519 глава:
Портал не был мгновенным или бесшовным. Это не было похоже на ту колючую и болезненную хватку ловушки, что пленила нас ранее. Вместо этого меня растянуло на невообразимое расстояние: одна нога всё еще оставалась в эфирном царстве, в то время как другая уже тянулась к миру материальному.
Мои глаза выкатывались из орбит. Сердце бухало в груди, словно кузнечный молот. Кровь прилила к вискам с такой силой, что, казалось, череп вот-вот разлетится на куски.
«Меня… просто… спагеттифицирует…»
Рядом со мной Регис превратился в длинное тонкое волокно темной энергии, наполовину утратив плотность. Его голос в моей голове звучал слабо, отдаваясь далеким эхом.
Внезапно меня рвануло вперед, и мои ноги неуклюже коснулись твердой земли. Экзистенциальный дискомфорт от перемещения мгновенно сменился глубокой, резонирующей болью внутри моего ядра. Но прежде чем я успел заглянуть внутрь себя, мой взгляд упал на пол у моих ног.
Варай стояла на коленях подле тела Байрона, поддерживая его голову и плечи у себя на коленях. Тессия присела рядом; её пальцы были прижаты к груди Байрона в поисках хотя бы слабого намека на сердцебиение.
Клэр замерла в стороне, и похожая на грифонью голова её экзоформы почти скребла потолок. Сильви вышла на балкон и смотрела на далекие горы, там, где мы совсем недавно сражались с силами Агроны.
Тесс взглянула на Варай и едва заметно покачала головой. Варай ответила ей тяжелым кивком.
Та ловушка предназначалась мне. Без жертвы Байрона — без талантов и усилий каждого из них — я бы застрял там, возможно, навечно.
«Можно ли было избежать смерти Байрона, будь я осторожнее, прими я более серьезные меры предосторожности?» — спросил я себя, чувствуя, как давление в ядре вызывает подступающую тошноту. Но я оборвал эту нить размышлений почти мгновенно. Я не мог позволить себе поддаться сомнениям и сожалению, не сейчас. На кону стояло слишком много.
«Битва снаружи окончена, — передала Сильви, — но, похоже, нас не было не так уж долго».
Мои пальцы впились в грудину, пока я обдумывал наш следующий шаг. Ядро ныло от распирающего давления. Формирование этого четвертого слоя совсем не походило на второй или третий. Это не было внезапным притоком и перераспределением эфира, как не было и долгим, медленным, осознанным поглощением. Когда я направлял поток реки, чтобы манипулировать пространством между мирами с помощью моей руны «пространства», пытаясь на ощупь воссоздать и обратить вспять портальную ловушку, я открыл свое ядро лишь для крохотной доли речного потока. Но даже этого оказалось слишком много для моего трехслойного ядра.
Инстинктивно я направил эфир в «Гамбит Короля», заставляя свои мысли раздробиться на десятки отдельных потоков, чтобы лучше проанализировать ситуацию.
Насколько мне было известно, я был уникален. Даже среди драконов и джиннов никто и никогда не создавал эфирное ядро. Несмотря на всю мою силу, оставалось еще так много вещей, которых я не знал, и не было никого, у кого можно было бы спросить. Моё могущество росло за счет новых озарений и укрепления ядра новыми слоями, что позволяло хранить внутри на порядки больше эфира. Но был ли это единственный путь развития для мага эфира? Смогут ли будущие поколения повторить то, что сделал я, открыв более эффективные способы усиления, как люди делали это с маной на протяжении веков?
На мгновение я представил юного мага, лежащего на полу небольшой библиотеки и читающего книгу о применении эфира для формирования новых слоев, обо всех преимуществах и опасностях этого процесса. Что было бы написано в этой книге? И кто бы её написал?
Пока одна ветвь моего сознания изучала это отступление, другая была сосредоточена на Байроне, Варай и Клэр. Я никогда не планировал заводить мисс Блэйдхарт так глубоко в пасть василиска. Она сыграла ключевую роль в нашем побеге из Реликтовых Гробниц, но какими бы впечатляющими ни были экзоформы, это не спасет её в битве против Агроны.
