Драгена выждала ровно столько, сколько нужно было, чтобы первые ряды охваченных паникой врагов достигли широких улиц города. Это было одновременно последнее предложение пощады и тактический расчёт. Оставь добычу без пути к отступлению, и она оскалит клыки, сколь бы жалкими они ни были. Солдаты в глубинах города видели, как бегут их союзники, слышали леденящий кровь вой нападавших, и у них было достаточно времени для осознания того, насколько стремительно пали внешние укрепления.
Джанин слышала, как из динамиков, установленных на стенах, вырывались приказы, требующие уничтожать паникующих и бегущих. Но зачастую трудно поднять руку на соседей, кем бы ты ни был. Не открывая огонь по солдатам, покинувшим посты, прислужники Техно-Королевы невольно впервые в жизни ослушались её воли. А один акт неповиновения угрожал повлечь за собой следующий, особенно пока в их головах маячила мысль о спасении через бегство.
Столица выглядела такой же безжизненной, как земли за стеной. Потрёпанный бетон главных дорог хранил следы тысяч конвоев, доставлявших припасы для поддержания промышленности и людей. Ядовитые реки текли под решётчатыми тротуарами. Горожане обитали в квадратных бараках с наглухо закрытыми окнами, больше похожих на бетонные блоки, выблеванные на землю, чем на места, которые можно назвать домом. Грубые и безликие, эти здания различались лишь идентификационными номерами. Джанин возненавидела их с первого взгляда, но также поблагодарила духов за толщину их стен. Будущие граждане Армии Возвращения были в относительной безопасности от случайных выстрелов.
Здесь не пестрели вывески магазинов, нигде не мычал тягловый скот, испуганно вырываясь в стойлах от воя сирен. По широким дорогам не метались домашние животные, и лишь в узких оконных прорезях то и дело мелькали испуганные глаза.
Город не походил на пригодное убежище для населения. Он скорее выглядел разрастающейся индустриальной опухолью, с неохотой принимающей людей лишь ради выполнения квот эффективности.
Армейские склады и заводы усеивали каждый угол, сливая химические отходы в проёмы. Даже сейчас они работали, несмотря на отсутствие персонала, продолжая штамповать боеприпасы и оружие на конвейерах благодаря автоматическим протоколам.
— Уничтожать сооружения? — Джанин услышала голос Элед по связи и получила изображение, записанное её линзами. Военачальница подавила дикий порыв и занесла клинок над дрожащим мужчиной, одним из последних охранников, приставленных к небольшому заводу, где жестокие клешни собирали бессознательную женщину в киборга.
— Отрицательно. Это рискует вызвать цепную реакцию. Пока не трогайте. Инженеры и учёные разберутся с этим позже, — ответила Драгена.
— Принято. — Плоская сторона косы Элед переломала мужчине руки.
Джанин действовала согласно собственным приказам, доверив волчьим ведьмам направлять свою стаю. Она чувствовала их беспокойство. Во времена Террифик стая мчалась вперёд единой, слитной рекой, изо всех сил стараясь не отставать от военачальницы. Слишком слабых или медленных бросали. Замысел Террифик игнорировал скрытые вражеские позиции, фокусируясь лишь на том, чтобы заполучить самую крупную добычу и покрасоваться перед другими военачальницами.
Теперь они сражались иначе. Джанин вела подчиненных с передовой, забирая жизни глупцов, бросавших ей вызов. Взмах её топора отправил турель и изувеченный торс в стену. Выстрел из лазерной винтовки срезал верхушку черепа солдата, превратив серое вещество внутри в пар. Пули отскакивали от её превосходной брони, местами оставляя вмятины. Скорости военачальницы хватало, чтобы уйти с траектории выпущенной ракеты и опередить противников, делая любые попытки сопротивления бессмысленными.
Нетерпеливая и Бездушная сражались рядом с ней, разрывая мятежников на части и полагаясь на инстинкты, чтобы уклоняться от летящих выстрелов. Волкородам Племени Волка не хватало невероятного восприятия их сородичей. Они не могли видеть пули, зависшие в воздухе, но Благословенная Мать наделила их иным даром. Их инстинкты вспыхивали, предупреждая об опасности, и, доверяя им, Волкороды могли повторять удивительные подвиги своей родни.
