Нижний город.
Район F32.
Огромный экран над Центральной площадью мерцал из-за нехватки энергии. Цифры на нем замерли на отметке 23:59.
Площадь была забита до отказа. Тысячи глаз устремились вверх, ожидая, когда время сделает свой следующий шаг.
Нин Фань стоял в толпе, сохраняя внешнее спокойствие. Лишь крепко сжатые кулаки выдавали его внутреннее напряжение.
Каждое первое января Верхний город выбирал из всех секторов Нижнего города по одному самому выдающемуся человеку, чтобы забрать его к себе. Для любого подневольного это было высшей честью и единственным шансом переписать предначертанную судьбу.
Ходили легенды, что там, наверху, есть ласковый солнечный свет, чистые реки и свежий воздух. Говорили даже, что тамошние собаки едят чистую еду – здоровую и настоящую.
Многие в это не верили. Как это возможно, чтобы собака в Верхнем городе жила лучше, чем человек в Нижнем?
Наконец экран дрогнул.
Вспыхнуло имя.
【Сунь Вэньхуэй】
Пальцы Нин Фаня разжались, взгляд потух.
Тишина мгновенно сменилась многоголосым ропотом.
— Твою мать! Кто такой этот Сунь Вэньхуэй? С какого перепугу он?!
Рядом стоящий толстячок, ровесник Нин Фаня, недовольно пихнул его локтем:
— Да Фань, почему не ты?
Почему не я? Хе-хе. Я бы и сам хотел это знать.
Нин Фань продолжал смотреть на экран. На отборочных испытаниях месяц назад он получил высшие баллы по всем девяти дисциплинам. Это означало, что никто не мог показать результат лучше.
В тот момент даже сам Нин Фань поверил, что в этом году путь в Верхний город открыт именно для него. Но имя на экране, казалось, издевательски мигало, высмеивая его самонадеянность.
— Да Фань, я разузнал!
К ним, расталкивая локтями толпу, пробился паренек в очках. Вытирая пот со лба, он выпалил с обидой в голосе:
— Говорят, у этого Сунь Вэньхуэя в родословной есть одна тридцать вторая крови верхнегородца.
Когда появилось имя, лицо Нин Фаня оставалось неподвижным. Но услышав причину своего проигрыша…
Нин Фань усмехнулся. В этой улыбке смешались беспомощность и горькое облегчение.
— Да Фань, ты как? Живой? — Толстяк решил, что друга хватил удар.
— Все в порядке, — Нин Фань повел плечами. — У нас с хозяевами жизни кровных уз нет. Проиграть такому не зазорно.
— У этих господ наверху вместо мозгов миазмы? — Не унимался Очкарик. — Прокатить такого отличника, как ты, ради какой-то полукровки на одну тридцать вторую?
Они знали, как тяжело Нин Фань пахал всю жизнь. И теперь все его старания разбились о «правильную» кровь.
— Ничего, Да Фань. Не вышло в этом году – выйдет в следующем. Нам всего по восемнадцать, времени навалом, — утешал толстяк. — Не верю я, что в следующем году опять вылезет какой-то бастард. Твоя сила никуда не делась!
— Нет, — улыбнулся Нин Фань. — В следующем году я не пойду на аттестацию.
Друзья замерли.
— Мама не прождет еще год, — прошептал он, глядя в никуда. — Я стану путником.
… По дороге домой улыбка сошла с его лица. На каждом углу мусолили результаты отбора. Имя Сунь Вэньхуэй стало главной темой дня в Районе F32.
Эти голоса резали слух. Дома Нин Фань подошел к кровати. Мать по-прежнему была в забытьи.
В Нижнем городе даже дыхание убивает. Местный воздух отравлен миазмами. Если впитывать их годами, тело превращается в нестабильную бомбу, которая может рвануть в любой момент.
Организм матери уже начал сдаваться. Нин Фань рвался в Верхний город именно потому, что избранным выдавали Спецлекарство. Настоящее средство от миазмов.
— Мам, прости, — он взял ее сухую, безжизненную руку. — Меня не выбрали.
— Похоже, там, наверху, ценят только своих. Даже если этой связи – всего капля.
— Обидно, мам. Во всем Районе F32 только я закрыл девять этапов на максимум, и все равно в пролете.
— Я пойду в путники. Это единственный способ достать денег на Спецлекарство.
— Знаю, это значит уходить в дикие земли. А там… опасно.
— Если честно, мне страшно. Вдруг я не вернусь? Что тогда будет с тобой?
— Но если есть хоть призрачный шанс, что ты поправишься, я рискну. Поставлю всё на кон.
— Я так хочу, мам… чтобы ты снова гладила меня по голове и говорила, какой я молодец.
Нин Фань говорил с ней долго, его глаза покраснели. Он не умолкал, пока первый луч света не пробился в окно. Наконец он вытер глаза, встал и взял единственный подарок, который мать сделала ему в детстве.
Это был сломанный меч, больше похожий на обгорелую кочергу – черный, невзрачный, так и веющий дешевизной.
— Мам, я ушел, — тихо произнес он, зная, что ответа не будет. — Жди меня.
У самого порога он заметил уголок бумаги, торчащий из-под края кровати. Нин Фань залюбопытствовал. Неужели мать приходила в себя и написала ему письмо?
Он вытянул листок и замер, прочитав заголовок.
«Отчет об анализе крови.»
Нин Фань нахмурился. Он не помнил, чтобы когда-то сдавал такой анализ. Но в графе «Объект» стояло его имя.
Результат: Кровь Верхнего города отсутствует.
Нин Фань горько усмехнулся. Он и так это знал. Иначе… разве его бы выкинули из списков?
Но когда он собрался спрятать бумагу, то увидел на обороте приписку, сделанную от руки: «Кровь Нижнего города также отсутствует».
А следом стоял жирный красный знак вопроса.
Нин Фань ошеломленно уставился на него. То, что он не элита, его не удивляло. Но если он и не подневольный…
— То кто же я тогда?