Уши Джанин встрепенулись от низкого, гортанного воя, прокатившегося по лагерю ударной волной. Широкая ухмылка растянула её губы. Наконец-то!
Военачальница выскочила из своей палатки навстречу упорядоченному хаосу собирающейся на войну стаи. Шаманы шли среди рычащих Волкородов, распевая молитвы. Механики из числа Нормалов хлопали чересчур нетерпеливых самок по спинам, заставляя их стоять смирно, пока пристёгивали к телу силовую броню. Тех, кто не подчинялся, ждало отключение генератора. Превратившись в статуи, такие воительницы наблюдали, как Нормалы, нарочито не торопясь, заканчивали их облачение под насмешки и хохот остальных товарок. Волчьи ведьмы отвечали воем на клич Альфы, поднимая самцов из бездействия и обрывая каждую дуэль за доминирование. По всему осадному лагерю повторялась одна и та же картина.
Война! Племя Волка призвали на войну! Джанин прошла к центру своего лагеря, не обращая внимания на обнажённые перед ней глотки сородичей. Она широко раскинула руки, и трое самцов её собственной крови, гордость и радость её помётов, бросились облекать её тело в толстые пластины брони.
Марко, её младший сын, был трёхлетним детёнышем. Она забрала его из ям в качестве адъютанта после того, как одна девчонка едва не задушила его. Укол жалости пронзил сердце военачальницы при виде его тощего чёрного тела и рёбер, проступавших под меховой шкуркой. Он был единственным выжившим детёнышем в своём помёте. Остальные родились мёртвыми. Плохой помёт, слабый, и виновата в этом была только Джанин. Её спутник жизни не раз просил её отдохнуть, расслабиться, но она упрямо продолжала маршировать от битвы к битве, торопясь доказать, что недавнее назначение на пост военачальницы было заслуженным. Вот к чему это привело.
Больше никогда.
Страшные шрамы на теле Марко давно зажили, скрытые под густым чёрным мехом. Джанин знала, что его колени иногда болели; мальчик был слишком близок к тому, чтобы его нарекли Калекой, и это её тревожило. Она слегка согнула ноги, маленький жест милосердия для старательного детёныша.
Двое других выглядели почти как близнецы. Чёрные шкуры с пятнистыми бурыми отметинами, длинные благородные морды, мышцы, играющие под кожей. Оба несли на себе свою долю шрамов, но там, где Богдан вырос в благополучного самца, чья спутница жизни уже подарила жизнь двум целым помётам с четырьмя выжившими детёнышами, Игнаций тревожил Джанин. В его возрасте ему давно следовало найти достойную пару.
Оставаться одному было неправильно.
Сыновья подняли тяжёлые пластины силовой брони. Часть за частью они подносили их к её массивному телу, подключая кабели к гнёздам имплантатов на торсе, устанавливая связь. Она чуть выдохнула, почувствовав, как Марко оступился и слишком медленно вставил один из кабелей, отчего разряд электричества прошёл по колену. Джанин ободряюще улыбнулась ему, поощряя мальчика продолжать учиться. Ошибки существуют, чтобы их исправлять. Эти пластины брони были для него пока слишком тяжелы, но она никогда не отдаст его в Калеки. Её вина. Её ответственность.
Игнаций расправлял пучки волоконных мышц, не доверяя им самостоятельно встать на место. Они сжались вокруг её конечностей, точно вторая кожа. Он проскользнул под руку Джанин, взял генератор и установил его точно позади её позвоночника. Там, где Игнаций действовал неторопливо, Богдан уверенным хлопком насаживал наплечники на плечи Джанин, доверяя матери стойко переносить любой дискомфорт.
За пластинами последовали рукава, куда более тяжёлые части силовой брони, защищавшие её конечности. Сыновья работали слаженно, поднимая каждый рукав и закрепляя его на месте. При знакомом гуле генератора она потянула руки и ноги, испытывая их, чувствуя, как искусственные мышцы двигаются в такт с её собственными, наделяя её силой, далеко превосходящей пределы смертной самки. Она склонила голову и приняла шлем, его багровые линзы вспыхнули по её команде, обрушив на сетчатку поток информации.
Показатели жизни её стаи проецировались чередой символов, и её клыки сжались при виде тяжело раненной самки. Не вина девчонки; она была разведчицей, а амбиции стучали в их молодых головах. Волчьи ведьмы распустились.
Она проверила запас боеприпасов и приняла доклады о готовности волчьих ведьм. При её рыке четыре бронированные фигуры оторвались от своих приготовлений и бросились к ней на четвереньках.
— Силовые щиты в сети, — радостно прошептал Игнаций, заметив, как линзы матери завертелись, фокусируясь на передовой. — Военачальница, техники научили меня правильно калибровать их и регулировать поток энергии. Эти прелестницы способны поглотить даже взрыв бункерной бомбы...
— Это не входило в твои обязанности. — Она развернулась к нему стремительным движением, прижав коготь под его нижней челюстью.
