– А-а-аргх! А-а-а-аргх!
– Пожалуйста, пусть это прекратится! Я больше не могу!
Женщина лежала на ложе, раскинув ноги, пытаясь вытолкнуть из себя что-то. Она кричала от боли, пронзавшей всё её существо.
Эта женщина – богиня плодородия, деторождения, материнства, комфорта и благополучия.
Она рожала своего шестого ребёнка – и, возможно, последнего, ведь пережить судьбу предыдущих пятерых она бы не смогла.
Гея и нимфа Адамантея помогали при родах, а также должны были помочь скрыть дитя от её мужа.
– Ты должна быть сильной! Ты же богиня деторождения, ей-богу! Для тебя это должно быть легко!
Гея держала Рею за руку, вливая в неё часть своей энергии.
Адамантея улыбалась, глядя на младенца, готового вот-вот появиться на свет.– Осталось лишь чуть-чуть поднатужиться, и всё будет кончено.
Её слова дали Рее новый прилив сил и надежды. С последним криком и невероятным усилием она произвела на свет новое божество. Рождение отозвалось дрожью во всём Греческом царстве, и все его боги знали: этот ребёнок не доживёт до следующего дня.
Адамантея приняла младенца и передала его измученной матери, которая прижала дитя к грузи с любовью и болью в глазах.
– Мальчик. Как и двое предыдущих, – улыбнулась Рея, глядя в ясные голубые глаза своего сына. – Я не позволю ему повторить их судьбу. Поэтому вверяю своего мальчика тебе, Адамантея. Дай моему ребёнку приют на твоём острове – это единственное место, куда не проникнет взор Хроноса. И попроси Люцифера наставить его, обучить, чтобы однажды он смог освободить своих братьев и сестёр. Я буду навещать его, чтобы не вызывать подозрений у Хроноса.
Она говорила сквозь слёзы — слёзы радости и боли. Радости от того, что сын выживет. Боли от новой разлуки.
Гея вздохнула, видя страдание дочери и понимая её. Она сама через это прошла, когда Уран заточил её детей-уродцев, что и привело к его гибели.
Её даже удивляло, как Рея сохранила рассудок за все эти годы, продолжая рожать детей Хроносу – тому, в ком не было ни капли отцовской любви, кто пожирал их, чтобы избежать проклятия отца.
– Разве ты не назовёшь ребёнка, Рея? – спросила Гея, собирая камни и складывая их так, чтобы Хронос принял их за новорождённого, которого Рея должна была ему отдать.
Рея и не думала об имени, торопясь передать младенца. Она снова улыбнулась, глядя на сына.– Его будут звать Зевс. Ибо он рождён, чтобы править. Забирай его, Адамантея.
Передав ребёнка, она отпустила нимфу, которая превратилась в огромного орла и устремилась в сторону острова.
Гея, видя, что Рея вот-вот разрыдается, обняла её.– Не волнуйся, дорогая. Однажды вы воссоединитесь – ты, он и остальные твои дети. И поверь, он в надёжных руках. Он вырастет сильным и достойным мужчиной. Тебе же нужно думать, как подсунуть Хроносу этот камень, чтобы он ничего не заподозрил.
Рея послушалась матери, успокоилась и взяла камень, наложив на него иллюзию, чтобы тот издавал звуки детского плача.
– Думаю, этого хватит, чтобы обмануть его. Надеюсь, Люцифер действительно поможет моему сыну стать достаточно сильным, чтобы остановить Хроноса, как ты и говорила, мать.
Она вспомнила, как Гея предложила отдать ребёнка на попечение Люциферу. Когда они спросили его мнения, то чуть не поклялись, что не делали этого: Люцифер смотрел на них, как на идиотов, решивших, что он годится в няньки. Что он, сиделка, что ли? Он отказался, сказав, что может лишь предоставить опекунов и давать советы, когда понадобится. Но быть нянькой? Это ниже его достоинства.
– Доверься ему. Он всегда держит слово. А теперь иди – Хронос, должно быть, уже ждёт свой «обед».
Гея верила Люциферу. За все годы знакомства он ни разу не нарушил данного слова.
Рея покинула покои и направилась к порталу, ведущему на план Царя Богов.
Остров Крит.
Адамантея с младенцем Зевсом прибыла на остров, где их встретили Люцифер, Афродита, Киносура и остальные нимфы.
Люцифер разглядывал ребёнка с белыми волосами и ясными голубыми глазами. Малыш с любопытством оглядывал всех вокруг, что было необычно для его возраста, но он и не был обычным ребёнком – сын Царя Богов, внук двух прародителей.
– Так это тот самый отпрыск, которого Гея и Рея вздумали подкинуть мне на воспитание. Зевс, сын Царя Богов Хроноса, – произнёс Люцифер, размышляя о великих (и, конечно, безрассудных) деяниях, которые свершит этот младенец.
Адамантея удивилась: откуда он знает имя?– Как ты узнал?
– Да брось, я же Дьявол. Конечно, мне ведомы такие мелочи.
Адамантея вздохнула, понимая, что правды не добьётся.– Ладно, не говори. Мне всё равно. Если не против, я удалюсь – мне нужно заняться воспитанием ребёнка, раз кое-кто от этого уклонился.
С этими словами она унесла Зевса в свои покои, и несколько нимф последовали за ней.
Афродита, наблюдая, как Адамантея разговаривала с Люцифером, уловила в её тоне особые нотки. Она была бы плохой богиней любви, если бы не распознала это.– О, Люцифер… Кажется, ты всё-таки заставил её влюбиться в себя.
– Что поделать? Я слишком прекрасен даже для самого себя, – ответил он, обнимая Афродиту и совершенно игнорируя присутствие Киносуры, которая смотрела на бесстыдную пару с отвращением.