Варай, Байрон и Мика жаждали — даже настаивали на том, чтобы присоединиться ко мне в схватке с самим Агроной. В зале совещаний это казалось простой математикой: с ними мои шансы на успех возрастали. Но теперь — мой взгляд скользнул по неподвижному телу Байрона — жертвовать жизнью Варай в предстоящем бою казалось недопустимым расточительством.
— Варай, Клэр. Возьмите тело Байрона и возвращайтесь к Серис. Держите всех подальше от крепости. Мы не знаем, какие еще ловушки расставил Агрона.
«Гамбит Короля» служил буфером между мной и той яростью или разочарованием, которые я чувствовал от того, что оставляю Тессию при себе. Она была здесь в смертельной опасности, но я совершенно не знал планировки Тэгрин Целум и не мог почувствовать Агрону, чтобы выследить его напрямую. Тессия жила здесь, исследовала даже его личные покои. Она была мне необходима.
Варай с легкостью подняла обмякшее тело Байрона и зависла в футе над полом. Она бросила на меня тяжелый взгляд; её глаза пылали, отражая свет моей яркой короны.
— Я бы всё равно сражалась с Агроной бок о бок с тобой, Артур, даже сейчас. Но я уже знаю твой ответ. Поэтому я скажу лишь одно… закончи это. Ради Байрона. Ради Аи. Ради Олфреда и Алеи.
Она не стала ждать моего ответа и вылетела в окно, перемахнув через перила балкона, где задержалась лишь на мгновение, чтобы Клэр могла к ней присоединиться. Крылья экзоформы Клэр раскрылись; она оглянулась через плечо, махнула огромной механической рукой и последовала за Варай.
Внезапно рука Тессии оказалась в моей руке, а её голова прижалась к моей груди. Доспех-реликт перетек с неё на меня, окутывая моё тело. Она смотрела на меня снизу вверх, и теперь наши ладони разделяла лишь тонкая чешуя брони.
— Думаю, он считает, что тебе это нужнее, чем мне, — сказала она, пытаясь — пусть и не совсем успешно — звучать стоически.
Я знал, что доспех отреагировал на мою исключительную сосредоточенность на Агроне. Далекая частица моего сознания признала врожденный эгоизм этого момента: моим инстинктом было не защитить Тессию любой ценой, а получить любое возможное преимущество для себя в предстоящей схватке. Отдельный поток мыслей ответил, что победа над Агроной и предотвращение падения Эфеота с небес — это и есть способ защитить Тессию. Её и всех остальных.
Я сжал её руку крепче, затем отпустил и вопросительно указал на дверь.
— Где нам искать в первую очередь?
— Джи-э, — коротко бросила она, и мы вместе вышли из кабинета в широкий арочный коридор, уставленный чучелами мана-зверей.
Я держался на несколько шагов впереди, пока Тессия вела нас через плотный катакомбный лабиринт залов и переходов. Сильви и Регис прикрывали тыл. Хотя мы были готовы к нападению в любую секунду, в крепости не было ни единого признака жизни. Даже направив «Гамбит Короля» в «Сердце Мира», я не мог уловить никаких мана-сигнатур, кроме наших собственных.
Дважды мы натыкались на двери лестничных пролетов, которые открывались в глухие стены. На камне, преграждавшем нам путь в одном из таких пролетов, была вырезана надпись: «Не работает». Целый этаж был превращен в лабиринт: коридоры и комнаты были перемещены, создавая пути в явно поспешной и небрежной мане.
— Он играет с нами, — констатировал я, когда мы вышли к тупику с окном, над которым висела табличка: «Запасный выход».
Сильви согласно хмыкнула:
— Ребяческие попытки запутать нас и вывести из себя.
Тессия сделала долгий, успокаивающий вдох:
— Это не похоже на действия божества, загнанного в угол.
