«Афелий» провёл носком по бетонной крошке.
Близился рассвет, и мягкие лучи солнца опалили горизонт, ознаменовав начало нового дня. Жители Теократии, по его вине, были лишены этой маленькой радости: своё утро они встретят с дурной вестью на пороге и толстенным столпом дыма в центре священного города.
Он печально вздохнул. Это будет верхом лицемерия, но, признаться, «Афелий» с горечью смотрел на сотворённые им руины. Главный Собор, без преувеличения, являлся всемирным достоянием, представляя собой грааль сложнейшей архитектуры и многовекового труда. Стоит отметить — пострадал лишь основной купол. И всё же — ущерб этот не стоит недооценивать.
Алые слёзы ещё струились по его щекам, но уже потускнели, утратив былое сияние. Энергия, казавшаяся неисчерпаемым источником, угасала на глазах…
— Совместимость Ядра и Носителя снизилась до сорока.
Если так пойдёт и дальше — скоро его силы совсем иссякнут, и поддерживать своё Вселенское «Я» в этом теле станет невозможно. Глупо полагать, что, раз уж он снизошёл в этот мир, ему всё дозволено. Напротив: каждая секунда здесь — на вес золота.
Но вопреки этому, «Афелий» старался продлить этот момент как можно дольше: видеть красоту неба, вдохновляться полётом свободных птиц и просто дышать свежим воздухом. Одного мгновения, проведённого здесь, было более чем достаточно, чтобы затмить миллиарды вечностей в окружении безмолвного вакуума.
Существо ещё не опустило руку, тихо глядя на пустое место перед собой…
На самом деле никакого Афелия здесь не было и в помине. Всё это время «Афелий» болтал сам с собой, глядя на голую стену. Весь фокус крылся в знании: согласно плану, бедный мальчишка с расколотой идентичностью и глубокой амнезией увидит это прошлое.
— Я знаю его как облупленного… — усмехнулся «Афелий», прикрыв веки.
Он опустил взгляд на пустотелую кошку из алых нитей — она напоминала низкополигональную трёхмерную модель. Но это не мешало ей быть одним из самых милых питомцев на всём белом свете.
«Афелий» опустился на колени, неуклюже потянувшись к зверушке рукой. Но та, с кошачьим упрямством, отпрыгнула в сторону, не подпуская его к себе. И вправду — самая настоящая кошка.
— Бе‑е… Вредина. — «Афелий» в ответ высунул язык, а после поднялся, отряхнув пыль.
Рука зацепилась за аксессуары на его одежде, и серебряные цепи звякнули. Когда он захватил тело Архонта Созидания, на нём были роскошные белоснежные одеяния. Увенчанный украшениями с головы до ног — прямо так он вылетел из Столицы Королевства — сеять «злодейские» бедствия.
И в знак его первой победы — в центре груди колотилось семеро гнилых сердец, испускающих скверну.
— И это только начало.
На самом деле существовали ещё две Власти Добродетели: «Аша» и «Безмятежность». Их местонахождение было неизвестно, и они давно считались утерянными, однако же — для воплощения его замысла мало было заполучить их все…
Тусклые сердца внутри — он не просто так называл их «спящими». Досадно признавать, но Власти Добродетели изволят сами избирать своего носителя. И чтобы одолжить силу хотя бы одной — он обязан быть совместим с конкретным фактором Добродетели. Привередливость Властей не знала предела, и «Афелий», для которого путь к ним закрыт, — с тоской познал это на себе.
Выражаясь простыми словами — Девять Небесных Властей следовало передать исключительным людям — тем, кого они признают достойным. Хочет он того или нет, но будущему Афелию постепенно придётся расставаться с Добродетелями. Всё это ради одной недостижимой цели…
— ……Создать величайший сосуд, что выдержит мощь вездесущей Вселенной.
Но пока это лишь вселенские грёзы…
«Афелион» тихо ступал по завалам верхней галереи, осторожно касаясь расписных стен.
— Художники постарались на славу…
Священные иконы, панорамы, иллюстрации, фрески — всё внутри возвещало о церковном величии.
Он остановился у громадной деревянной двери. Внутри неё можно было нащупать ещё один скрытый проход, который вёл на потайную винтовую лестницу. Её ступени давно покрылись затхлой пылью и паутиной…
Спираль уходила вверх — к вершине колокольной башни.