Осадный лагерь представлял собой дикую мешанину дисциплины и хаоса. В позициях Племени Волка не было ни полевых кухонь, ни санитарных палаток; тонкий слой мин обеспечивал защиту от атаки со стороны крепости. Их целью было замедлить и предупредить о враге. Племя обожало добрую потасовку. Джанин предложила помощь своих разведчиц как регулярным войскам, так и Ледяным Клыкам в знак доброй воли. Всё, лишь бы занять диких самок делом. Позже Альфа одобрила её инициативу, и загривок Джанин избежал укусов.
Их родичи, Орден Ледяных Клыков, действовали иначе. Их лагерь был выстроен по всем правилам, элитные солдаты охраняли периметр. Множество флагов трепетало на резком ветру, пока рыцари напрасно готовились к позиционной войне. Как всегда, Первый предложил поделиться едой с сородичами, и те приняли предложение. Незачем упускать возможность полакомиться отменными пайками и напитками.
Регулярные войска Третьей рыли землю по периметру армии, обустраивая траншеи, размещая доты, закапывая энергетические генераторы для защиты лагеря на случай внезапного обстрела. Джанин назначила нескольких горячих голов помогать в этом благородном деле, но Игнаций-то уж точно, Бездна не даст соврать, не входил в число этих сорвиголов.
— Разведчица сказала, что мы закончили обыскивать восточные земли. — Игнаций вытянул шею, отклонясь от острого кончика, грозившего перерезать ему горло. — Техно-Королева обчистила свои земли подчистую. Пожирать больше нечего, а после охоты Благословенной Матери и врагов не осталось. Так что, раз лапы свободны...
— Ты решил повозиться с техникой вместо того, чтобы искать спутницу жизни? — вздохнула Джанин. Мальчик говорил правду: Разорительнице пришлось выделить часть своих сил для обеспечения местных едой и водой после того, как их предводительница попыталась взять захватчиков измором, изъяв всё съедобное. — Игнаций, шаманы ясно выразили свою волю.
— Верно сказано, Военачальница. — Богдан обнажил шею за то, что заговорил без разрешения. — В час нужды каждый член племени должен найти способ быть полезным. Собственная мудрость Разорительницы подтолкнула Игнация к действию, подав нам всем вдохновляющий пример.
За дерзость Джанин ласково стукнула Богдана по щеке, это был скорее одобрительный шлепок, чем удар, оставляющий синяк. По правде говоря, она не гневалась на Игнация за то, что тот не завёл потомство. Мальчик был красив и здоров. Несколько воительниц увивались вокруг него, сверкая когтями в попытке соблазнить его к спариванию. Даже если бы парень решил остаться один или, упаси Духи, выбрать самца, она бы, конечно, не одобрила это, но приняла бы его решение.
Тревожило военачальницу именно его упорное вмешательство в запретные дела. Память о судьбе её первенца, его отчаянный визг, когда всё его доверие к механическим устройствам наконец подвело его, до сих пор ярко стояла у неё перед глазами. Она сжала кулак. Ей нужна была мудрость и наставление шамана, чтобы вразумить мальчика.
Сыновья отступили, опустились на колени, и она легонько прикусила их шеи, отчитывая за провал Марко и их дерзость болтать без разрешения. Старшие братья поклонились и бросились помогать товарищам готовиться к бою, а Марко встал, отряхивая куртку.
— Прости, — прошептал малыш, коснувшись раны на шее.
Джанин хотелось схватить его, прижать малыша к нагруднику, пообещать, что всё будет хорошо. Обнять, заботиться о нём, защищать от всего и всех. Но этому не бывать. В Племени Волка самцы подчинялись самкам. Если бы кто-то увидел, как она обнимает Марко, его жизнь превратилась бы в Бездну насмешек и издевательств.
Он заслуживал нежности. А она была обязана её не давать.
— В следующий раз получится лучше, — спокойно сказала Джанин, выпрямляясь и почёсывая его за ухом. — И не переживай из-за промахов.
— Военачальница. — Волчья ведьма Анисса обнажила шею, приближаясь с топором и винтовкой Джанин в лапах.
Её дочь уже приготовилась к бою, кускострел висел за спиной. Анисса оставила шлем открытым, обнажив повязку на правом глазу, след стычки с другой девчонкой в ямах. Сеть шрамов покрывала весь скальп молодой самки, скрываясь под горжетом. Опустившись на одно колено, волчья ведьма протянула командующей оружие.
— Ты провалилась. — Джанин взмахнула Сказителем — топором, найденным ею в древних руинах, — послав волну ветра по лагерю.
У оружия было единственное лезвие, никогда не тупившееся и не требовавшее заточки. Что оно кусало, то рассекало начисто. Она кивнула в знак благодарности и приняла мощную лазерную винтовку.
— Да, мать. — Анисса почесала Марко за ухом, прежде чем достать из кармана медицинский пластырь и наложить его на след укуса.