Три Новых Вида. Вот и всё, что потребовалось, чтобы ввергнуть противника в смятение. Её Волкороды хлынули лавиной тьмы, усеянной красными линзами, взбираясь на крыши зданий и сбивая незащищённых врагов залпами кускострелов. Бронебойные осколки оставляли вмятины и порезы на доспехах военачальницы, пока её телохранительницы ловко от них уклонялись. Она находила это приемлемым и завидовала их проворным ногам. Стая работала как единое целое: сильнейшие привлекали к себе внимание, вынуждая врага истекать кровью, пока сотни её воительниц наседали на открытые фланги, обеспечивая убийство.
Коготь Бездушной промахнулся мимо цели, и вражеский офицер отшатнулся, вскидывая тяжёлый плазменный излучатель. Анисса поспешно выстрелила, взорвав плечо командира, и тот соскользнул через сломанную решётку, упав в химические отходы. Раненый закричал от боли, царапая здоровой рукой стену, пока течение грозило унести его прочь.
— Прошу разрешения на...
— Даровано, — одобрила Джанин просьбу Игнация.
Её малыш прыгнул на живот, скользя к открытой трещине, пока разведчица, отвечающая за его отряд, выстраивала защитный периметр. Богдан схватил его за ноги, и Игнаций поймал офицера, вытащив его из смертоносных вод. Серый костюм химзащиты пленника расплавился, а резина его одежды и металл экзоскелета слились с кожей.
Нетерпеливая появилась рядом с Игнацием и врезала ему достаточно сильно, чтобы вернуть на ноги, когда её брат потянулся за аптечкой. Волкороды продолжили наступление, оставив дёргающегося, кричащего офицера на попечение сдавшихся врагов. Выживет он или погибнет, зависело от медиков Ледяных Клыков, следовавших в тылу. Пока что Джанин радовалась, что дочь сдержалась и не пустила в ход когти против брата. Игнаций иногда не понимал, что их жестокие инъекции адреналина скорее лопнут сердце Нормала, чем помогут ему хоть чем-то.
Волкороды растекались по городу, точно волна огромного чёрного моря, гася сопротивление, врываясь на заводы и устраняя любые препятствия на своём пути. Их потери были ничтожны, и всё же укол холодной ярости коснулся разума Джанин при вести о гибели сестры по роду в воронке. Молодые, плодовитые самки и рьяные самцы, та родня, которой было суждено унаследовать завтрашний день, гибли на этих взорванных улицах, сражённые массированным огнём оборонительных башен и редкими стычками с киборгами.
Драгена разделяла это мнение. Стаи Предайг и Ониксии уже взбирались на стены с целью заставить пушки замолчать; жизнерадостный голос Игрит предупреждал союзниц о возможных ловушках впереди, в то время как жестокая Альфа и неутомимая Эшбрингер продирались сквозь центр города, используя свои крупнейшие стаи для подавления самого яростного сопротивления. Движения подразделений сопровождались скулящим воем сервомоторов и скрежетом стальных краёв бронепластин друг о друга. Массово произведённая броня государства была какой угодно, только не незаметной. Вкупе с воющими кличами и лаем кускострелов Племя Волка производило поистине кошмарную какофонию, безжалостно терзающую вражеский дух.
Где Благословенная Мать? Гадала Джанин, обрушивая Сказителя на очередную баррикаду. Взрыв наверху возвестил о том, что турели, готовившиеся открыть по ней огонь, замолчали навсегда. Командующая Разорительница не из тех, кто уклоняется от боя; в каждой битве она устремлялась к горлу вражеского предводителя, заканчивая войну скорейшим образом и пожирая лидеров.
Так где же она сейчас?
— Папочка! — Глаза Джанин сузились при виде маленького детёныша на улице.
Девочка вышла из серого дома, подняв заплаканное лицо к платформе, где Волкороды загнали в угол группу охранников. Выстрел срикошетил от брони Нетерпеливой, и Джанин оторвалась от наступления, блокируя деформированную пулю, летящую в малышку.
