В известном смысле она действительно спасла Континент Долголетия.
Поэтому Чан Цин великодушно рассудил: хотя ее поступки и диктовались спасением всего мира, урон, нанесенный клану Су, остается неизгладимым, а значит, ей надлежит сделать всё возможное, чтобы загладить вину перед его людьми.
Фея Сиюэ с радостью ухватилась за его предложение.
Придя к согласию, Чан Цин задал следующий вопрос: ─ Доводилось ли тебе прежде играть роль духа-наставника, живущего в артефакте?
Глядя на нынешний облик Феи Сиюэ, Чан Цин поймал себя на мысле, что она идеально подошла бы на роль классического «золотого пальца» из романов.
Правда, не для него самого, а для Су Няньсюэ.
Ему требовалось, чтобы Су Няньсюэ как можно быстрее достигла вершины Императора Бессмертных, а затем сразилась с ним, дабы подтолкнуть его собственное развитие к новому скачку!
И хотя в этой жизни у Су Няньсюэ имелся багаж опыта бессмертного императора из прошлого, что гарантировало куда более быстрый рост, ждать вечно Чан Цин не мог.
Сам он делал упор на развитие физической мощи по принципу «одна сила способна сокрушить любые законы», пробивая путь сквозь преграды чистой волей и кулаком: в бою можно потерять жизнь или утратить дао, но непоколебимая решимость не должна отступать ни на шаг.
Су Няньсюэ же практиковала Путь Меча, рассекающий любые преграды единым ударом, что удивительным образом резонировало с силой тела Чан Цина.
Желая двигаться дальше, обоим требовалось непрестанно бросать вызов сильнейшим.
А когда они оба взойдут на престол Императоров Бессмертных, единственным достойным противником друг для друга останутся они сами.
Су Няньсюэ – для него, и он – для нее.
В прошлой жизни в момент решающей схватки оба уже стояли на пороге еще более возвышенной сферы.
И победителю открылись бы врата в недосягаемые дали.
Жаль только, что в итоге не выиграл никто.
Именно поэтому в текущем воплощении Чан Цин предпочел развиваться втайне, не пытаясь силой собственного титула крушить миры.
Слишком уж много было странных совпадений.
Словно чья-то невидимая рука исподволь дергала за ниточки.
Фея Сиюэ озадаченно захлопала глазами, но всё же робко заметила: ─ Старший, я вообще-то женщина. На роль почтенного старика-наставника я вряд ли гожусь.
Тогда Чан Цин обстоятельно растолковал ей суть и обязанности карманного учителя.
Фея Сиюэ глубоко задумалась.
─ То есть вы хотите, чтобы я стала личным наставником той девицы, о которой вы говорили?
Сиюэ решила, что уловила суть верно.
Передавать знания и опыт, помогать ученице развиваться, защищать в минуту опасности – разве не в этом заключается роль учителя?
Просто наставник теперь будет обитать внутри артефакта.
─ Можешь понимать это именно так. ─ Убедившись, что она всё поняла, Чан Цин прекратил пространные объяснения.
─ Старший, я не против, ─ отозвалась Фея Сиюэ. ─ Но мне необходимо оставаться внутри поминальной таблички, иначе меня не только обнаружат небожители, но и моя собственная душа рассеется в пространстве.
Эту табличку она создала по подсказке из сна, передав предку рода Чан основы бессмертного ремесла, и именно поэтому она могла долгое время пребывать внутри нее невредимой.
─ Пустяки. ─ Чан Цин забрал безымянную дощечку и мимоходом перековал ее с помощью бессмертных техник, превратив в изящный деревянный браслет.
─ Ну всё, полезай внутрь. ─ Он щелкнул пальцем, посылая золотистый луч света прямо в лоб Феи Сиюэ. ─ Если замечу за тобой дурные замыслы, эта печать мгновенно обратит твою душу в прах.
Хотя он и верил ее словам, подстраховаться стоило.
Предупредить зарвавшееся создание было делом не лишним.
Фея Сиюэ передернула плечами от внезапного озноба.
Но следом испуг сменился радостью.
Теперь она сможет поселиться в браслете, а значит, ей больше не придется безвылазно чахнуть в этой усыпальнице.
Какое счастье!
Поклонившись, Фея Сиюэ торопливо нырнула внутрь браслета.
Чан Цин небрежно спрятал украшение и, глядя на пустое место на самом верху алтаря, задумчиво потер подбородок.
Пожалуй, не стоит пока посвящать во всё это верховного старейшину.
Он решил просто выстругать новую деревянную дощечку и водворить ее на законное место.
В конце концов, старейшина не любил физическую активность, а визиты в усыпальницу были чуть ли не единственным его развлечением за весь месяц.
Остальное время он неизменно проводил, восседая с грозным видом в главном зале клана.