— Лично я бы предпочел, чтобы он отчаянно пытался нас не подпустить, — проворчал Регис. — Поле смерти и портал-ловушка в Гробницах обладали должным налетом торжественности, понимаете, о чем я? А это — просто оскорбление.
Наконец, когда мы добрались до зала, ведущего в то, что Тессия называла личным крылом Агроны, мы снова замерли перед неожиданным зрелищем.
В дверной проем был втиснут череп дракона, удерживающий в раскрытом состоянии две огромные, опаленные огнем двери. Пасть была распахнута настежь, вынуждая нас пройти сквозь неё, чтобы продолжить путь.
— Это… это моя мать? — спросила Сильви, бледнея. Тошнотворный жар прилил к моей шее, когда её эмоции начали перетекать в меня.
С «Гамбитом Короля», активно смягчающим мой собственный эмоциональный хаос при этой жуткой мысли, я наложил воспоминания о чертах лица Сильвии на этот череп, сравнивая размеры и форму.
Я не ответил на вопрос Сильви. В этом не было нужды.
Один за другим мы прошли сквозь челюсти и вышли с обратной стороны черепа в следующий зал. Там был расстелен широкий красный ковер, тянущийся через всю комнату в следующую.
Челюсти слегка скрипнули, когда Сильви проходила между ними, и в воздухе пронесся шепот, который я не смог разобрать. Холодная, горькая ненависть зашевелилась во мне, словно желчь.
Я сжал плечо своей спутницы по связи:
— Скоро всё закончится.
Голос, казалось, просачивался из самих камней вокруг нас:
— Какая уверенность! Ты всегда был о себе очень высокого мнения, Убийца Богов.
Мы все замерли, озираясь по сторонам. Эфир хлынул по моим каналам, собираясь в конечностях и руках, пока я готовился к ответной реакции.
— О, неужели я чувствую легкую нервозность? — продолжал голос. Это был сочный, шутливый баритон. Не было сомнений, кому он принадлежал. — Ну же, идемте, идемте. Невежливо заставлять своего Верховного Владыку ждать, особенно когда вы выбрали столь неудачное время для визита. Я весьма занят наслаждением своей победой, но, полагаю, я всегда найду время для моей дочери и её домашних питомцев.
Ковер вел через несколько роскошно обставленных комнат, после чего спускался по странно расположенной лестнице, которая, казалось, была вырублена прямо посреди уже существующего зала.
Лестница вела в огромное, пустое и безжизненное пространство. Казалось, под это крыло был отведен целый этаж — пустой, если не считать единственного сооружения. Ни стен, ни коридоров — просто гигантская пустота. В самом центре находился большой подиум, увенчанный сияющим кристаллом и окруженный вращающимися каменными кольцами; в этой пустоте он казался крошечным.
Кристаллическая структура была идентична тем, что я видел в руинах Реликтовых Гробниц.
— Джи-э, — подтвердила Тессия мгновением позже.
Агрона вышел из-за строения, купаясь в сиянии кристалла.
— Добро пожаловать, почетные гости, в самое сердце Тэгрин Целум.
Агрона, стоявший перед нами, был точной копией того голема из плоти, что был заточен в Эфеоте. Он был примерно одного роста со мной, но ветвистые рога делали его гораздо выше. Он не стал возвращать украшения, которые когда-то свисали между отростками. Вместо прежнего безвкусного вида черные, остроконечные рога, похожие на оленьи, придавали его облику внушительность, которую еще больше подчеркивал доспех из белой чешуи с красноватым отливом, облачавший его тело от горла до пят.
Моя челюсть сжалась, когда я присмотрелся к доспеху внимательнее.