«Афелий» поднялся. Петли провернулись со скрипом. Вход в покои Предстоятельницы был на удивление совсем не примечательным.
На пороге его тут же обдало порывом гуляющего ветра. Перед взором предстала скромная комнатушка: раскрытое нараспашку окно, вздымающиеся от сквозняка шторы, кровать из тёмного дуба и письменный стол, за которым сидела девушка.
Под светом тусклой свечи она невозмутимо перелистывала страницы книги, будто не замечая появления незваного гостя. Предстоятельница выглядела слишком юной для женщины, на чьих плечах лежал весь институт Церкви.
— Мои Апостолы мертвы? — не отрывая взгляда, спокойно спросила она.
«Афелий» кивнул.
— Ясно… Так что же тебе нужно от меня, Главы Церкви?..
Резким движением она встала, с шумом отодвинув стул, и вышла из‑за стола. Предстоятельница гордо выпятила грудь и, без тени страха, расправила руки…
— Я готова. — Девушка прикрыла веки, свыкшись со скорой смертью.
Черноволосый юноша вошёл внутрь и размеренным шагом обошёл Предстоятельницу. Он прислонился к массивной тумбе, поправил картину на стене и, подперев подбородок ладонями, ответил:
— Я не убью тебя, Клэр Альварис… Ты мне очень‑очень важна.
Клэр озадаченно опустила руки.
— И ты проделал всё это, чтобы так изощрённо признаться мне в любви? Что ж… Я учту это.
— Мне нужна твоя помощь. — Продолжил «Афелий», пропуская её слова мимо ушей.
— Своими руками ты ликвидировал элиту Церкви, а сейчас просишь моей помощи? С какой стати я должна соизволить рассмотреть твоё предложение? У любой наглости есть предел…
***
[> Синхронизация предыдущих циклов…]
…...Соединять фрагменты воедино. Проталкивать в игольное ушко, реконструируя пережитый опыт. Стягивать узлы, фиксируя новую модель идентичности. Достигать пределов длины, упираясь в контур сознания. Рвать нити, сшивая агонию воедино.
— К‑хаа! Кхр‑р…
[> Моделирование Квантовых связей…]
Он пробудился, встречая незнакомый потолок. Сияние яркой вспышкой озарило каждый краешек его тела. Он чувствовал, как сила Квантовой Запутанности синтезирует мышцы, кожу, хрящи, сухожилия и кости, восстанавливая утраченные конечности. Регенерация проходила болезненно: Алые нити связывали частицы на молекулярном уровне, диктуя атомам их новый порядок. Оголённые нервы не успевали затянуться, как взрывались бешеными сигналами. Адская боль сжимала тело в судороги, заставляя корчиться на холодном полу.
Сияние затухло.
[> Совместимость: 4 %]
Жар — последнее, что он помнил, — нестерпимый жар. Огненное пламя, выжигающее изнутри…
Беззвучные крики срывались с его губ. Болел вспоротый живот, раздавленные глаза, болела пронзённая грудь, болел внезапно раскроенный череп, болело тело от жестоких укусов, от пыток под звон цепи. Болело перерезанное сжатым воздухом горло. Болели замёрзшие от лютого холода пальцы и лодыжки. Болели запястья под весом тяжёлых кандалов. Больно от того, как дикие звери терзали и разрывали его на куски, и было больно, больно, больно‑больно‑больно.
Зрение залила алая пелена, собственный невыносимо громкий крик казался звоном в ушах, в носу остро пахло кровью, рот наполнился слюной со вкусом смерти, а по всей коже бегали мурашки от невыносимого потрясения.
……Сшивая холод экзистенциальной пустоты воедино, заполняя мнимое отсутствие. Сшивая осколки разума воедино, подбирая треснувшие половинки функций. Сшивая поведенческие паттерны воедино, формируя защитную реакцию. Сшивая апатию воедино, корректируя моральную устойчивость. Сшивая радость воедино, компилируя определение счастья. Сшивая слёзы воедино, оперируя потоком боли……
Сшивая Ядро и Носителя воедино, сшивая воедино, сшивая воедино, сшивая воедино, сшивая воедино, сшивая воедино, сшивая воедино……
— !...
