> Перезапуск цикла. Пожалуйста подождите…
……Неудачный исход событий, с чего же все всегда начиналось? Афелион, Афелий…, нет, тогда он ещё не носил имени. Будучи безымянным, всё происходящее казалось нереальным – точно запоздалый сон.
«Слабейший из Пяти Великих существ. Олицетворение Власти Созидания…» — то было единственное, что он знал о себе. Ни имени, ни прошлого, ни собственного «я». Чистой воды самозванец. Но это неважно, важно другое…
— Гнусный предатель! Убийца!
— Нечестивый выродок! Ты заплатишь за свои злодеяния!
Отовсюду слышались голоса, пропитанные злостью и ненавистью. Они обвиняли его в совершении страшного греха, который сам он не понимал. Его память отсутствовала – те гневные крики были первым, что он услышал после пробуждения.
Холодно. Сыро.
При всём при этом на его лице не нашлось места растерянности. Казалось, он полностью отрекся от происходящего. Безучастный взгляд рубиновых глаз. В прямом смысле этого слова – пустой и безжизненный. То были глаза человека, которого не интересовало ничего – и в это «ничего» входил и он сам.
Тем не менее…
— Фу-ух… Холодрыга… — его зубы дрожали. — Эй! Ты там… да, ты. Я есть хочу! Слышишь? Ку-уша-ать!
Он жалобно постучал по решётке. Комната качнулась. На самом деле это была не комната, а самая настоящая клетка из массивных стальных прутьев. «Безымянный» обратился к фигуре внизу – к надзирателю.
— …
Мужчина, облачённый в белое, сжимал в руках мушкет со штыком на конце. Он лишь презрительно поднял голову и продолжил бродить кругами.
Помимо него на охранном посту было много людей. Черноволосый юноша смел предположить, что его содержат внутри огромной тюремной башни – вдоль круглых каменных стен стояло с десяток солдат.
Более того, подвешенную клетку окружали три тусклые колонны, изогнутые по форме костей. Их наконечники сверкали белым, а материал выделялся на фоне тёмного камня. Заключённый мог поклясться, что тяжесть в конечностях – заслуга загадочных колонн.
Так или иначе… он продолжал задаваться вопросом – Как так вышло? За какие непростительные деяния его заковали в цепи и заточили тут – в беспросветной тюремной башне?
Сколько бы он ни задавал этот вопрос солдатам в белых одеяниях – никто из них и словом не обмолвился. Несомненно, им велели молчать. С каждой секундой здесь волнения нарастали. Или… не совсем волнения. Если быть честным – он не совсем понимал это чувство, посему жалкие попытки изобразить страх не увенчались успехом.
Тут ворота дрогнули – небольшая щель приоткрылась, пустив дневной свет внутрь. Через узкий проход поочерёдно входили люди в белоснежных рясах. Юноша не заметил при них оружия, но солдаты, казалось – выказывали им глубокое почтение и уважение.
Он с удивлением смотрел, как они строятся вокруг, пытаясь укрыть кого‑то позади. Этот «кто‑то» вскоре объявился – беловолосая юная девушка. Её холодный взгляд аметистовых глаз и безупречно ровная осанка создавали ощущение, будто явилось само воплощение доктрины.
Мужской голос рядом с ней заговорил:
— Афелий Маур, Красный Архонт Королевства Вермиллион. Вы обвиняетесь… — он печально вздохнул. — Вы обвиняетесь в убийстве семерых Апостолов, хранителей Властей Добродетели. Глава Церкви – достопочтенная Предстоятельница, лично вознамерилась посетить вас, чтобы подтвердить текущее состояние Властей.
«Любые недобросовестные попытки нанесения вреда – приведут к вашей досрочной, немедленной казни», — в конце пригрозил он, откашлялся и свернул лист бумаги.
Толпа священников тут же расступилась, освобождая путь для Предстоятельницы. Напряжённую тишину нарушил размеренный стук каблуков – она уверенно шагала к центру башни.
Последовал звонкий лязг цепей, от которого сводило уши. Под металлический рокот клетка опускалась вниз. Заключённый в это время витал в облаках. Он размышлял о своём имени, которое услышал впервые.
……Афелий. Вот, значит, как.