Агрона наклонил голову, вскинув брови:
— О! Это выражение твоего лица… — Он рассмеялся глубоким грудным смехом. — Я знаю, о чем ты думаешь, но нет, я не делал свой доспех из тела моей когда-то возлюбленной. Поднять её череп из подземелья, чтобы поприветствовать вас в моем доме, Сильви, дорогая — вот это было бы именно то, чего хотела бы Сильвия. Но она не смогла защитить меня при жизни, даже от самой себя. Я бы не доверил ей делать это после смерти.
Он картинно провел руками в латных рукавицах по передней части доспеха, словно разглаживая чешуйки.
— Хотя, вполне возможно, это был кто-то из твоих знакомых. Я не спросил имени, прежде чем содрать с него кожу. Честно говоря, я рад, что вы здесь! Приятно иметь повод достать старое снаряжение из шкафа, понимаешь? — Его оскал стал хищным. — Нужно всегда стараться одеваться по случаю, а воссоединение с моей дочерью и приемным сыном, которого у меня здесь никогда не было, накануне моей окончательной победы… ну, это требует определенного изящества.
Я следил за болтовней Агроны одним потоком сознания, пока остальные были сосредоточены на другом.
Кристалл вспыхивал, свет быстро пробегал по нему, и я чувствовал, как внимание джинна, заключенного внутри него, распространяется по комнате; её чувства были подобны осязаемым нитям в воздухе. Она, несомненно, скармливала Агроне постоянный поток информации о каждом мурашке на нашей коже или каждом вставшем дыбом волоске на шее, читая нас, словно открытые книги.
Но её чувства были не единственным, что наполняло здесь воздух. Мне не нужно было активировать руну «пространства», чтобы почувствовать натяжение экстрамерной границы. Вот почему он опустошил этот зал: чтобы оставить больше места для того, чтобы сжать и играть с каким-то подобием карманного измерения, не слишком отличающегося от того, в котором я прятался, проходя через четвертый камень знаний.
«Вот как он победил убийц, которых подослал Кезесс», — осознал я. Теперь, когда я стоял так близко к складке пространства, это казалось почти очевидным. Агрона научился какому-то трюку, позволяющему ему создавать собственные карманные измерения. Как он это сделал — вопрос интересный, но не самый важный. Почему пространство в этой комнате было свернуто? Еще одна ловушка? С помощью «Гамбита Короля» я начал сплетать воедино плотный узел теорий, которые рисовали ясную картину.
— Ну же, не стойте у лестницы, входите, — продолжал Агрона, широко разведя руки.
Ковер под нашими ногами пришел в движение, и нас всех потянуло вперед на несколько футов, прежде чем я обрушил свою волю против его силы. Ковер разорвался пополам, сминаясь перед нами. Мгновенно он превратился в кровавый след, который быстро стек в решетки под тем местом, где мгновение назад лежал ковер.
Агрона, казалось, не обратил на это внимания:
— Тессия Эралит. Тесс. «Мясная марионетка Сесилии». Рад видеть тебя снова. Кто бы мог подумать, что однажды ты снова станешь сама собой, с полностью функционирующим телом и новеньким сияющим белым ядром — кстати, неплохой трюк. Подумать только: так усердно трудиться, чтобы освободиться от всякой цели и от всего, что делало тебя особенной. Ты могла бы стоять за плечом величия, но теперь ты станешь ничем. Когда этот мир исчезнет, не останется никого, кто мог бы помнить твои жалкие достижения.
Тесс застыла рядом со мной, её желваки заходили ходуном.
— Не смей говорить с ней, — ответила Сильви, выступая вперед и вставая между Агроной и всеми нами как раз в тот момент, когда я собирался сделать то же самое. — У тебя нет права обращаться к Тессии. Неужели ты действительно собираешься провести свои последние мгновения именно так, отец? Тратя эти последние вздохи на грубые, пустые издевательства?
— Какой яростной драконицей ты стала, — отозвался Агрона. Его пальцы перебирали края драконьей чешуи на доспехе. — Ты могла бы стать чем-то гораздо большим, но увы. У Кезесса Индрата есть особый талант превращать в руины всё, к чему он прикасается, и даже моя кровь не смогла защитить тебя от этого.
