Ло Чжань вышел из ванной, подошёл к креслу у панорамного окна и взял с журнального столика вибрирующий телефон.
На экране высветилось: «Тань Юньчан».
Он опустился в кресло, вытирая влажные волосы, провёл пальцем по экрану и принял вызов.
— Что случилось? — спросил Ло Чжань.
— А что могло случиться, хозяин? Конечно, твой план случился! — раздался голос Таня Юньчана. — Твой брат согласился сотрудничать?
— Ага, — лениво отозвался Ло Чжань.
— Правда согласился? А я думал, он обязательно захочет посмотреть, как ты будешь мучиться. — Помолчав, Тань Юньчан с подозрением спросил: — Ло Сюй ведь не выставил тебе каких-нибудь условий? Например, что он поможет тебе скрыть всё от семей Тан и Ло, только если ты вернёшься и унаследуешь семейный бизнес?
Ло Чжань, глядя на ночной пейзаж за панорамным окном, слегка прищурился. Помолчав пару секунд, он ответил: «Нет».
— Ну и хорошо, ну и хорошо. Хоть раз твой брат сделал доброе де…
— Хотя, в общем-то, почти.
— …? — Тань Юньчан осёкся. Лишь спустя мгновение он пришёл в себя и поспешно заговорил: — Что значит «почти»? У нас в команде INT все на тебя рассчитывают! Только не говори, что ты и правда собрался бросить нас и вернуться наследовать семейную компанию, чтобы стать большим начальником!
На другом конце линии воцарилось молчание. Тань Юньчан всё сильнее нервничал. Ему уже казалось, что он вот-вот соберёт всю команду INT и лично примчится к Ло Чжаню, лишь бы тот передумал.
И тут из трубки донеслась тихая усмешка.
— Не собираюсь, — он снова поднял руку и продолжил вытирать волосы. В его чёрных глазах, видневшихся между влажных прядей, мелькнула ленивая, холодная усмешка. — Столько лет я просидел под колпаком семьи Ло. Теперь, когда наконец представилась хоть маленькая возможность выбраться, думаешь, я стану её упускать?
Тань Юньчан выдохнул с облегчением.
— Но что ты тогда имел в виду?
— Конечная цель Ло Сюя, конечно, та же. Только не как условие, а как ставка в пари.
— Пари?
— Ага, — Ло Чжань опустил руку. — Мы заключили пари. Условия для моей победы: два месяца я должен притворяться роботом для Тан Жань и ни в коем случае не раскрыть себя.
Тань Юньчан тут же спросил: «А его?»
Ло Чжань усмехнулся уголком губ и произнёс что-то в ответ.
На том конце воцарилась долгая тишина.
Наконец Тань Юньчан удивленно произнёс: «Вот это да… Вы, богатые наследнички, все любите такие... изысканные развлечения?»
Ло Чжань холодно усмехнулся: «Он хотел меня подставить. Думаешь, я позволю ему отделаться так легко?»
— Но ставки у вас совсем неравные. Если так посмотреть, то в проигрыше именно Ло Сюй. И он всё равно согласился?
Улыбка Ло Чжаня померкла.
Спустя несколько секунд он лениво откинулся в кресле: «Разве можно сравнивать сложность моей части и его части?»
— Тоже верно, — вздохнул Тань Юньчан. — Два месяца притворяться роботом... К тому времени, наверное, уже доставят нового робота, которого мы заказали?
— Угу.
Выслушав отчёт Таня Юньчана о том, как в лаборатории продвигается подготовка к его «маскировке», Ло Чжань уже собирался завершить разговор.
Но Тань Юньчан не дал ему повесить трубку и проникновенно произнёс: «Чжань-гэ».
— … — Ло Чжань холодно и с нескрываемым отвращением ответил: — Не называй меня так. Ты вообще-то на пять лет старше меня, забыл?
— Ну так ты же с юных лет учился по ускоренной программе. В лаборатории все старше тебя, — не осмелившись жаловаться, ответил Тань Юньчан. — У меня к тебе просьба.
Ло Чжань ещё после этого «Чжань-гэ» догадался, к чему всё идёт. Лениво развалившись в кресле, он опустил веки.
— Говори.
— Цяньхуа сказал, что ты знаком с Лань Цзинцянем, это правда?
Ло Чжань нахмурился.
— С кем?
— Лань Цзинцянь. Ну тот, кто за последние пару лет стал настоящей звездой в области систем управления, основатель Auto. Линь Цяньхуа говорил, что вы познакомились в прошлом году на международной конференции по искусственному интеллекту. Мне рассказали, что вы отлично поладили.
Уже на середине объяснения Ло Чжань понял, о ком речь.
— Ты про Мэттью?
— А? — Тань Юньчан растерялся, а потом сообразил. — А, это его английское имя? Сейчас проверю... Точно, он самый.
Ло Чжань поднялся с кресла и не спеша направился в глубину спальни.
— И что с ним?
— Он вернулся в Китай!
— …
От этого неожиданного вопля Ло Чжань даже застыл на месте. Придя в себя, он нахмурился и недовольно посмотрел на телефон.
