Джанин безжалостно топнула, вминая содрогающуюся в конвульсиях Волкороду в мостовую. Она усиливала давление, напрягая собственные мышцы, пока меньшее тело под её лапой дёргалось, а черты самки искажались. Серия щелчков сопровождала стремительное удлинение и сжатие её пальцев; грудная клетка срасталась и вновь распадалась, тревожа даже военачальницу жутким зрелищем костей, свободно перемещающихся под шкурой. Они напоминали бледных пиявок, извивающихся в трупе.
Но хуже всего было то, что Джанин приложила усилие, достаточное, чтобы искалечить или обездвижить обычную волчью ведьму, а бедная девочка даже не харкнула кровью.
— Марти, — сказала Джанин, из последних сил удерживая волчью ведьму прижатой. — У нас мало времени.
Напряжение пропитало кровью её повязки. Бездушная едва не силой запихнула ей в рот питательный паёк, приготовленный Богданом, и заставила выпить подслащённой воды, прежде чем выдать Джанин простую кожаную куртку и мешковатые штаны, подходящий наряд, чтобы больше не раздражать воспалённые импланты. Гравитация и правда взяла своё, и, хотела Джанин того или нет, визит к кибернетику теперь стал обязательным. Кабель, соединявший её с силовой бронёй в позвоночнике, взорвался при отключении.
— Знаю, — сказала Мартышкина, единственная из четырёх военачальниц, всё ещё облачённая в полное боевое снаряжение. Она опустилась на колени, взяла голову волчьей ведьмы, прижала её к груди и запела колыбельную. Первые лучи солнца сверху заплясали на вмятых пластинах и отразились в её слезах.
Меньшая Волкорода сглотнула, обретя толику здравого рассудка. Джанин видела их сходство, несмотря на обильный пот и искажённые черты волчьей ведьмы. Там, где янтарные глаза Мартышкиной горели, точно затенённые лампы, в глазах её дочери тлели огни, разгорающиеся всё ярче с каждой секундой, грозя превзойти материнские.
Если бы только это было так. Рот волчьей ведьмы растянулся до самых висков. Трещина не прокладывала себе путь сквозь плоть и кость, кожа просто раздвигалась в стороны, формируя более крупную пасть. Джанин схватила морду и удержала челюсти сомкнутыми, положив дрожащую лапу на плечо военачальницы и отдёрнув её, когда когти, слишком крупные, чтобы уместиться внутри пальцев жертвы, прорвались наружу.
Мартышкина проигнорировала опасность, улыбнулась младшей самке и продолжила петь. Для существа настолько огромного, как она, голос звучал мягко и нежно, тоном, которым она успокаивала своих сыновей после особенно унизительного поражения в ямах. Обычно жизнерадостная песня, призванная вдохновить детёныша на грядущие дни, теперь звучала торжественно, срываясь в последнюю печальную мелодию, словно для утешения смертельно раненной соратницы.
Джанин решила, что это не так уж далеко от истины. Волкорода становилась всё больше и больше; стон боли сорвался с её губ, когда позвоночник раскололся и выступил наружу, вмещая новое, гигантское тело. Её великолепный мех начал выпадать, и женщина снова заплакала, горюя о разрушении собственного облика. Грудь вздулась, напрягая мышцы Джанин.
— Что это значит? — гортанно спросила Истерзанная, приближаясь к группе в сопровождении Нетерпеливой и Марко.
— Освобождение, — ответила Джанин.
Истерзанная исчезла, двигаясь слишком быстро для обычных глаз. Джанин уловила резкий переход от спокойствия к ярости; её глаза заметили блеск когтей верховной шаманки, когда та попыталась отбросить её прочь от будущего божественного зверя. Истерзанная врезалась в скрещенное оружие военачальниц Элэд и Предайг.
У Элэд, представительницы второго поколения, отсутствовала половина морды, обнажая часть носовой полости навстречу воздуху, отчего казалось, будто она вечно ухмыляется. Огромная коса, выкованная из останков разрушенного ползуна, служила ей оружием. Многие Волкороды племени считали Элэд странной, но никто не осмеливался сказать это ей в лицо.