Боль волной прошла по ногам – клетка коснулась земли. Предстоятельница Церкви подошла ближе. Внутри тесного помещения развалился молодой юноша лет двадцати: рубиновые глаза, чёрные локоны и кроваво‑красная одежда – не следы краски, а самая настоящая кровь. Нос сжался от резкого железного запаха.
— Ну? Может, ты убедишься в моей невиновности…
Афелий окинул её вялым, вымученным взглядом.
Конечно, он имел в виду своё слабое тело. Тонкие кисти рук больше походили на женские, явно не были кандидатом на роль рук воина. Обвинение в убийстве целых семерых Апостолов казалось Афелию полным бредом.
«Апостолы… Звучит круто. И от этого я больше убеждаюсь в своей правоте».
— Есть. — тихо сказала Предстоятельница.
Её истинные намерения были абсолютно нечитаемы. Аметистовые глаза юной девы несли в себе столько ужаса и тайн, что Афелий невольно сглотнул – не в силах оторваться.
— Что значит «есть»? — отмахнул он дурные мысли и подтянулся к ней. — Ты не можешь вот так пробурчать себе под нос что‑то важное и уйти!
Он рассчитывал, что она проигнорирует его замешательство. Но… к его удивлению, этого не произошло. Наоборот – она опустила на него жалостливый взгляд, от которого Афелию стало не по себе.
— Власти Добродетелей. Все Семеро. — Предстоятельница ткнула пальцем в его грудь.
— Ваше Святейшество…
Церковники близ неё всполошились. Она подняла руку и, повинуясь жесту, все тотчас затихли. Афелий взглянул на свою грудь, но так ничего и не понял.
— Каким‑то образом ты действительно хранишь в себе семь Властей… — она задумчиво опустилась, чтобы рассмотреть ближе, и провела пальцем по его животу. — Удивительно.
— А..? Женщина, что ты несёшь… — Афелий смутился, отпрянул и попятился назад.
— Значит, ты якобы ничегошеньки не помнишь?.. Сейчас это больше похоже на правду. — смягчённо протянула она. — Ты осознаёшь, где находишься?
— …
Афелий ничего не ответил, хотелось бы ему знать. Помни он свою жизнь, это оказалось бы полезным, но… не в текущем положении дел.
— Княжество Глаукар. Отдалённый заснеженный округ. — сказала она, не дождавшись ответа. — Ты – Архонт, представляющий соседнее государство, поэтому в скором времени сюда прибудут дипломаты, и всё же…
— И всё же?..
Наступила короткая пауза. Девушка осторожно прищурила взгляд, словно пыталась вытянуть из него клубок правды.
— ……Ты знаешь что‑нибудь о Культе Мироса?
Вопрос прозвучал так тяжело, будто нёс в себе непомерный смысл. Её слова утонули в гробовой тишине и эхом откликнулись в глубинах сознания. Афелий вывернул мозг наизнанку, цепляясь за это упоминание, но…
……Пусто. В его памяти не было ничего с момента пробуждения.
— Понятно… — Предстоятельница раздосадованно прикрыла веки и вновь погрузилась в собственные мысли.
С этого момента вся мягкость, выраженная к нему, – сошла на нет. На плечи Афелия рухнула смесь зависти и обиды. Как может она так ловко воспроизводить эмоции?!
Тут, пока в его горле сгустился ком, поднялась буря обсуждений…
— Ваше Святейшество, не стоит глупостей. Откуда ему знать об издавна Мёртвом Культе? — прошептала фигура слева.
— Именно, Ваше Святейшество. Гибель каждого Апостола – это непоправимый удар по институту Церкви, сейчас не время говорить о таком… — вторила фигура справа.
Предстоятельница бросила свой последний взгляд на Афелия. До боли серьёзный, леденящий насквозь…
— И всё же?! — задержав спокойствие, упрямился Афелий.
— Свита Королевства, которому ты служишь – не успеют на твою казнь.
……Таково было её решение.
Она обернулась, ускорила шаг и направилась к выходу. Ещё немного – и девушка скроется среди белых ряс.
— Стой‑стой‑стой… Тут есть право на адвоката?! Серьёзно, это какая‑то шутка! Ты же…
«…веришь мне!» — только‑только он протянул руку меж стальных прутьев и, будто нарочно, ворота затворились. Свет погас вместе с последним лучиком надежды, уступив тусклым огонькам.
