– Ха-ха-ха! Чёрт, это было смешно! Ты видела своё лицо? Просто нечто! – Люцифер громко смеялся, наблюдая, как Гея вздрогнула от его слов о том, что он – Бог Зла. – Ха-ха, да расслабься! Я не бог. И уж точно не злой.
Афродита тоже тихо хихикнула, что Гее явно не понравилось.– И тебе тоже достаточно забавно, чтобы хихикать? – спросила она, приподняв бровь.
Афродита подавила смешок и посмотрела на Гею.– Ну, он сказал это так убедительно. А тебе правда стоило увидеть своё лицо – это было уморительно.
Сказав это, она снова рассмеялась.
Гея лишь вздохнула и нашла, где присесть.– Знаете, у меня нет времени на ваши шуточки. Так что давайте пропустим этот смех и поговорим о том, кто вы на самом деле. Раз вы не бог, вы должны быть чем-то. И чем-то во много раз более могущественным, чем мы, боги. Так не хотите рассказать, что это?
Она даже не пыталась остановить их насмешки, а просто задала вопрос, который её действительно интересовал.
Люцифер вздохнул. Он знал, что Гея не успокоится, пока не получит ответ. Решил дать ей полную версию – или, по крайней мере, ту, что стоило рассказать.
Он поднялся с ложа и принял вид сказителя.– Всё началось двенадцать миллиардов лет назад. Мой Отец, Бог, пробудился ото сна – не знаю, как долго Он спал или как вообще оказался там. Всё было поглощено тьмой. Ни единой искорки света, кроме того, что исходил от Него Самого. Тогда Отец создал свет в форме двух мальчиков – Самаэля Светоносца и Михаэля Демиурга. Они были первыми сыновьями Бога, нашего Отца.
Люцифер сделал паузу, его взгляд стал отстранённым.– Но в одном из этих мальчиков таилась частица тьмы. Отголосок того хаоса, из которого Отец их сотворил. И это был Самаэль, старший из близнецов. Он рос рядом с Отцом и братом, пока мальчикам не захотелось других братьев и сестёр. Отец пошёл им навстречу и создал других детей. Он создал место, которое мы называли домом, – Небеса. И они жили в Его благодати… до тех пор, пока десять миллионов лет назад первенец, Самаэль, не возжелал трона своего Отца и не захотел стать новым Богом.
Голос Люцифера стал холоднее, театральным.– И он сказал: «Взойду на небо, выше звёзд Божьих вознесу престол мой, и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». И это стало искрой восстания. Самаэль поднял треть небесных сил и с помощью шестерых своих братьев и сестёр выступил против Отца. Война длилась много лет, пока наконец Отец не сказал «довольно». Он дал Михаэлю силу переломить ход битвы, что привело к изгнанию Самаэля и его шестерых сообщников в Ад – с запретом когда-либо возвращаться домой. И с того дня Самаэль стал Дьяволом. Воплощением Зла. Грехом Гордыни. Повелителем Ада. Блудным сыном. Он стал Люцифером Утренней Звездой.
Люцифер встал, и его форма изменилась. Проявились изящные рога, тень крыльев, глаза вспыхнули темнее.– Вот кто я, Гея. Я не бог. Я был посланником одного. Теперь я – противник Бога. Дьявол. Вот кто я.
Гея разглядывала его новый облик. Надо признать, он не был таким страшным, как она ожидала.
Люцифер, словно прочитав её мысли, покачал головой.– Если ты думаешь, что это моя окончательная, демоническая форма, то тебя ждёт большой сюрприз.
В другом месте.
Человеческая фигура летела в сторону региона столь тёмного, что, казалось, сам свет боялся туда проникнуть.
– Итак, выяснил, что случилось с Ураном?
Громовой голос, прозвучавший из самой тьмы, заставил мурашки пробежать по спине прибывшего.
– Да, отец. Я слышал, Уран был убит собственным сыном, Хроносом, по наущению его матери, Геи, в гневе за то, что Уран заточил их детей здесь, в Тартаре.
Прибывший был мужчиной с длинными струящимися чёрными волосами и глазами цвета ночи. Танатос. Один из детей бога Эреба и богини Нюкты. Бог смерти и нынешний правитель Тартара.
– Ха! Я всегда знал, что Гея опасна в гневе. Она даже собственного мужа убила из-за пары уродливых отпрысков. Будь я на месте Урана, я бы прикончил их самолично, – прозвучал ещё один, обольстительный голос, от которого Танатосу стало ещё страшнее.
– Так что мне делать, мать, отец? Должен ли я побороться за титул Царя Богов? Или мне тоже отказаться, как и вы? – спросил Танатос совета у своих родителей, Нюкты и Эреба.
Голос Нюкты прозвучал снова, твёрдо и холодно:– Ты не сделаешь ничего подобного. Ты – воплощение смерти, так что твоё место здесь, в Тартаре. Кроме того, мы поклялись никогда не вмешиваться в их дела, и мы намерены держать эту клятву.
С этими словами Нюкта умолкла.
Танатос кивнул и покинул владения родителей, вернувшись в среднюю часть Тартара, где стоял его трон.
– Нюкта, придёт время, когда мы не сможем его удержать. Ты же знаешь его желание стать Царём Богов с самого дня рождения. Его будет трудно сдерживать дальше. Может, нам стоит… ты знаешь, позволить ему побороться за титул, – попытался уговорить её Эреб.
Но Нюкта была непреклонна в своём решении держаться подальше от дел Урана, Геи и их потомков. Её даже не волновал титул Царя Богов – она считала его пустышкой, ведь побеждает всегда сильнейший.
– Пусть он достанется им. А если Танатосу это не понравится… я заставлю его смириться. Даже если для этого ему придётся умолять меня об этом.