— Он что, твой родной отец? Чего ты так радуешься?
Тань Юньчан был слишком возбуждён, чтобы обращать внимание на его слова.
— Да я бы и сам хотел, чтобы он был моим отцом! Но ему всего тридцать шесть или тридцать семь лет. Только если он не в одиннадцать-двенадцать лет не натворил дел, иначе нам с ним отеческого родства не видать.
Успокоив нервы после внезапного крика, Ло Чжань лениво опустил взгляд и спросил: «И чего ты тогда хочешь?»
Тань Юньчан возбуждённо заговорил: «Раз вы знакомы, да ещё, по словам Линь Цяньхуа, отлично поладили, может, устроишь встречу? Познакомишь его с нашей лабораторией?»
— С лабораторией или с тобой?
— Хе-хе-хе... Ну, заодно и со мной тоже.
Ло Чжань лениво опустил веки и с холодной усмешкой произнёс: «Насколько я знаю, его не интересуют мужчины».
— ??? — Тань Юньчан несколько секунд переваривал услышанное, а потом возмущённо выпалил: — Меня тоже!
Ло Чжань холодно усмехнулся: «Тогда чего ты так рвёшься с ним познакомиться?»
— Это совсем другое! Лань Цзинцянь — мой кумир номер один! Я ещё несколько лет назад узнал о его истории. Это же просто идеальная история успеха современного молодого человека! Бедный студент без гроша в кармане, который с нуля всего добился сам и стал одной из самых ярких фигур в области систем управления. Вся его жизнь будто пятисоттомный роман, где главный герой постоянно всех уделывает!
Ло Чжань, раздражённый болтовнёй Тань Юньчана, лениво бросил: «М-м… Тогда как-нибудь на днях приглашу вас всех вместе поужинать».
— Отлично! Спасибо, Чжань-гэ! С этого дня ты мне как родной брат! Спокойной ночи, братишка!
— …
Ло Чжань без всякого выражения лица завершил вызов. Он небрежно бросил телефон в сторону, но, убирая руку, вдруг замер. Спустя несколько секунд он медленно наклонился и поднял со стола ту самую монету. Несколько мгновений он молча смотрел на неё. Затем тихо, почти беззвучно, усмехнулся.
— Если бы я знал раньше, то не согласился бы. Ты хоть представляешь, как много я поставил ради тебя и одной-единственной монеты?
Ночь незаметно вступила в свои права. В гнезде на ветке за окном сонный птенец потерся головкой и тихонько пискнул во сне.
На следующий день, после полудня, семья Тан прислала за Тан Жань две машины. В первую погрузили все вещи девушки. Вторая была тем самым кабриолетом, за рулём которого сидел водитель, приезжавший за ней раньше.
Ян Илань проводила Тан Жань до машины. Даже когда девушка уже осторожно села в салон, пожилая женщина всё никак не могла отпустить её руку. Глаза у неё покраснели, слёзы стояли на ресницах, но она всё равно через силу улыбалась.
— Сяо Жань, когда приедешь в семью Тан, обязательно береги себя, хорошо? Не позволяй никому тебя обижать. Сразу звони бабушке, если что-то случится. В крайнем случае... в крайнем случае бабушка заберёт тебя обратно к себе. Хорошо?
Тан Жань сидела в машине. Над головой было знойное летнее небо, вокруг звенели неумолкающие цикады и палило ослепительное солнце, которого она никогда не увидит. Воздух был тяжёлым, влажным и душным. Она крепко сжимала пальцы, но ладони казались ледяными. Тан Жань медленно выровняла дыхание и слегка улыбнулась.
— Бабушка Ян, я буду жить в семье Тан хорошо, не волнуйся... Я тоже буду тебе звонить. И ещё я хочу услышать, как заговорит малыш дяди и тёти.
— Хорошо, хорошо, — сдерживая слёзы, с натянутой улыбкой ответила Ян Илань. — Когда он научится ходить, бабушка обязательно приведёт его к тебе. Ладно?
— Угу, — тихо сказала Тан Жань. — Тогда договорились, бабушка.
— …
Даже руку, которую совсем не хочется отпускать, всё равно однажды приходится разжать. Как и человека, которого совсем не хочется провожать взглядом, всё равно приходится отпустить.
Машина влилась в поток других автомобилей и поехала по улице. Расстояние, которое невозможно было оценить невооружённым глазом, увеличивалось с каждой минутой. Когда автомобиль свернул на перекрёстке, Тан Жань осознала, что теперь Ян Илань уже не сможет её увидеть.
Улыбка на её губах медленно исчезла. Она хотела сдержаться, но не смогла, под тяжестью чувств уголки её губ всё же опустились. Девушка медленно склонила голову, и глаза её покраснели. С сегодняшнего дня она осталась совсем одна. Но даже одной ей нужно продолжать жить.
***
В главном особняке семьи Тан.
Госпожа Хан сидела на диване с мрачным выражением лица. Обеими руками она опиралась на трость, а большие пальцы бессознательно тёрлись друг о друга — это была её привычка, когда она о чём-то глубоко размышляла.
