— Прошло три недели, Академик, — произнёс мягкий голос. Женщина, которую Первый Номер считала своей матерью, подошла ближе к плите, проведя пальцем по рёбрам девочки. — Она даже не добралась до города. Пустая трата усилий, как я и указывала в своём отчёте. Если бы вы удосужились его прочитать, мы избежали бы этого бардака.
— Как бы то ни было, она доставила нам слишком много хлопот, — нервно вставил мужской голос. Белый халат подошёл ближе, теребя галстук. — Правительство теперь знает о мутантах, способностях и силах. Оперативная группа СЗОП устроила рейд на нашем островном объекте. Пришлось выбраковывать пробудившихся подопытных, а моя дочь сейчас под арестом в полиции. Если слухи верны, если эти подопытные и правда заговорили... Эта марионетка нас подставила, Академик! Нам конец. Нас сгноят в тюрьме!
Неужели правда? От этих откровений у неё перехватило дыхание. Сведения о способностях казались важными. По тому, как мужчина это произнёс, выходило, что это нечто отдельное от самих продуктов. Она думала, что эти мерзкие подростки просто пользовались какой-то технологией, наподобие обжигающих лучей из оружия оранжевых тварей. Но зачем тогда использовать такое странное слово? У продуктов бывали кислотные плевки, способность стрелять зазубренными шипами, кто-то мог выживать в вакууме. Белые халаты никогда не называли эти возможности подобным словом.
Но это было неважно. Подопытные заговорили? Кто-то выбрался из этого ада? Или их спасло правительство? Первый Номер плакала сквозь сковавший сердце ужас, счастливая от этой новости. Живите! Живите за меня, братья мои, сёстры мои, кем бы вы ни были. Пожалуйста, найдите радость и никогда, ни единого дня своей жизни, не жалейте ни о чём!
— Прекрати паниковать, глупец. — К ним подошёл мужчина в застёгнутом коричневом деловом костюме, в сопровождении шести оранжевых тварей. Его она видела впервые. Седые волосы были зачёсаны назад, а огненно-багровые радужки в обрамлении тёмных провалов глазниц с мимолётным интересом изучали рождённую в баке, пока он опирался на длинную трость, замедляя шаг. — Евгения несовершеннолетняя. В худшем случае она проведёт время в исправительном центре до восемнадцати лет. Тише. — Мужчина поднял трость. — Она там не задержится. Пусть юристы кое-кому позолотят ручку, и девчонка будет дома к воскресенью. Даю слово. У нас есть друзья не из последних. Не составит труда устроить так, чтобы грузовое судно "случайно" протаранило медицинский центр, где держат наших сбежавших зверушек. А что до реакции СЗОП... Кого это волнует? Компания ещё четыре года назад объявила о переносе производства на Красную Планету. Нас здесь никогда не было. — Он легонько похлопал нервного белого халата по подбородку. — Видишь? Всё в порядке. Всё решаемо, если дышать и думать. Наши проблемы не более чем небольшая заминка. Такое случается в исследованиях. Как только солдаты будут готовы, СЗОП забудет об этом инциденте и сосредоточится на перевооружении.
Нет. Первый Номер закусила губу, сердце колотилось так, что она едва не потеряла сознание. Нет, только не смей, мразь, дрянь, чудовище, добыча! Её родные сбежали; они свободны! Академик должен умереть. Другого пути нет. Она обязана его убить, даже ценой собственной жизни. Больше чем один. Больше, чем один из её братьев и сестёр выжил. Медицинский центр. Судя по названию, место, где лечат. Она не позволит причинить им вред.
— А что с девочкой, Академик? — поинтересовалась женщина.
— Физически она не впечатляет. Но с разумом дело другое. Она ещё может послужить в иной роли, если проявит достаточную покорность...
Академик наклонился ближе. Он опёрся тростью о плиту и потянулся к ней. Его руки ощупали её, проверяя зажившую рану на боку, скользя вверх и вниз по телу, изучая. Его чистое, стерильное дыхание не пахло совсем ничем, без намёка на еду. Она никогда прежде не сталкивалась с чем-то подобным. От любого другого белого халата пахло тем, что он недавно ел; у женщины дыхание отдавало приятным клубничным ароматом. У него же отсутствовал запах.
Он поцеловал её, проведя языком по её клыкам. Первый Номер это потрясло, но вместе с тем открыло возможность для мести и спасения, пусть и крохотную. Рождённая в баке слышала о продуктах, которых белые халаты забирали себе для развлечения. Некоторые жили так годами, пока хозяевам не наскучивало. Иногда их выставляли напоказ; они становились оболочками прежних себя: с дикими улыбками, подпрыгивающие от малейшего жеста хозяина, с тусклыми, пустыми глазами. Выжившие родичи их не осуждали. Их жалели, тех, кого заставляли унижаться просто ради ещё одного дня существования, кто менял своё тело на время лишь для того, чтобы позже проклясть эту сделку и с облегчением встретить сладкое забвение. Ей было всё равно, продлится ли её жизнь. Она использовала отчаянный страх для изображения сломленного существа, заманивая его язык глубже. А потом укусила.