……И весь шум разом стих. Наступила тишина. Чужая и неуютная.
Он лёг, опустив руку на грудь, вслушиваясь в протяжный вой ветра за стенами. Затылок утыкался в камень. Неудобно. Пролежишь так долго — и шея простудится. Пусть. Ничего не хотелось делать, даже чего‑то столь малого. Тело было полно сил, но он скупо отвергал любой позыв их потратить…
Кошка, сотворённая из Алых нитей, беззвучно разинула пасть. В ушах отразилось её мяуканье. Она ткнулась лбом в его бок, поочерёдно переставляя свои мягкие лапы, и беззаботно мурлыча.
Рука невольно потянулась к ней.
Тут, стоило пальцам коснуться сверкающих нитей, как форма кошки мгновенно сжалась в яркий куб. Он инстинктивно поднял туловище, опираясь о холодный пол. Линии переливались, выстраивая новые полигоны конструкций. Они приняли очертания прямоугольника, и наконец — чёрной книги.
[Таинство Бездны: Книга Созидания питает вашу слепую одержимость, даруя праведный путь взамен. Воплотите в жизнь Вселенские грёзы, непреклонно следуя воле Ядра, и ваше желание обязательно станет явью.]
***
Метель расступилась, и непроглядный туман медленно рассеялся, обнажив под своей завесой чистое голубое небо. Но ветер не утихал — он всё так же яростно завывал, сковывая заблудшие души своим колючим холодом.
Посреди мёртвой пустоши бушевало огромное пламя. Чернеющий сгусток дыма устремлялся вверх, нависая над ледниками знаком страшного проклятья.
Оболочка уже обратилась в пепел, не устояв перед яростью стихии. Виднелся лишь оголённый корпус дирижабля — ненасытный огонь съедал очертания стальных секций, рождая сотни пляшущих теней.
......На далёком севере, где вечно господствовал лёд, воздушное судно «Хафгуфа» потерпело крушение.
Ударная волна содрогнула замёрзший океан, с треском расколов тысячелетний лёд. Уникальные звуки трещин — резкие и гулкие — напоминали звон тетивы гигантского лука.
Хромая на одну ногу, высокий старик шёл к снежному холму, на вершине которого темнели редкие руины. Всё тело мужчины было в синяках и ссадинах, а вместо левой руки — болтались кровавые бинты.
Он приближался к древнему сооружению, то и дело оборачиваясь к полыхающей громадине.
Кажется, вход был завален металлическими балками или запечатан панелями…. В любом случае ржавые жалюзи со скрежетом поднимались вверх, проявляя силуэт черноволосого юноши…
Солнечный свет упал на его лицо, и парниша зажмурился. Открыв глаза, тот увидел перед собой широкоплечего, одноглазого старика без одной руки. Это был Мэлтон Ольбарт. Из его поясной сумки торчала обугленная кукла с лиловыми волосами, а в правой руке он держал золотой перстень.
— Афелий… — обратился он к черноволосому юноше. — Где Гвен? Объясни мне, что… что произошло?!
Мэлтон окинул Афелия суровым взглядом. Белой церковной рясы на нём уже не было, теперь он был одет в странные, чёрные одеяния. На его шее темнела красная накидка, а позади болтался капюшон с вышитыми наружу «кошачьими ушками». Юноша безучастно глядел на него, обнимая толстый переплёт книги.
— Афелион, — произнёс он после недолгой паузы.
— ...???
— Афелия больше нет с нами, Мастер Явлений… — он шагнул в сугроб, разглядывая пожар на горизонте. — …Прости, как тебя звали?
Мэлтон Ольбарт в ужасе округлил свой единственный глаз, неосознанно попятился и крепко сжал в ладони Проклятый Артефакт.
— Ха! Вот память дырявая… — черноволосый юноша растянулся в широкой улыбке и провёл пальцами по губам.
Афелион опустил глаза на книгу, которую тесно прижимал к груди, и нарочито вздохнул.
Он плавно выставил руку вперёд, поднял большой и указательный палец, образуя жест «пистолета», и устремил его меж бровей Мэлтона.
— Хотя, о чём это я…
[> Моделирование Квантовых связей…]