Справа от неё сидел Тан Шисинь. Его лицо тоже было серьёзным, было видно, что мысли его заняты чем-то тяжёлым.
Спустя долгое молчание госпожа Хан вдруг спросила: «Это действительно он вернулся?»
Тан Шисинь очнулся от своих мыслей и поднял голову.
— Я уже поручил всё проверить. Судя по его биографии, это действительно тот самый Лань Цзинцянь, которого мы знаем.
Госпожа Хан лишь нахмурилась, ничего не ответив.
Тан Шисинь обеспокоенно продолжил: «Все эти годы я не следил за новостями о нём. Конечно, я слышал, что основатель Auto, Мэттью, — молодой предприниматель, который приехал из Китая и с нуля построил своё дело, но мне и в голову не приходило связать это имя с ним. Только сейчас, когда он неожиданно вернулся в страну и отечественные финансовые журналы начали о нём писать, я понял, что речь идёт именно о нём».
— Известно, зачем он вернулся? — спросила госпожа Хан.
— Официально заявлено, что он приехал, чтобы способствовать развитию отечественной отрасли систем управления. Но многие в деловых кругах говорят, что на самом деле он хочет занять свою долю рынка. Что же касается личных причин... — Тан Шисинь нахмурился и не договорил.
Госпожа Хан прекрасно понимала, чего опасается её сын. Более того, чашка, которую она только что нечаянно разбила, услышав эту новость, стала следствием тех же самых тревожных мыслей.
Помолчав, она постучала тростью по полу.
— Тан Жань уже забрали?
— Она уже едет сюда, — ответил Тан Шисинь. После долгого колебания он всё же заговорил: — Мама... может, нам просто рассказать Лань Цзинцяню о существовании Тан Жань? Возможно, это помогло бы наконец положить конец вражде, которая тянется с тех времён.
— Нет, — ответила госпожа Хан не задумываясь.
— Но...
— Никаких «но»! — резко перебила она сына. — Я ещё тогда говорила тебе, что этот парень только с виду холодный и сдержанный. На самом деле он чрезвычайно расчётлив и совсем не из тех, кем можно манипулировать! Сейчас он вернулся. Если он так и не узнает о существовании Тан Жань, возможно, та история останется в прошлом. Но если он всё-таки узнает...
Она пристально посмотрела на сына.
— Как думаешь, он сможет проглотить эту обиду?
— Я боюсь, что пламя невозможно скрыть в бумаге [1]...
---------------------[1] 纸包不住火 (zhǐ bāobuzhù huǒ) огня в бумагу не завернёшь; обр. шила в мешке не утаишь, тайное становится явным---------------------
— Хоть в бумаге, хоть где, но скрыть! — лицо госпожи Хан помрачнело. — Ты хочешь сказать, что я тогда ошиблась, вынудив его уехать за границу? Теперь собираешься меня за это упрекать?
Тан Шисинь лишь молча сидел с мрачным лицом, ничего не ответив.
Госпожу Хан сейчас совсем не заботило выражение лица сына.
Она ненадолго задумалась, потом тяжело вздохнула.
— Впрочем, хорошо, что её всё-таки забрали домой. Если бы она сейчас оставалась снаружи, то была бы словно бомба замедленного действия. Ни минуты покоя нам не будет, — она обернулась к сыну и поднялась с места. — Я с ней встречаться не буду. Ты сам её успокой, а потом отвези в боковой особняк.
— Тан Жань всё-таки слепая. В боковом особняке даже прислуга бывает редко, и о ней могут не суметь как следует позаботиться. Может, лучше ей жить здесь, вместе с нами...
— В боковом особняке что, нет стационарного телефона? Если ей что-то понадобится, разве она не сможет просто позвать людей? — недовольно перебив его, госпожа Хан остановилась возле дивана, опираясь на трость, и понизила голос: — Раньше ещё можно было закрывать на это глаза. Но теперь, когда Лань Цзинцянь вернулся в страну, всё, что связано с Тан Жань, должно оставаться как можно менее заметным. Чем меньше слуг будут с ней контактировать, тем лучше. Запомни: Лань Цзинцянь ни в коем случае не должен узнать о существовании Тан Жань.
Тан Шисинь сдержался, но, вспомнив маленькую девочку, которую когда-то собственными руками отправил из дома, всё же не выдержал: «Мама... как бы там ни было, Тан Жань — ваша родная внучка. А вы...»
— Замолчи!
Госпожа Хан внезапно пришла в ярость и с силой ударила тростью о пол.
Тан Шисинь замолчал. Он понимал, что его слова задели самую болезненную тему, о которой мать не позволяла никому даже заикаться, поэтому лишь с мрачным лицом проглотил всё, что хотел сказать.
Госпожа Хан всё ещё стояла на месте, тяжело и прерывисто дыша от гнева.
— Твоя сестра вышла замуж за границей с незапятнанной репутацией! Она не имеет никакого отношения к тому мужчине! И у меня нет никакой внучки! Если ты ещё хоть раз посмеешь заговорить об этом позоре, не вини меня за то, что я перестану считать тебя своим сыном!
С этими словами госпожа Хан, не оборачиваясь, вышла из комнаты.