Священнослужители покинули это место.
— …Богом забытое место.
Афелий схватился за голову и сполз на колени. Цепи лязгнули – «Тюрьма для Архонта» поднялась обратно.
***
Караул сменялся, а он всё сидел в своей клетке.
……Так прошло несколько дней. Всего несколько изменений удостоились упоминания.
— Еда, раз уж на то пошло.
Чтобы удовлетворить минимум «прав человека», его всё‑таки покормили. Хотя «человека» – это сильно сказано: Афелий в полной мере не чувствовал себя человеком. Могло ли это быть связано с титулом «Архонта»?
С таким же успехом здешнюю еду было трудно назвать «едой». Из хлипкой жижи, казалось, вот‑вот вылезет нечто. Живот урчал, но брезгливость подавила голод. Афелий к тарелке даже не притронулся.
Второе изменение – солдаты. После визита Предстоятельницы, которая подтвердила никудышное состояние Афелия, им наконец разрешили говорить. Разумеется, только между собой. Этого было более чем достаточно, чтобы почерпнуть информацию из их диалогов.
Те самые слегка изогнутые по форме костей колонны, на суженых концах которых тускнели огни, назывались «Столпы Искоренения» — древнейший механизм сдерживания. Если выражаться простыми словами, они высасывали силу Архонта, не оставляя шансов на побег.
— Власть Созидания… Интересно.
Его заковали здесь, не представив возможности опробовать свою силу. И всё же, если обвинения были правдивы, дел с её помощью он натворил немало. Афелий вздохнул, выразив всю накопившуюся скуку, и принялся шить…
Единственным доступным занятием здесь было шитьё. Не от причуд надзирателей – Афелий сам выпросил иглу и нитки. Он не был уверен, умеет ли шить. Руки сами того желали.
— Тц!
Укол острой иглы в очередной раз заставил его дрогнуть. Невзирая на это, Афелий продолжал шить, тихонько напевая себе под нос. Спустя долгие, кропотливые часы работа была завершена.
Кукла, набитая мусором с пола. С нескрываемой улыбкой Афелий любовался ей: точная копия Предстоятельницы – то, как он её воспринимал. Белоснежные волосы, бледная мордашка и благородные одеяния – отражение её чистой веры. Из аметистовых глаз стекала слеза – Афелию эта деталь показалась важной.
……В голове вспыхнули её слова: «Ты знаешь что‑нибудь о Культе Мироса?» — они разносились эхом, затапливая каждый уголок сознания, и бесследно исчезали.
Афелий вжал пальцы в виски от боли. В следующую секунду что‑то в нём «щёлкнуло». Всё вокруг начало искажаться, растекаться рябью, а мир – терять свои краски. Его движения замедлились, а звуки слились в единый шум…
Он посмотрел на куклу – внутри неё горело маленькое пламя… Вопреки окружающей серости оно ярко светило и переливалось всеми цветами.
— Красивая душа… — промелькнула мысль.
Верно, что‑то подсказывало, нет… диктовало правило. Этот сверкающий огонёк внутри куклы – отражение души Предстоятельницы.
Афелий заметил, как из проекции её души тянется тоненькая нить. Алая нить, тоньше волоса. Взгляд плавно шёл вдоль, пока он не уткнулся в собственную грудь…
Там тлела пустота. Полное отсутствие чего‑либо. От вида зияющего «ничего» по телу пробежали мурашки. Стало ощутимо холодно…
Даже хуже: пустоту в центре окружали семеро «сердец». Это были чернеющие кусочки гнили, которые наливались миазмами и испускали скверный туман. «Сердцами» он назвал их по характерному биению – жуткие сферы жалобно пульсировали.
«……Семь Небесных Добродетелей», — осознал он, глядя на них. Те самые «Власти», которые он вобрал в себя, убив Апостолов – их хранителей. Если так подумать… совсем не похоже на «Добродетели», скорее уж – Смертные Грехи…
Афелий сгоряча стиснул зубы. Он взглянул на куклу, что таила душу внутри, – и снова на пустующее место в своей груди.
«Неспособность ненавидеть – есть моё проклятье».
……С этой мыслью Афелий разорвал куклу в клочья.