был прикован ко мне. Артур ошарашенно поднимался с черного песка, Байрон был рядом с ним. Клэр уходила дальше по пляжу — в сотне метров от нас из реки как раз начало подниматься очередное воплощение.
Тот источник тепла и энергии, которым был Регис, теперь превратился в маленькое темное пятно, выскользнувшее из меня и принявшее физическую форму. Сжавшись до размеров щенка, он стоял передо мной; его грива, обычно полыхавшая огнем, теперь едва тлела, как затухающий уголек.
— Я вообще не в восторге от этого дерьма, — устало проворчал он.
Варай вскинула брови и произнесла:
— Я… я кое-что обнаружила.
Мы дождались, пока остальные подойдут к нам. Даже Сильви приблизилась к берегу, хотя и выглядела нерешительной, бросая опасливые взгляды на речные глубины.
Казалось, Артур, Регис, Сильви и я разделяем одну на всех бездонную усталость и душевную боль после того, как Сильви объединила наши разумы и показала эти варианты будущего. Никто не проронил ни слова; мы просто использовали этот момент, чтобы прийти в себя, пока Варай объясняла суть дела.
— Что-то активно придает форму мане в этом заклинании, делает это постоянно и с невероятной силой. Оно не было наложено на это место и уж точно не пришло извне. Я не думаю, что это часть конструкции или дизайна этого места, или проекта, или как вы там это называете. — Варай замолчала и обвела нас взглядом. — Всё дело в реке. В эфире. Это не мана управляет эфиром. Совсем наоборот.
Байрон хмыкнул и, бросив короткий взгляд на Артура, спросил:
— Ты хочешь сказать, что те штуки в реке, которые постоянно на нас лезут, на самом деле творят какое-то заклинание?
Варай скрестила руки на груди, нахмурившись и пытаясь подобрать слова для объяснения. Её взгляд обратился к Сильви в поисках поддержки.
— Эфир полуразумен. Мы знаем, что он способен удерживать намерение. Сама Судьба — это и есть концентрированное сознание чистой магии.
— Но это не Судьба, — перебил Артур. — Она определенно в курсе нашего присутствия, но она не… здесь, не в том смысле, как мы привыкли понимать. Я думаю… — Он заглянул мне в глаза. — Я думаю, она полна решимости получить то, что хочет, вне зависимости от того, выберемся мы или нет.
— Судьба — это лишь один аспект великой формы всего эфира, — продолжила Сильви, выразительно глядя на Артура. — Думаю, это может быть другой аспект. Его тело.
Рот Артура приоткрылся в немом удивлении, но он тут же взял себя в руки, и его лицо напряглось от усиленной работы мысли.
— То, с чем пытается бороться Судьба — это само это неестественное сдерживание. Эфир хочет быть на свободе, хочет двигаться естественно, расширяться и занимать пространство.
— Как сахар, растворяющийся в чашке чая, — добавила Сильви, словно у неё в голове только что сложился пазл.
— Возможно, это его способ сконцентрироваться в какой-то форме…
— Чтобы сохранить контроль, — согласилась Сильви.
Я потерла кончик носа, из последних сил стараясь переварить всё это, пока во всем теле еще ощущалась слабость и тошнота от увиденных картин возможного будущего.
— Но как это нам поможет? — спросил Байрон. Его взгляд, как и взгляд Варай, метался между Артуром и Сильви, пока те говорили.
— Это объясняет ту тягу, которую излучает река, — ответил Артур, не отрывая глаз от воды. Клэр махнула рукой со своего поста, где она стояла на страже, быстро разобравшись с последним призраком. — Я не могу пересилить само тело эфира, и я не вижу его взаимодействия с маной так, как видит Варай, потому что притяжение всего эфира вокруг нас просто колоссальное.
— Но мы видели завесу, выход. — Я положила руку на плечо Сильви. — Это было в нашем будущем, значит, мы знаем, что смогли выбраться отсюда.
— Это было лишь одно из будущих, — поправила меня Сильви, переводя взгляд на Варай и Байрона. — То, что я видела, как Артур может создать портал обратно, вовсе не означает, что я знаю, как именно это провернуть. — Она поморщилась, а затем посмотрела мне за спину, в ту головокружительную пустоту. Её лицо побледнело, но она не отвела взгляда. — Но я знаю точно: на это потребуется… очень много эфира.
Все сразу поняли, что она имеет в виду: Артур и так уже израсходовал львиную долю своих запасов силы.
А ведь нам еще предстоит сразиться с божеством после всего этого.
Я посмотрела на темные, бурлящие фиолетовые воды. Почти бесконечный источник мощи, к которому он не мог прикоснуться.
Внезапно я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и обернулась к Сильви. Она смотрела на меня очень многозначительно. В её золотых глазах сияли мудрость веков и само время. Я увидела в их отражении конец всего сущего.
Что там Артур говорил о Судьбе?
«Я думаю, она полна решимости получить то, что хочет, вне зависимости от того, выберемся мы или нет».
— Этого ты хочешь, Джи-э? Конца всей жизни — вообще всей возможной жизни — в этом мире?
Последовала долгая пауза, во время которой я совершенно потеряла нить того, о чем спорили остальные. Когда голос наконец ответил в моих мыслях, в нем звучала тяжесть окончательного приговора:
— Нет.