Трость врезалась ей между клыков, сломав два из них, и Академик выпрямился, брезгливо сплёвывая.
— Хитрое животное, — произнёс он, отряхивая воротник белой рубашки. — Слишком упряма для удовольствия, слишком слаба для боя, да ещё и предсказуема. Провал.
— Бесполезна, — сказала женщина.
— Не бесполезна, — поправил Академик. — У этой твари хватило ума решить уравнение для обхождения базового защитного механизма. А ускоренная реакция вкупе с неожиданной эволюционной мутацией дала нам подсказку, как улучшить следующую модель. По части интеллекта она на должном уровне. — Он улыбнулся, глядя в её изумлённые глаза. — Да. Твой ошейник. Он собирал информацию, от пульса до мозговых волн, и записывал всё на чип. А центральный сервер переводил твои мозговые волны в слова. Мы знаем твои сны, твои надежды, каждую мысль, что когда-либо посещала тебя. Интересно, тот голос, что говорит с тобой, это плод воображения, проявление твоей силы, или же недоразвитый сиамский близнец? Впрочем, незачем теоретизировать. Мы скоро всё узнаем сами. У тебя никогда не было и шанса сбежать, бывший Первый Номер. — Академик направился к дверям, ведущим из Комнаты. — Провести вивисекцию. Мозг сохранить; остальное на переработку, но сперва извлеките свечение из костей. Подготовьте прототип к извлечению. И начните зачистку вспомогательного объекта от неполноценных.
— Но мы же договорились, что они годны для боя, сэр, — сказала женщина.
— Действительно, жаль, — вздохнул Академик. — Проблема в том, что они способны размножаться. Био-солдат бесполезен на рынке, если мы можем продать лишь одну партию, а клиент уже удовлетворён. Следующих сделайте стерильными.
— Мы можем стерилизовать это поколение, — возразила женщина.
— Возможно, — согласился Академик. — Но стопроцентной гарантии нет. Эти образцы продемонстрировали впечатляющие регенеративные способности. Если хоть один случайно восстановит фертильность... Нет, незачем рисковать прибылью. У следующих шасси такой функции вообще не должно быть.
— Хай, Академик, — сказал нервный белый халат, беря планшет. Он нажал что-то, призывая механические руки сверху. — Я буду наслаждаться каждой секундой, выродок. Ты откусила ухо моей крошке. Не думай, что я отпущу тебя просто так.
— Стойте! Не трогайте мою родню! Оставьте их! Пожалуйста! — взмолилась рождённая в баке, лгав сквозь клыки. Рука приближалась. Лазерный луч сверкнул между зажимами клешни, окрасив её в красный. Металлические кольца сжались ещё туже, придавливая конечности сильнее. — Пообещайте не трогать их, и я сделаю всё, что вы захотите! — Академик покинул комнату, не обращая на неё внимания.
Мы не умрём. Произнес голос в её голове.
— Хм-м, — задумчиво протянула женщина-белый халат, взглянув на экран рядом с плитой для осмотра. — Активность мозга достигла пика. Как будто ей вкололи дофамин.
Мы не позволим им убить нас.
— Внимание, — прогремел механический голос. — Обнаружена несанкционированная мутация. Всему персоналу покинуть помещение, пока группа безопасности не устранит угрозу. Внимание...
Рождённая в баке дёрнула рукой. Что-то взорвалось внутри неё, разогревая кровь. Первый Номер представила, как её мышцы разрываются, растекаясь по костям. Но страха не было, лишь мимолётная слабость. Зуд, похожий на тот, что случался при регенерации, пробудился в каждой клетке её тела. Янтарный свет её глаз вспыхнул, затмевая багровое сияние лазера. Она снова дёрнула руками, разрезав запястье о металл. Крепление заскрипело.
— Да прекратите же уже, ублюдки! — взревела Первый Номер, её голос эхом отразился от стен, становясь глубже. Лазер коснулся её живота. Она снова забилась, услышав громкий металлический щелчок.
— Ч-ч-то за... — зазаикался белый халат. — Ч-что вообще происходит? М-мышечная масса растёт, уровень свечения повышается... Эт-то невозможно. Свечение не может самовоспроизводиться!
— Отрежьте ей голову, идиот! Прикончи тварь немедленно! — завизжала женщина.
Никогда. Мы никогда больше не будем слабыми. Я хочу их убить. Подумала девочка. Она не до конца понимала, что происходит. В сознание хлынули слова, которых она никогда не знала, а знания, которым её никогда не учили, пронеслись по синапсам мозга. Ты убьёшь. Отныне и навсегда мы одно целое. Охоться! Нечто незнакомое коснулось её сердца, будто заводя двигатель.
