Когда Чан Уцзи и Су Лу добрались до места, перед их взорами предстала усеянная телами демонов поляна, раненый и потерявший сознание Чан Цин, а также возвышающийся рядом с ним благообразный седовласый старец в белых одеждах.
Белоснежные одежды старика излучали мягкое сияние, а взмахом пальцев он в тот же миг обратил горы трупов в легкий пепел.
Аура старца была необъятной и глубокой, вселяя в сердца Чан Уцзи и Су Лу трепет перед непостижимым могуществом.
Мастер стадии Махаяны!
Осознав, что они не в силах прорваться сквозь завесу его ауры и разглядеть уровень культивации, оба мгновенно поняли: перед ними истинный небожитель Великого Совершения.
─ Приветствуем старшего, ─ в унисон произнесли они, отвесив глубокий поклон.
Даос Куму даже не обернулся: ─ Зачем пожаловали?
─ Благодарим старшего за спасение.
Увидев мертвых демонов и еще подающего признаки жизни сына, Чан Уцзи сразу догадался, кто именно вмешался в схватку.
Континент Долголетия был огромен: здесь обитали полные безумия и злобы приверженцы темного пути, но находились и хранящие справедливость великие мастера.
Это нагляднейшим образом демонстрировало биологическое разнообразие здешних мест.
─ Я нахожу этого юнца интересным, а потому решил вмешаться и взять его в ученики. С какой стати вы меня благодарите? ─ даос даже не удосужился поднять глаз.
─ Если позволите, старший, спасенный вами юноша – мой сын, ─ чуля некоторую странность в манере старика, Чан Уцзи все же почтительно пояснил.
─ Он твой сын? Докажи, ─ потребовал даос.
Чан Уцзи, столкнувшись с одним из вечных вопросов бытия, на мгновение замер.
Как доказать, что твой сын действительно твой сын?
─ К тому же, ─ продолжил старец, ─ ты погряз в плотских утехах и забросил совершенствование. Каким образом ты умудрился воспитать столь одаренного наследника?
Лицо Чан Уцзи побагровело от гнева.
Он прекрасно понял, что таинственный старец раскусил его отцовство и теперь просто издевается над ним.
─ Уважаемый старший судит слишком опрометчиво, делая вывод о моем невежестве с первого взгляда.
─ Я вижу, что у тебя истощены жизненные силы почек.
─ Вы…
─ Я могу это исцелить.
─ И впрямь проницательный человек.
Чан Уцзи радостно рассмеялся.
─ Не окажет ли старший милость, дав наставление и этому ничтожному? ─ беззастенчиво вклинился Су Лу.
Выпрашивать возможности – дело не постыдное.
Даос Куму бросил на него короткий взгляд и холодно произнес: ─ Глядя на тебя, я вспомнил одну свою старую заклятую соперницу. Она владела непревзойденным мечом, не уступая мне в силе, и все вокруг пророчили ей судьбу Императора Бессмертных, суля вершину мира. Жаль только, что в конце концов она сгинула.
─ Понимаю. Старший хочет сказать, что истинным гением становится лишь тот, кто выжил, и призывает меня не проявлять высокомерия, иначе даже столь сильный человек, как ваша знакомая, превратится в пыль истории.
─ Вовсе нет. Я же русским языком сказал: просто вспомнил о ней, едва взглянув на тебя, ─ даос скорчил такое лицо, словно перед ним стоял глупец.
Су Лу: ……
─ Впрочем, ладно. Хотя вы оба уступаете моему новому ученику в разуме и таланте настолько, что мне трудно поверить в появление у вас столь достойного потомства, раз уж вы не питаете дурных замыслов, я так и быть поверю вам, ─ неспешно поглаживая бороду, заключил даос Куму.
─ …Благодарю старшего за доверие.
Перед лицом столь сильного и очевидно неуравновешенного мастера Чан Уцзи и Су Лу не посмели возразить больше ни слова.
Даос кивнул, после чего, соединив указательный и средний пальцы, прикоснулся к лбу Чан Цина.
─ Терпеть не могу привязанности и люблю странствовать, но раз уж я принял его в ученики, то обязан исполнить долг наставника и передать ему основы нашей техники. ─ Голубоватый свет вспыхнул на кончиках пальцев старца и тут же угас.