— Всё кончено, Агрона, — произнес я. Мы с Тессией вышли вперед, встав по обе стороны от Сильви, в то время как Регис защитно прижался к другому боку Тессии. — Я убью тебя, и твой народ будет ликовать, узнав о твоей смерти.
— О, ну разумеется, Убийца Богов. Ты, бессердечный брут. Жестокий убийца в этой жизни и в прошлой. Даже прикончил девчонку своего лучшего друга — и не единожды, а дважды! — Он цокнул языком, скрестил руки на груди и насмешливо покачал головой.
— Только представь: я приложил столько усилий, чтобы дать Сесилии и Нико второй шанс в этом мире после того, как ты вырвал сердце Нико, пронзив мечом грудь Сесилии... и всё лишь для того, чтобы ты явился сюда и проделал всё это снова.
Я слегка склонил голову набок. Одним потоком сознания я поддерживал этот диалог, в то время как остальные рассредоточились вокруг: они отслеживали состояние моих друзей, прощупывали края карманного измерения, считывали ману и эфир, взаимодействующие с зондирующими чувствами Джи-э, и, что самое важное, тянулись к связующей нити Майр, которой она соединила меня с Кезессом.
— Я не убивал их, — пояснил я, удивленный тем, как мало он знал о произошедшем. — Ты превратил Сесилию в нечто неузнаваемое, а Нико был готов следовать за ней в любую дыру, какой бы глубокой и темной она ни была. Пока ты присутствовал в их жизнях, для них не существовало возможности искупления, но моя победа и не требовала их покаяния.
Я посмотрел на Тессию.
— Я не прощаю ни одного из них за те ужасные вещи, что они совершили здесь, и уж тем более за то, что они использовали твоё тело как орудие для своих преступлений. — Мой взгляд вернулся к Агроне и ожесточился. — Но Сесилия не выбирала судьбу Наследия. Это сделало её мишенью в обеих жизнях, лишив даже призрачного шанса на нормальность. Поэтому я отобрал это у неё, вырезал эту силу и открыл им путь назад, на Землю. Там они проживут обычные, лишенные магии жизни. Не потому, что они этого заслужили, а потому, что это нанесло удар по тебе. Найдут ли они там свое искупление — я никогда не узнаю, и я смирился с этим.
— «Я смирился с этим», — передразнил Агрона, качая рогатой головой из стороны в сторону. — Как зрело с твоей стороны. Уверен, семьи и кланы всех тех людей, которых они убили, служа мне, отнесутся к этому с полным пониманием. — Он небрежно взмахнул рукой в мою сторону. — Твоё высокомерие воистину поразительно. В конце концов, ты пришел сюда, по сути, в одиночку, полагая, что сможешь убить меня. Какая дерзость.
Мои губы тронула едва заметная улыбка.
Нить, связывающая меня с Кезессом, раскалилась. Я почувствовал, как открывается портал, ощутил стремительное приближение, искажение пространства и перераспределение всей энергии в обоих мирах.
— Я не один.
Глаза Агроны метнулись влево в тот самый миг, когда белый свет начал сгущаться, обретая очертания двух фигур. На мгновение два силуэта замерли в этом сиянии, словно дыры, прожженные в самой реальности.
Мгновение спустя ауры Кезесса и Виндсома заполнили Тэгрин Целум; оба асуры пристально смотрели через пустое пространство зала на Агрону.
— Наконец-то, — произнес Агрона с приветливой улыбкой.
Ловушка, которую я предчувствовал, захлопнулась.
Виндсом плавно выступил перед Кезессом, чье выражение лица даже не дрогнуло. Эфир напрягся вокруг него, когда он физически вцепился в края карманного измерения прежде, чем те успели сомкнуться вокруг пары.
За спиной Виндсома Кезесс оставался неподвижен, но мир вокруг него, казалось, пришел в движение, меняя форму. На краткий миг он предстал одновременно и как нестареющий, спокойный мужчина, и как возвышающийся дракон в бело-золотой чешуе. Пол и потолок деформировались и трескались, подстраиваясь под его мощь.