На войне она превращалась в ураган неистовой ярости, пожинающий жизни всех перед собой, часто теряя себя в том же безумном тумане, что и Разорительница, в итоге оказываясь по уши в крови и внутренностях и раскатисто хохоча на всю округу. В мирное время она вела тихую жизнь, тщательно вычёсывая паразитов из меха и знакомя своих девочек с чудесами цивилизации, заказывая настоящие платья для семьи и торты для своих мальчиков. Она также купила арфу и пыталась освоить игру на ней.
Племя считало такое поведение слабостью, но последняя шаманка, осмелившаяся упрекнуть военачальницу за это, в итоге получила сломанные ноги, прежде чем Элэд одну за другой выдрала её клыки и целый год носила их как ожерелье, пока Зеро не убедила её помириться с шаманками. Элэд утащила изувеченную шаманку к врачу, оплатила замену утраченного и впоследствии пригласила её стать своей телохранительницей, уладив кровную вражду. Свет в её глазах был самым тусклым в племени, уступая разве что глазам Ониксии.
Предайг, сестра первого поколения, носила великолепную чёрную гриву вокруг шеи, являющуюся знаком мутации. Та давно поседела, а кожа под ней покрылась морщинами. Она сознательно воспротивилась и воле Разорительницы, и приказам государства, отказавшись входить в капсулы омоложения. Волкороды первого поколения нередко вели себя иначе, чем их потомки; в частности, у каждой из них была лишь одна спутница жизни, и они настолько тяжело переживали её смерть, что часто отказывались спариваться вновь.
Легенды рассказывали, как Предайг впала в берсеркерскую ярость после того, как мародёр сразил её спутника жизни. Она приказала своей стае отступить и в одиночку покончила с тысячей противников за одну ночь в качестве последнего подношения её возлюбленному. Джанин не знала, есть ли в этих историях хоть доля правды. Стаи любили преувеличивать подвиги собственных военачальниц, но хотя движения Предайг утратили былую грацию, точность её оставалась непревзойдённой.
Её избранным оружием служил длинный, двухклинковый изогнутый меч. Однажды Предайг рассекла работорговца, приставившего оружие к голове детёныша-Нормала. Свидетели этого подвига клялись, что видели размытый росчерк, прошедший сквозь и ребёнка, и работорговца одновременно, но пополам оказался разрублен лишь мужчина, а Предайг усадила невредимого детёныша себе на плечо и вернула его обратно к родителям.
Верность Предайг делу заслужила ей право уйти от старости. Её глаза сияли ярко, точно звёзды, не уступая в интенсивности глазам самой Разорительницы, несмотря на возраст. Как и Игрит, Зеро, Альфа, Истерзанная, Ониксия и Драгена, Предайг занимала место в личном совете Разорительницы.
Эти двое всегда поддерживали дружеские отношения с Джанин и Мартышкиной, приняв их как сестёр сразу после Альфы. Их стаи следовали за ними, поддерживая друг друга и в изобильные, и в тяжёлые времена, обмениваясь и доставляя припасы между деревнями, вверенными их защите, выстроив нерушимые связи.
— П-прости, — заскулила волчья ведьма, изо всех сил стараясь удержать рассудок. — Я подвела...
— Тише... — Мартышкина слизала слёзы, обнажив шею перед дочерью жестом высшего доверия. — Ты не совершила ни единой ошибки. Ты была прекрасна, как всегда. Я горжусь тобой, Линни.
— Я не хочу потерять себя, — прорычала Линни, её язык распухал, острый кончик прорвался между губ, пытаясь ударить по открытой шее. — Пожалуйста, м... военачальница. По-старому. С достоинством.
— Конечно. Мы отправимся на другую сторону вместе. — Мартышкина потянулась за револьвером. — Безумие тебя не заберёт.
— Глупость! — Истерзанная отбила оружие в сторону, но держалась на расстоянии, остерегаясь бросать вызов сразу четырём военачальницам. — Она вознесется, а не потеряет себя! Остановитесь! Не лишайте наше племя священной поборницы...
— Не тебе решать, сестра, — сказала ей Джанин, положив лапу на плечо Марти и жалея, что не может взять на себя часть горя и боли подруги.
Ни один родитель не должен пережить своё дитя. Самец, самка, какая разница? Мать и отец всегда хотят видеть, как их детёныши процветают и обретают счастье, начиная собственные семьи.