─ Когда мой ученик очнется, можете передать ему весть о моем ученичестве. Если ваши кланы столкнутся с бедой, пусть он свяжется со мной, и я явлюсь на помощь.
─ И запомните: имя мне – даос Куму.
Стоило звуку голоса затихнуть, как старец растворился в воздухе, оставив после себя лишь эхо древнего старческого голоса.
Пережив шок, Чан Уцзи и Су Лу испытали волну дикого восторга.
p>Чан Уцзи никак не ожидал, что его сына впрямь отметит столь великий мастер Махаяны, обеспечив клану Чан надежную защиту на долгие годы.
Су Лу же радовался тому, что и семья Су оказалась завязана в этом деле.
Поначалу он скептически относился к помолвке Су Няньсюэ и Чан Цина, поскольку репутация юноши в Городе Цинъюнь оставляла желать лучшего, в то время как его собственная дочь считалась признанной гордостью небес.
Не будь у них давних договоренностей и союзнических уз, он ни за что не выдал бы дочь за этого повесу.
Однако сцена, где Чан Цин в момент появления кровавого тумана думал лишь о том, как спасти девушку, заставила его взглянуть на парня совсем иначе.
А теперь выходило, что благодаря Чан Цину род Су приобрел покровительство мастера стадии Махаяны!
И этот небожитель открыто назвал Чан Цина одаренным, приняв его в ученики!
Глядя на молодого человека, Су Лу чувствовал, что тот нравится ему всё больше.
Отдав дань уважения пустому месту, где только что стоял старец, мужчины подхватили Чан Цина и поспешили назад в Город Цинъюнь.
……
Город Цинъюнь, поместье Су.
Су Няньсюэ стояла у ворот, всматриваясь в даль с нескрываемой тревогой на лице.
Она и сама не понимала, какие чувства бушевали в ее душе.
Но знала наверняка: если ее заклятый враг, с которым они воевали больше десяти тысяч лет, действительно погиб…
Ей будет невероятно одиноко…
К счастью, худшие опасения не оправдались.
Увидев возвращающегося отца и Чан Уцзи, бережно поддерживающего Чан Цина, она быстро подошла ближе и, убедившись, что юноша не пострадал серьезно, наконец облегченно выдохнула.
Тем временем Чан Уцзи и Су Лу молча переглянулись, продемонстрировав удивительное единодушие: один уставился на небо, а второй – под ноги.
Мда… какое же сегодня чудесное небо.
И земля подозрительно твердая…
Вообще-то Чан Уцзи планировал сразу отвезти сына в родное поместье, но, приблизившись к городу, заметил одинокую фигуру Су Няньсюэ, застывшую у дороги подобно статуе ожидания.
Поэтому он решил сначала успокоить девушку.
─ Цин-эр отделался легким испугом, но поскольку он всё же ранен, церемонию помолвки придется отложить, ─ с виноватым видом обратился Чан Уцзи к невесте.
Су Няньсюэ опустила голову, изобразив на лице разочарование.
Однако такой исход устраивал ее как нельзя лучше.
Она никогда не собиралась связывать себя с Чан Цином узами брака, видя в нем лишь вечного соперника – ну, в крайнем случае, теперь они могли дорасти до уровня хороших друзей.
Девушка искренне верила, что рядом с ним появится та, кто разделит с ним судьбу в качестве супруги, и мысленно желала ему счастья.
Но этой женщиной ей самой не стать ни за что.
─ Давайте отложим помолвку на полгода, ─ раздался голос.
Неизвестно когда появившийся здесь Верховный старейшина подошел ближе.
Взглянув на потерявшего сознание юношу, он тяжело вздохнул.
Но на душе у него было удивительно легко.
Этот сорванец наконец-то совершил поступок, заставивший старого волка гордиться внуком.
─ Сначала отнесем Цин-эра домой, а все прочие вопросы обсудим позже, ─ бросил старейшина, бегло осмотрев состояние парня.
─ Как скажет старший, возражений нет, ─ поспешно поддержал Су Лу.
─ Эм… Верховный старейшина… я могу тоже вернуться? – робко поинтересовался Чан Уцзи.
Он помнил, что изначально старейшина приказал ему сидеть в поместье Су до окончания обряда.
Старик выразительно хмыкнул.
Чан Уцзи: ……
Ответ был очевиден.