Брызги крови окропили пол, пространство мучительно скрутилось. Активировав божественную руну пространства, я оттолкнул Сильви и Тессию прочь, создавая дистанцию между ними и закрывающейся ловушкой.
Баланс сил изменился настолько внезапно, словно из комнаты разом выкачали весь воздух. Перед глазами всё побелело. Резкий грохот падающих камней ударил по ушам, легкие заполнила пыль. Тревога Сильви отозвалась в моих мыслях, а Регис шевельнулся рядом, защитно активируя руну Разрушения.
Я несколько раз моргнул, возвращая себе зрение. Кезесс исчез. Виндсом стоял ровно на том же месте, что и мгновение назад. Его глаза, подобные двум сияющим галактикам в глазницах, были широко распахнуты, губы беззвучно шевелились.
По его щеке начала сочиться кровь, темное пятно расплывалось по мундиру военного образца; красный цвет медленно захватывал золотые элементы на черном фоне. Свет и жизнь угасали в его глазах, и запоздалое «О...» сорвалось с окровавленных губ. Затем его тело рухнуло, распадаясь на несколько частей.
В комнате воцарилась затяжная, тяжелая тишина.
Регис сделал шаг вперед, с любопытством наклонив голову и изучая кровавую груду.
— Ну что ж... Похоже, Виндсом сегодня не в духе. Сложил полномочия, так сказать.
Агрона, стоявший в двадцати футах у хранилища джинна, разразился хохотом. Он не сдвинулся с места, но мана вокруг него яростно взбушевалась. Он смеялся долго, очень долго.
— О, а это было хорошо! — Он смахнул слезу и посмотрел на меня уже серьезнее. — Отличная работа, Артур. Я знал, что именно ты сможешь убедить Кезесса покинуть его нору. Долгая, медленная смерть, которую он примет, пока его тело будет увядать и истощаться в этой тюрьме... думаю, это именно то, чего джинны пожелали бы ему. Согласна, Джи-э?
«Артур...» — голос Сильви зазвучал в моих мыслях. Она отпрянула, не в силах поддерживать постоянную связь из-за работы «Гамбита Короля», но позволила своей неуверенности просочиться в мой разум.
Её страх был оправдан, но я его не разделял.
— Разве ты не хочешь проверить его? Убедиться, что он действительно заперт? — спросил я ровным голосом, напустив на лицо маску любопытства.
Брови Агроны сошлись на переносице, пальцы напряглись. Мана выгнулась наружу в ответ, заставив вращающиеся кольца хранилища Джи-э задрожать на своих орбитах.
— Боюсь, игры окончены. Это было занимательно, но всё разыгралось в точности так, как и планировалось. Вы мне больше не нужны — ни ты, ни моя дочь, ни эта мясная марионетка, так что пора...
— Я настаиваю, — перебил я его.
Агрона среагировал мгновенно, его сила ударила наотмашь. Сам воздух разделился, превращаясь в оружие — пустое пространство, где частицы маны и материи были разорваны в клочья.
Регис перешел в бесплотное состояние прямо перед атакой, скользнув в мою грудь.
Промежуточное пространство карманного измерения уже растягивалось между нами, когда я распахнул его с помощью божественной руны пространства. Оно поглотило атаку Агроны, а затем обернулось вокруг нас обоих.
Его лицо исказилось в яростном оскале, но он уже показал мне, как быстро может захлопнуться его ловушка, когда поймал Кезесса. Его высокомерное сияние победителя скисло, превращаясь в гниющий страх. Последним мимолетным образом материального мира, прямо перед тем как карманное измерение сомкнулось вокруг нас, была Сильви — её черты лица застыли в суровом контроле, — хватающая паникующую Тессию. А затем пустота втянула нас в себя.