Волчья ведьма дёрнулась в последний раз; повторное срастание и перестройка мышц в более прочную и быструю материю породили слышимые щелчки, громче любого залпа. Зловредная ярость и агрессия заполнили янтарные глаза. Она вскинула голову, выскользнув мордой из хватки Джанин, и в её слюнявой пасти уже белели два ряда клыков. Револьвер Мартышкиной заглушил зарождающийся вой: пуля ушла в затылок, пробив широкий кратер в мостовой.
Это не было концом. Даже не близко. Линни больше не находилась в пределах нормальности; она превзошла даже пределы троллей, поскольку новое серое вещество уже начинало формироваться, извивающаяся, копошащаяся масса, которая не просто копировала уничтоженные воспоминания, а восстанавливала их полностью. Новые влажные шары появились в регенерирующих глазницах, разрушенных ударной волной выстрела, а лапы смыкались и разжимались, пытаясь найти опору на Мартышкиной, пока военачальница колотила стволом по голове, разжижая мозг, чтобы не дать ему полностью восстановиться.
Соверши они хоть одну ошибку и это... существо вполне могло бы стать их концом. Джанин встречалась с подобным. Кто из обитателей диких земель Нового Мира не сталкивался? Кровавый Граф и Техно-Королева дали ей вкусить беспомощности, но эти твари научили её абсолютному ужасу.
— Двое из двадцати одного. — Мартышкина на миг закрыла глаза, вдыхая, чтобы успокоиться при виде реанимированного тела. — Джанни, что скажешь? Я проклята?
— Это не проклятие, идиотка! — Истерзанная сложила лапы в божественном почтении. — Ты благословенна. Все отойдите; я отгоню её от гражданских. Давайте поприветствуем...
— Нет, Марти. Это... это просто случается. — Джанин проигнорировала Истерзанную и положила обе лапы на плечи подруги. — Если хочешь, я могу...
— Нет. Я должна сделать это сама. — Челюсти военачальницы щёлкнули, вгрызаясь в новообразованный мозг. Она рвала и кусала, пожирая тело быстрее, чем оно успевало исцелиться, слизывая кровь с мостовой и пируя останками собственного детёныша.
Джанин оставила её в покое. Достаточно скоро даже регенерация перевёртыша сдастся. Она ободряюще похлопала ошеломлённую Истерзанную. Должно быть, для неё это было тяжело. В прошлом сотни самок принимали это проклятое божество, навеки теряя себя. В самые тёмные времена для государства и племени эти отклонения приходили, останавливая волны разрушения. Но никогда без цены. Перевёртышам было всё равно, кого убивать или ранить, лишь бы утолить жажду крови.
В современности даже самые преданные отказывались деградировать до состояния зверя. Возвратители были завоевателями, но также стремились построить мир, достойный жизни, а не очередной безумный Громовой купол. Марко содрогнулся, ужаснувшись сцене, выглядывая из-за ноги Нетерпеливой. Щелчок пальцев Джанин заставил его встать по стойке смирно, и детёныш потянулся к небольшому терминалу на поясе. Джанин увела его вместе с Нетерпеливой прочь, доверив Предайг и Элэд присмотреть за Марти.
— Мэм! То есть, военачальница. — Её взгляд успокоил его. Марко не следовало здесь находиться, это правда. Однако Волкороды пребывали в возбуждённом состоянии после боя. Любая самка могла бы по привычке подавить его. Лучше было держать его поближе к сёстрам. — Наша... то есть ваша! Стая потеряла двадцать четыре солдата, восемнадцать братьев и шесть сестёр, и тридцать пять раненых, но все они выживут! — Марко отдал ей честь.
— Не отдавай честь! — Нетерпеливая стукнула его по голове, нечто средним между шлепком и лёгким подзатыльником. — Если у тебя нет головного убора, ты должен просто выпрямиться! Если он есть, тогда можешь отдавать честь.
— Я... я забыл! Прости, се... — Рычание Нетерпеливой заставило Марко замолчать. Шаманка вздохнула и достала из кармана чёрный берет.
— Держи. — Она надела его ему на голову. — Теперь можешь отдавать честь. И я не твоя сестра. Я шаманка! У нас нет семьи, кроме племени; запомни это раз и навсегда!