Первый Номер надавила снова, и оковы разлетелись, точно стекло. Шея стала слишком толстой для ошейника. Металл заскулил, вытесняемый разрастающимися мышцами, неспособный сдержать расширяющиеся кости. Зуд продолжался, теперь терзая её органы. Она их не видела, но знала: некоторые делились надвое; сердце увеличивалось, обзаводясь новыми камерами, а лёгкие превращались во что-то совершенно новое. Совершенство было её правом по рождению.
Лапа, покрытая густым чёрным мехом, схватила лазерную клешню и вырвала её прямо из потолка. Она взмахнула металлическими обломками, вонзив их в шею самца. Он ахнул, когда металлический шип пронзил его от основания горла и вышел под челюстью. Вид его крови пробудил желание насытиться. На этот раз рождённая в баке не стала бороться с порывом. Её челюсти раскрылись, откусывая голову мужчины вместе с шеей и застрявшим в ней металлическим шипом.
Перемена! Первый Номер раздавила его голову о нёбо, проглатывая всё: мозг, глаза, кости. Убийство. Она только что убила кого-то. И не почувствовала ни капли сожаления. Рождённая в баке выпрямилась в полный рост; её лицо менялось, уши заострялись, глаза улавливали мельчайшие пылинки в воздухе. Перемена! Не было ни богов, ни духов, ничего. Совершенство скрывалось в её клетках, высвобожденное по случайности. Полукруглый росчерк рассёк выгнутые металлические конечности, тянувшиеся к ней. Они посыпались дождём стали. Она развела руки в стороны, услышала влажные щелчки новых суставов и пошевелила пальцами, ставшими такими большими, такими могучими.
— Первый Номер. — Белый халат-самка попятилась. Как ни странно, она словно съёживалась по мере того, как разрасталась тень чудовища, поглощая её целиком. Белый халат заговорила высоким, умоляющим голосом; — Изумительно. Ты так прекрасна. Я всегда знала, что в тебе это есть. Прости за небольшой испуг мне нужно было довести тебя до предела ради твоего же блага. Это была всего лишь игра. Я бы никому не позволила причинить тебе вред. Идём, покинем это место вместе. СЗОП с радостью нас примет. Академик не станет проблемой, и у тебя будет ма...
Кончик когтя пронзил её рот, выйдя из затылка. Сломанные зубы и осколки кости застучали по стене, увлекаемые нечеловеческим толчком, пока чудовище поднимало женщину в воздух, любуясь размером собственного когтя. Такой длинный, такой белый, такой прочный. Скорее сабля, чем коготь!
— Извини. Пришлось смыть с твоего рта всю эту ложь, — улыбнулось чудовище. — Это и есть то место, куда, по-твоему, должны были привести твои жизненные решения, или что-то не соответствует ожидаемым стандартам? Предпочла бы умереть как-то иначе? Побулькай мне какие-нибудь идеи.
— Внимание! Внимание! Вивисекторий скомпрометирован. Всему персоналу надеть респираторы и защитное снаряжение. Протоколы карантина активированы, — объявил синтезированный голос.
Протоколы карантина? Что это могло значить? Обострённое восприятие замедлило всё вокруг. Чудовище мыслило куда быстрее, чем когда-либо, разум был чист. Как остановить опасный образец? Огонь, очевидно. Он прерывал регенерацию, выжигая запасы, отведённые на исцеление. Но белые халаты всё ещё оставались здесь. Значит, был и другой способ.
Газ. Она подняла голову на шипящий звук, заметив отверстия в потолке. Чудовище выдернуло коготь, уронив женщину, которую когда-то хотела назвать матерью, лицом вниз на пол. Вокруг слабо бьющегося тела расползалась лужа крови, но о ней она уже забыла. Двое белых халатов, виновных в надругательстве над Шесть-Четыре-Шесть, пытались добраться до дверей, натягивая капюшоны, застёгивая халаты, надевая противогазы.
Один шаг принес её к ним. Воздух, разорванный её стремительным перемещением, всколыхнул ближайшие плиты волной, сметая куски плоти и едва не сбив с ног её пленников. Лапы сомкнулись вокруг кричащих людей, кончики когтей больших пальцев скользнули под маски-противогазы. Она срезала их одним движением, оставив ублюдков невредимыми.
— Дышите, — приказало чудовище, вдыхая воздух. Её на мгновение качнуло от головокружения. В животе расцвело жжение. Оно тут же прошло; иммунная система нового тела уже адаптировалась к яду. Умоляющие глаза пойманных мужчины и женщины не отрывались от её лица, безмолвно моля о спасении. Она терпеливо ждала, пока они изо всех сил старались не дышать. Они закрыли глаза, из-под век засочилась алая кровь. — Дышите, — промурлыкала она. Смерть торговцам смертью. Никакой пощады беспощадным.
Они содрогнулись, хватая ртом воздух. На щеках вздулись волдыри. Она отпустила их, позволив мясникам самим царапать себе шеи, пока дыхательные пути раздувались, а кожа на них лопалась. Лопались сосуды. Отказывали органы. Парализующий газ отравлял их нервную систему, пока они не рухнули окончательно, с оставшимися невредимыми мозгами. Их смерть была милосердно быстрой.