Старикам полезно двигаться, чтобы поддерживать здоровье.
Забота о старших – священный долг Чан Цина!
…
Спустя несколько дней.
─ Цин-эр, мир за пределами клана суров, мы с отцом не сможем защищать тебя ежесекундно, береги себя и не забывай приглядывать за Сюэ-эр.
─ И еще: поумерь свой пыл. Хоть ты и стал учеником старшего Куму, всё равно не стоит затевать драки по пустякам.
─ Впрочем, если тебя обидят, отвечай жестко. Мы всегда будем твоей надежной опорой.
Линь Ваньэр прижала к себе Чан Цина, не скрывая материнской грусти.
Чан Цин молчал, лишь послушно кивал в ответ.
Долгое время спустя он наконец поднялся на борт летучего корабля в сопровождении Фэнхуа и Сюэюэ.
Линь Ваньэр провожала взглядом удаляющееся судно и украсма утирала слезы.
─ Муж мой, как думаешь, сынок запомнил хоть слово из моих напутствий?
─ Угу. Думаю, он пропустил мимо ушей абсолютно всё.
Линь Ваньэр: ?
Дорогой, тебе обязательно было говорить правду?
Лишь достигнув стадии Золотого Ядра, практики обретали способность летать по воле небес и бороздить просторы Континента Долголетия.
Су Няньсюэ же находилась лишь на ступени Очищения Духа, да и Чан Цин числился на уровне Императора Бессмертных – до заветного Золотого Ядра обоим было далеко, а потому для безопасного путешествия в Павильон Меча им потребовалось задействовать воздушный корабль.
Фэнхуа и Сюэюэ выполняли роль телохранителей и пилотов одновременно.
Залетев в клан Су и подхватив оттуда Су Няньсюэ, судно взяло курс на север, в сторону Павильона Меча.
Это была небольшая ладья, подготовленная кланом Чан специально для них: в ней имелось по отдельной комнате лишь для Чан Цина и Су Няньсюэ.
Что же до Фэнхуа и Сюэюэ, то они, будучи воительницами уровня Зарождения Души, в отдыхе не нуждались.
Обменявшись парой приветственных фраз, спутники разошлись по своим каютам.
Путь из Города Цинъюнь к Павильону Меча был неблизким, но на летном ковчеге дорога занимала ровно сутки.
Ранним утром следующего дня.
На горизонте выросла цепь бескрайних, уходящих за тучи горных хребтов. Самый высокий пик, словно гигантский меч, пронзал небесный свод, величественно возвышаясь над миром.
Вдоль склонов змеились крутые каменные тропы, связывающие воедино разбросанные тут и там древние постройки.
Здесь и располагался Павильон Меча – одна из пяти праведных бессмертных обителей, истинный владыка Северных Равнин!
Су Няньсюэ смотрела в окно каюты, вглядываясь в далекий силуэт секты, и на ее лице промелькнула тень ностальгии.
В прошлой жизни, когда ее род был уничтожен и она осталась без единой опоры, именно женщина-практик разглядела ее талант, забрала в Павильон Меча и сделала своей ученицей.
Той наставницей была глава Павильона Меча, известная как Повелительница Меча и Вина – Шэнь Ваню.
Шэнь Ваню относилась к ней как к собственной дочери, лично обучала владеть мечом и баловала заботой.
То были самые счастливые и беззаботные дни ее юности.
Но позже, когда Шэнь Ваню обнаружила связь темных культиваторов с Павильоном Меча и решила очистить ряды секты от скверны, ее заманили в ловушку и вероломно убили совместными усилиями недругов.
Это стало причиной бегства Су Няньсюэ.
Позже, достигнув уровня Махаяны, она в одиночку с мечом в руках вырезала всех причастных к той расправе членов Павильона Меча вместе с их родней до седьмого колена.
…
Корабль клана Чан плавно опустился в Городе Пути Меча, раскинувшемся у подножия обители.
Посторонним судам строжайше запрещалось залетать в воздушное пространство Павильона Меча под страхом суровой расплаты – нарушителей ждала неминуемая смерть.
Чан Цин не собирался испытывать судьбу на прочность, поэтому поручил Фэнхуа и Сюэюэ припарковать ладью в черте города.
Уплатив пошлину за стоянку, он вместе с Су Няньсюэ направился прогуляться по оживленным улицам.
Город Пути Меча существовал ради обслуживания великой секты и носил ее гордое имя. Улицы кишели народом, повсюду сновали повозки, и стоял несмолкающий шум.
─ Посолиднее нашего Города Цинъюнь, ничего не скажешь, ─
между делом обронил Чан Цин.
В прошлой жизни он видывал императорские чертоги владык Бессмертного Мира, да и в позапрошлой насмотрелся на футуристические мегаполисы, так что эта крошечная обитель меча не произвела на него ни малейшего впечатления.