— Тогда ты как семья для всех! — просиял Марко. — А значит, можно называть тебя сестрой!
— Ах ты маленький панк! — Нетерпеливая схватила Марко за загривок, подняв его в воздух и щёлкнув челюстями возле его уха.
— Панк? Думаешь, мне пойдёт ирокез? — поинтересовался Марко, трогая волосы и не обращая внимания на клыки у самого носа.
— Я имела в виду это как оскорбление, болван! Хватит цеплять странные значения слов у Нормалов!
Слишком много потерь. Джанин размышляла, что это значит для её стаи. Свежие рекруты достанутся сильнейшим военачальницам первыми. Ей повезёт, если в следующей партии окажется хотя бы одна-две качественные самки. Даже если она их получит, им всё равно потребуется должное обучение и воспитание, чтобы не стать обузой.
Ситуация ухудшалась день ото дня. У каждой военачальницы полагалось иметь около восьми шаманок для охраны предводительницы, решения духовных вопросов в стае и внесения большей мудрости в племя в мирное время. Теперь же, после десятилетий войны? У Джанин остались лишь Бездушная и Нетерпеливая, а её дочь всё ещё проходила обучение.
Молодым шаманкам полагалось начинать службу в деревнях, надзирая за гражданскими делами, учась у старших и взрослея через отдаление от семьи и закалку сердца; помогая при родах и никогда не забывая, что их существование служит племени, а не собственной крови. Нетерпеливая ассистировала Джанин во время её последнего помёта, так что хотя бы это можно было засчитать как прохождение определённых испытаний. Но до настоящей шаманки ей было ещё далеко, и было бы несправедливо взваливать на неё все эти обязанности разом.
У Мартышкиной шаманок не осталось вовсе; её телохранительницы погибли в бою. У других военачальниц в лучшем случае было по одной-две. И дело было не только в нехватке духовных наставниц. Племя также остро нуждалось в младшем составе! У самой Джанин осталось мало настоящих волчьих ведьм. Вместо женщин со стальным взором вроде Мелины и Аниссы ей приходилось полагаться на зелёных разведчиц, повышенных по заслугам после гибели начальства, а не по праву доминирования. Это приводило к нехватке опыта в стае и утрате драгоценных традиций, столь ценных для единства.
Возникали новые ритуалы, которые она тонко направляла в нужное русло, но потребуются годы, прежде чем они закрепятся в нерушимую основу. Потеря ветеранов также порождала и другие проблемы, помимо очевидных.
Волчьи ведьмы наставляли младшие ранги, чтобы те не отставали от времени, снимая часть груза с плеч военачальниц. Они подталкивали войска продолжать принимать лекарства, обращаться к врачам за лечением и перестать бояться нововведений. С таким количеством ушедших ветеранов недавно повышенные офицеры делились нелепыми суевериями о потере души из-за силовой брони. Немногочисленные оставшиеся шаманки Третьей были заняты развеиванием этих страхов, часто с трудом находя минуту для приватного разговора.
Какой бы тяжёлой ни была ситуация, Джанин принимала её, приветствуя возможность учиться. Жить значит импровизировать, меняться телом и разумом. Она встретит этот кризис и выйдет из него более знающим и достойным лидером для своей стаи.
Разведчица Мелины и Эльзада. Это минус две опытных разведчицы на какое-то время. Не повезло так не повезло. Или...
— Марко? — Оба прекратили спорить при вопросе Джанин. — Как девчонка Мелины? Сможет ли скоро вернуться на передовую?
— Никак нет, Военачальница! — ответил её услужливый мальчик. — Она подхватила какую-то инфекцию, вызвавшую сильное воспаление.
— Ну разумеется, подхватила, — пробормотала Джанин.
— Врачи посадили её на строгую диету, прописали лекарства и снова подали вам петицию с просьбой прекратить жестокость в вашей стае.
— Ну разумеется, подали, — вздохнула Джанин. Она не держала на Нормалов зла. Эти мужчины и женщины просто выполняли свою работу. Уберечь Волкорода от смерти было непросто, но в этом они превосходно разбирались. — Носительницы жизни?