В некотором смысле не казалось, что мы вообще сдвинулись с места. Мы всё еще стояли на твердом камне, вокруг расстилалась всё та же широкая пустая зала. Но воздух стал холоднее, а заряд маны и эфира изменился. Когда моё зрение сфокусировалось, комната словно расширилась до бесконечности. На периферии моего восприятия поднялся туман, изгибаясь над нашими головами, будто я смотрел на мир изнутри снежного шара.
Кезесс, стоявший в сотне футов от нас, медленно повернулся. Фиолетовые молнии, казалось, вспыхивали в грозовой пурпуре его радужек.
Агрона поспешно разгладил черты лица, нацепив кривую, почти поздравительную ухмылку. В неопределенных пределах этого пространства он сразу стал казаться меньше, незначительнее.
— Что ж, весьма недурный трюк. — Его лицо напряглось, воля надавила на стены этого пространства, но внешнее измерение толкнуло в ответ, не позволяя ему уйти. — Впечатляет. Ты что же... коконом обернул моё измерение внутри другого?
Я покачал головой, глядя на него, как на не слишком сообразительного ребенка.
— Это потребовало бы больше усилий, чем нужно.
Всё, что потребовалось — это сжать пространство вокруг его карманного измерения в тот момент, когда нас туда затягивало; едва заметный всполох силы через руну пространства. Он не мог открыть проход, чтобы выйти, потому что внешнее давление было слишком велико. Единственным выходом было то, что я сам отпущу руну.
Кезесс смотрел на меня.
— Виндсом?
Я покачал головой.
— Мертв.
Ноздри Кезесса раздулись, он снова перевел взгляд на Агрону.
Но Агрона всё еще был сосредоточен на мне.
— После всего этого, после всего, что ты узнал... ты запер нас двоих в одной коробке и всё равно собираешься принять его сторону? — Он закатил глаза. — По сравнению с его геноцидом, в чем именно заключаются мои преступления? В том, что я сделал свой народ сильным? В борьбе против его авторитаризма? В помощи последнему представителю расы джиннов добиться справедливости за уничтожение её народа? — Теперь он жестикулировал при каждом слове. — Уверяю тебя, Артур, если ты взвесишь на часах мертвецов, павших от его руки, против моих — его погребальный костер будет в сотни раз выше.
Конечно, это число было гораздо больше, чем знал даже Агрона. Я демонстративно помедлил, обдумывая его слова.
Справа от меня был Агрона, чьи преступления были направлены непосредственно против меня и моих близких. Его война убила моего отца и слишком многих моих друзей. Он зарезал Сильвию, которая любила его, и приказал убить мою спутницу по связи — собственную дочь. Любого из этих деяний было достаточно, чтобы приговорить его к смерти в моих глазах.
Но слева был Кезесс. Он привел меня в свой мир, тренировал меня, назвал асурой. Да, мы сталкивались, и те, кого я любил, страдали из-за его приказа применить технику Пожирателя Миров, но даже это было актом войны. В прошлой жизни я сделал почти такой же выбор. Нет, преступления Кезесса были направлены не против меня, а против тех, кто давно мертв. Против людей, которых я никогда не знал, цивилизаций, что существовали лишь как тусклые точки на карте в моем сознании.
— Я не одобряю то, что сделал Кезесс, но я его понимаю, — ответил я, снимая заслоны со своего ядра, так что эфир затопил моё тело, поднимая меня над землей. — И когда ты будешь мертв, а мы спасем этот мир и Эфеот, мы сможем защищать их вместе. Более человечным способом. — Я не смотрел на Кезесса, когда говорил это.
Агрона не выглядел удивленным, лишь горько рассмеялся.
— Дурак до самого конца. Я бы сказал, что он пережует и выплюнет тебя, но я этого не допущу. Вы всё еще в ловушке в самом сердце моей власти, оба отрезаны от своих сил. — Его лицо прорезала жуткая улыбка. — Что ж, иди сюда. Ты так желал смерти, а я, если уж на то пошло, весьма милостив...