— Не трогайте моего папочку! — Джанин проигнорировала слабые ручонки, колотящие по её нагруднику, и обвила своими огромными лапами девочку, готовясь швырнуть её в дверной проём. Глаза малышки уже покраснели, и не только от слёз. Воздух снаружи грозил убить её так же верно, как случайная пуля.
— Без проблем! — взревел Богдан, бросаясь на охранников. Выругавшись, когда вражеский луч попал ему в локтевой сустав и оцарапал кожу, её непослушный сын свалился с платформы, сжимая в объятиях пятерых охранников. Он конфисковал их винтовки и прижал пленников к зданию, кивнув девочке, пока потрясённый мужчина пытался дотянуться до пистолета. Его товарищ шлепком откинул руку охранника. — Экспресс от Племени Волка, пятеро Нормалов доставлены в целости; а теперь марш в свою берлогу и не высовывать нос, пока бой не закончится.
— Зачем? — мрачно спросил мужчина, шагнув к Джанин. Она отпустила девочку в его объятия, всё ещё возвышаясь над ним защищающим холмом. — Чтобы вы забрали нас в качестве скота?
— Не каннибалы! — Богдан потряс лапами. — Просто ненавижу, когда девчонки плачут. Ни один детёныш не должен... — Его разведчица спрыгнула сверху, и её удар отправил самца лицом вниз, треснув бетон его же шлемом.
— Для вас бой окончен. — Джанин изо всех сил старалась подавить порыв защитить Богдана. Её мальчик заслуживал наказания за то, что оторвался от стаи и рисковал шкурой. Разведчица лишь присматривала за ним. Она даже не пустила в ход когти.
Что-то в голосе военачальницы убедило охранников, и они сложили оружие.
— Тогда что нас ждёт? — спросил отец, обнимая детёныша.
— Жизнь и будущее. Лучше того, что было у вас прежде, — пообещала Джанин, подтолкнув его с дочерью внутрь и захлопнув дверь, когда все остальные тоже вошли.
— Если закончила спать на посту, продолжай завоевание, мягкосердечная, — прислала сообщение Эшбрингер.
Пламя взметнулось на двух улицах к западу, возвещая о наступлении Эшбрингер. Через камеры в шлеме Джанин наблюдала, как Альфа приближается к бастиону в черте города. Техно-Королева правила через страх, и отправлять против ужаса вроде Альфы солдат, мотивированных этим чувством, было в высшей степени неразумно. Невидимый кошмар хлестал людей на пути Альфы, ломая охранников до состояния, в котором те роняли оружие и беспомощно скулили, вцепившись в собственные ноги. Сильнейшая военачальница просто растоптала тех немногих, кто нашёл в себе мужество встать против неё, считая их недостойными того, чтобы марать об них когти.
— Эшбрингер, сбавь пыл. — сказала Драгена по связи. Джанин переключила канал, увидев военачальницу, сидящую в командном центре ползуна, следящую за продвижением стай на нескольких экранах и направляющую каждую группу. — У Джанин была верная идея. В зданиях есть гражданские, и если ты подожжёшь нефтепроводы, от них останется лишь пыль.
— Я не настолько бестолкова, — огрызнулась Эшбрингер в ответ. Обжигающая вспышка её огнемётов оставила на её пути двенадцать обугленных тел.
Джанин ощутила холод, срывая головы двум солдатам обратным взмахом топора. Разорительница. На стене Благословенная Мать поднялась в облаке взрыва камня и огня и обернулась, спокойно глядя на Эшбрингер. Ни рычания не сорвалось с её губ. Гнев и безумие просто схлынули с командующей, а в лапе она держала офицера в фиолетовом плаще. Это спокойствие пугало Джанин куда больше любой ярости.
— Слушаюсь. — Эшбрингер тут же опустилась на одно колено, обнажив шею в покорности, не обращая внимания на вражеский огонь. Её огнемёты замолчали, и военачальница выпустила когти.