— Четыре помёта! — Марко сверился с терминалом. — Заявлено, семнадцать детёнышей живы и здоровы. Ещё трое воительниц скоро должны дать жизнь. Голодные и свирепые до последнего, все такие кусачие в борьбе за молоко. Также они милые... то есть, медики жалуются, что медотсек не ясли.
— Им недолго придётся это терпеть, — усмехнулась Джанин, размышляя, кого можно отобрать для сопровождения будущего поколения в безопасность деревень. — Отличная работа, Марко. Спасибо. Вольно.
Эвакуация города шла полным ходом. Разведчицы Ониксии помогали облачённым в чёрное сотрудникам Бюро Расследований обнаруживать скрытые ангары, где трудились инженеры, не подозревая о поражении своей правительницы. Первый отобрал несколько офицеров из бывшей армии Техно-Королевы и поставил их во главе координации сил, готовых подчиниться Возвратителям. Солдаты, отказавшиеся вступить в ряды, сдали оружие и воссоединились с семьями.
Грузовики сновали в павшую столицу и обратно, наполняя чрева армейских транспортов людьми, взятыми из гражданских жилых блоков. Капитан Кристобо не медлил; едва заполнившись, транспорты мчались через Пустоши, чтобы разгрузиться в ближайшем пограничном городке, где местные армейские силы распределяли людей по различным лагерям беженцев. Со временем эти горожане осядут в настоящих деревнях, где можно будет дышать свежим воздухом, не боясь яда, и ходить без обременительных костюмов химзащиты. Когда на горизонте показались стервятники Нового Мира, работорговцы и налётчики, дома Странников Пустоты и Летнего Родника взяли на себя сопровождение беженцев.
Не все горожане ещё верили в правду, раскрытую королевской гвардией и закованными в ошейники инженерами о жестокости и безумии Техно-Королевы. Драгена позволила нескольким возвысить голос и заставила их замолчать, транслируя собственные слова тиранши по всему городу и добавив фотографии её жертв, тем самым уладив эту часть спора. Но Джанин ощущала обиду даже сквозь костюмы эвакуируемых. Как иначе? Они вторглись и убили местных жителей. Долгие годы Волкороды будут символом страха для бывших обитателей этих земель.
Таков был и путь Нового Мира; путь, который Династ намеревался изменить. Погубить немногих, ради спасения многих. Что за шутка. Джанин взглянула на высокую башню связи, гадая, действительно ли хирурги способны спасти этих детёнышей.
Пожалуйста, духи. Помогите моим детёнышам обрести счастье, будьте рядом с Марти в её самый тёмный час и дайте этим бедным душам шанс, простой шанс на жизнь. Разве это так много? Я пролила ради вас столько своей крови и буду проливать ещё, но проявите милосердие к остальным.
— Шаманка, почему военачальницы убили сестру? — спросил Марко.
Нетерпеливая вернула его обратно на дорогу, дав лёгкого пинка для ускорения, едва не отправившего его кувырком. Шаманка замедлила шаг, следуя за военачальницей к главной площади. Ворон, как войска прозвали этих преданных слуг, из Бюро Расследований ненадолго их остановил, проверяя клыки Джанин и Марко на присутствие человеческой плоти. Мужчина устало отмахнулся от признания вины Нетерпеливой и поспешил помогать с эвакуацией местной больницы.
— Помнишь визит перевёртыша год назад? — спросила шаманка.
— Ага! Ониксия и ма... военачальница отсекла ей руки после того, как та съела трёх детёнышей, и тварь сбежала, Йе...
Джанин остановилась, точно зная, что случится дальше.
Марко так и не договорил; когтистая лапа ударила его по левой щеке, рассекая её. Наказание на этом не закончилось; лапа Нетерпеливой сомкнулась на голове Марко, вдавив его лицом в мостовую и сломав нос. Шаманка протащила брата по бетону и подняла за шею, зарычав в его перепуганную морду.
Джанин пришлось заставить себя не проломить дочери череп. Страдания Марко не были виной Нетерпеливой. Шаманка проявила огромную снисходительность, находя альтернативные способы наказать брата за проступки, заставляя его работать. Она даже ни разу его не укусила. Именно Джанин подвела его. Она забрала мальчика из ям, чтобы спасти его, но научила ли она его обычаям племени? Нет, она баловала его снова и снова, и его братья и сёстры делали то же самое. Мальчик вырос слишком дерзким. Придёт день, когда он останется один, и кто тогда его защитит?