Разорительница перевела взгляд на кричащего офицера и замерла, осознавая обстановку вокруг. Благословенная Мать изучила мужчину, выглядевшего рядом с ней скорее игрушечным детёнышем. Её лапа дёрнулась, заставив мужчину захлебнуться собственным криком, когда хотя бы одно его ребро подалось. Зрачки Разорительницы расширились и вернулись в норму; её дыхание чередовалось между тяжёлыми и частыми вдохами. Обуздав своё безумие, Разорительница поднесла офицера к губам, оставив на нём пахучую метку пленника, и бросила его остальным солдатам, принимая их капитуляцию.
Её спокойствие продлилось недолго. Она прыгнула с этого участка стены, пересекая весь город в грациозном кувырке. С силой кометы Разорительница приземлилась на противоположной стене, частично обрушив её под своим весом, и двинулась дальше, истребляя мятежников на своём пути: рассекая, топча или просто заглатывая врагов достаточно быстро, чтобы ни у кого не оставалось времени даже предложить капитуляцию. Оборонительная башня на повороте стены рухнула от щелчка её пальцев. Благословенная Мать остановилась, истекая кровью из носа, яростно принюхиваясь и поводя головой из стороны в сторону в поисках какой-то неуловимой добычи, полностью игнорируя незащищённую пехоту поблизости.
— Наступление Мартышкиной застопорилось, Военачальница! — радостно прокричала Мелина, прокатывая гранату, опалившую солдат у баррикады впереди. — Она слишком растянула свои силы, и её волчья ведьма застряла на востоке! Мы можем ворваться и занять её плацдарм до неё!
Глава 4: Принципы Джанин
Дисплей шлема Джанин спроецировал изображение, подтвердив слова Мелины. В своём излишнем рвении подруга продвинулась слишком широким фронтом, воруя убийства у Игрит, а хитрая военачальница была только рада позволить кому-то другому делать её работу. Но теперь стая, лишённая своей военачальницы, оказалась в ловушке на площади перед заводом, где охранники затаскивали тяжёлые пушки на балконы. Их залпы подавляли Волкородов, а ещё две группы заходили во фланг отрезанному отряду, пока его волчья ведьма сжимала бок своего шлема. Ран на ней не было, и военачальница предположила, что у той сотрясение.
— Мелина, бери свою стаю и ударь по заводу с тыла. Верни детёнышей Марти в целости и сохранности, — приказала Джанин.
— Но... но слава! Мы можем... ты можешь заслужить титул...
Лапа Джанин сомкнулась на шлеме волчьей ведьмы, оторвав её от земли. Она мягко смяла металл. Правда, её душа рвалась заполучить шанс утереть нос Мартышкиной, вдвойне после промаха, устроенного подругой. Такое достижение подняло бы боевой дух её стаи, избавив от чувства неполноценности из-за предводительницы, не имевшей почётных титулов. Но не ценой родни. Джанин твёрдо решила не допустить, чтобы кто-либо из её стаи когда-либо испытал тот же страх быть брошенным, что испытала она сама в детстве. Она хотела построить дом, которым её детёныши могли бы гордиться. А чего она хотела, то и претворяла в реальность.
— В целости и сохранности, — медленно повторила она, глядя в линзы Мелины. — Подчинись или брось вызов.
— Ты ведёшь! Я подчиняюсь! — Мелина прижала лапы к груди, принимая любое наказание, и военачальница отпустила её.
— Бездушная! Посиди с стаей Мелины ради меня, — позвала Джанин. Когда шаманка проходила мимо, она схватила её за плечо. — И бей без промаха. — Когти шаманки дёрнулись, и военачальница спросила чуть мягче, искоса глянув на верную подругу: — Ты ранена? Я не чувствую запаха твоей крови.
— Это всё масло в моих венах. Мне нужно сохранять хладнокровие, иначе превращусь в факел. Вот иногда и застываю в нерешительности, — пошутила шаманка. Она поклонилась. — Я функционирую, военачальница.
— Доброй охоты. — Хлопок по спине отправил шаманку вслед за волчьей ведьмой, и военачальница повела свои силы дальше.