Именно поэтому она приняла некоторые меры, чтобы обезопасить его будущее. Если только её мальчик позволит ей это сделать.
— Никогда. Никогда больше не смей называть меня этим именем, Марко. — Детёныш вздрогнул, бросив тревожный взгляд на Джанин. Военачальница спокойно ждала, не обращая внимания на его страх. Любой другой самец, ведущий себя настолько легкомысленно в присутствии шаманки, рисковал получить сломанную шею. Ради его же блага, Марко нужно было понять своё место в племени. — Вопросы, это нормально. Страх, естественно. Даже сомнение, приемлемо. Но никогда, никогда не используй имя, от которого отказалась шаманка, обращаясь к ней. Правда, некоторые имена повторяются в нашем племени, так что можно использовать это же имя, обращаясь к кому-то другому. Но, становясь шаманками, мы отказываемся от собственных имён, ведь наша цель, служить племени, а не своей крови. Я Нетерпеливая, и я больше не твоя сестра. — Нетерпеливая схватила себя за морду, удерживая челюсти от укуса. Она успокоилась и отпустила брата. — Урок окончен, ты прощён. Что до твоего вопроса… иногда сестра может вознестись.
— Вознестись? — спросил Марко, коснувшись рассечённой щеки. Кровь уже успела потемнеть на его клыках. Кровотечение долго не продлится; хоть он и самец, Марко был полноценным Волкородом.
Нетерпеливая очистила его лицо и прижала медицинский пластырь к ране, обучая брата, как обрабатывать собственные повреждения.
— Да, вознестись. — Нетерпеливая прижала коготь к челюсти. — Тебе лучше спросить об этом шаманку, отвечающую за воспитание детёнышей, а не меня... Но вкратце, Дух Ярости жаждет каждую из нас. Когда мы слишком яростно сражаемся и слишком часто побеждаем, он обращает на нас свой взор. В этом нет позора; никто точно не знает, что именно привлекает этого духа. Но, получив его недоброе внимание, сестра ощущает чувство неправильности, почти как...
— Как месячные? — предположил Марко, и его сестра усмехнулась.
— Нет, ничего подобного, глупый мальчишка. Предчувствие грядущего ужаса, пока она превращается в оболочку, хранящую потенциальную божественность. — Нетерпеливая подняла камень и вложила его в ладонь Марко. Она сжала его лапами так, чтобы он услышал треск, а затем сдавила ещё сильнее, раздробив камень. — Видишь? Камень остаётся камнем, но принимает иную форму. В конце концов, оболочка сестры треснет, после того как она выиграет достаточно битв, и наружу выйдет новое, прекрасное и ужасное существо. Некоторые по глупости предпочитают умереть, вместо того чтобы измениться.
— Перевёртыш, — сказала Джанин, нарушив молчание. — Перевёртыш, существо, рождённое из падшей сестры. Оно способно стать точной копией тебя телом и разумом, всего лишь отведав кусочек твоей плоти. Оно коварно, способно угадать твои самые тёмные секреты по прихоти или свести тебя с ума словами. Перевёртыши совершенно безумны и непредсказуемы, и хуже всего они убивают гражданских. Ни один здравомыслящий не мечтает стать таким, Марко. — Глаза сына округлились. — И не смотри так испуганно; самец никогда не может стать перевёртышем. Духи любят вас и избавляют от подобного позора. Есть что ещё доложить?
— Чак действительно в ярости из-за состояния вашей силовой брони, военачальница. — Марко стиснул берет в лапах. — Эм... Военачальница? Шаманка? Вы же не превратитесь в перевёртышей, правда?
— Не переживай, адъютант! — Джанин сердечно взяла его за плечо. — Мы достигли своего расцвета. Такая судьба не для нас. Что до старшего интенданта... — Джанин услышала, как острые ноги торопливо простучали по крышам. — Я с ним поговорю. Шаманка, не могла бы ты...
— Да, военачальница. Идём, Марко, навестим врача и починим твой нос, пока он не сросся неправильно. И не капай кровью на терминал! Эти игрушки капризны. — Нетерпеливая подхватила мальчика на руки и прыгнула, перемахнув через здание.