Рычание Джанин заставило её дочь вновь обнажить шею в знак покорности. Как и у матери, единственный уцелевший глаз Аниссы горел жёлтым, знаком благосклонности Разорительницы. К сожалению, девушке недоставало силы, чтобы однажды узурпировать должность военачальницы. Шаманы осмотрели Аниссу и подтвердили: она приближается к своему расцвету. Там, где конечности Джанин напоминали стволы деревьев, у Аниссы было более стройное, худощавое сложение. По меркам Племени Волка.
Не имея времени на подобающее наказание, Джанин просто хлопнула дочь двумя пальцами по лбу, откинув голову Аниссы назад и оставив багровый синяк. Крепкая. Она была с лёгкостью крепче и сильнее любой другой волчьей ведьмы в стае Джанин. Но и безрассудная. Она предупреждала Аниссу не быть слишком тёплой с братьями на людях, если только она не способна защищать их постоянно. У Марко и без того хватало проблем.
Почему ты не можешь быть больше похожа на сестру? Размышляла Джанин, вгоняя обух топора в каменистую землю, открыв трещину.
Приблизилась Нетерпеливая, единственная из её дочерей, ставшая шаманом, хотя её ранг пока не позволял вести за собой поселение. Слова молитв покрывали каждый миллиметр её боевой брони, выцарапанные на поверхности когтями самой шаманки. Бронзовые цепи опоясывали молитвенник у неё на талии, костяные амулеты свободно свисали с плеч. Ростом с Аниссу, Нетерпеливая обладала чуть более короткой, но намного более крепкой мордой. В их последней схватке челюсти шаманки сомкнулись на шее сестры, придушив волчью ведьму до покорности и лишив Аниссу удовольствия отведать когти Нетерпеливой.
Но Анисса оказала отчаянное сопротивление, едва не разорвав одну из грудей сестры в их жестокой дуэли. Именно поэтому Джанин подтолкнула упрямую самку на путь шаманства, логичного итога для любой, кто был неспособен стать военачальницей. У девчонки были потенциал и мозги, и будь Джанин проклята, если позволит ей остаться простой волчьей ведьмой. К сожалению, недавно Анисса снова потерпела неудачу, заработав шрамы, но не сумев доказать свою преданность.
Проблема с памятью, ничего серьёзного. Ни у одной из её дочерей не было дефекта Джанин; их ноги были нормального размера. И что с того, что Анисса пару раз оступилась? Возвышение, это не гонка. Неудача являлась мудрым учителем, ведь она открывала самые неожиданные пути к совершенствованию.
Джанин опустилась на колени, выпив полную чашу ихора Инсектоидов из лап Нетерпеливой и позволила ей благословить броню военачальницы. Шаманы служили духовными и гражданскими правителями племени, отвечая за соблюдение традиций и толкование воли Благословенной Матери. В юности Джанин государство было ещё совсем молодым, слабым и хрупким. Шаманам приходилось вводить строгое нормирование, что приводило к гибели Калек и детёнышей, но племя выстояло, окрепло от этого и почтило павших.
С тех пор были введены изменения, чтобы смягчить некоторые жестокости. Изменения, пришедшие слишком поздно для слишком многих.
— Благословенна будь, — нараспев произнесла Нетерпеливая, склонившись перед Джанин, прежде чем взглянуть на Марко.
Военачальница могла бы поклясться, что заметила, как уголки губ шаманки дрогнули вверх, когда та благословила братика и похлопала его по плечу, прежде чем пройти дальше.
Они его избалуют. Сокрушилась Джанин. — Что нам известно о враге?
— Их тысячи, Военачальница, — доложила волчья ведьма Мелина, опустившись на колено. — В основном Нормалы, но местные говорили о сконструированных технологических кошмарах, способных стереть с лица земли целые деревни за непослушание или невыполнение нормы.
— Мы заметили хоть одного из них? — Её шлем приблизил изображение, показав перепуганных людей на стене.
Она жалела их, но также отметила впечатляющие пушки. Не инструменты Старого Мира, а нечто, изобретённое самой Техно-Королевой. Жестянкам древней эпохи не хватало скорости и ловкости, чтобы сравниться с Волкородом, даже при наличии почти неуязвимой брони. Ей стало любопытно, как эти игрушки покажут себя против них.
— Нет. Мы также не знаем ни их численности, ни внешнего вида, ни арсенала. — Мелина позволила горечи прокрасться в голос.
— Ты не согласна, — заявила Джанин.
— Террифик никогда бы не выдала пленников без допроса. Будь она здесь...
Восходящий взмах Сказителя заставил самку замолчать, сила удара обрызгала её морду пылью и каменной крошкой. Джанин остановила клинок в миллиметре от челюсти волчьей ведьмы.
— Стая Джанин. Не Террифик, — напомнила она своему офицеру.
Несколько дней назад она поймала группу вражеских солдат посреди вымогательства у местных жителей. Военачальница захватила их в открытую, позволив их боеприпасам с шипением и стуком бесполезно осыпаться по своей броне, чтобы проверить возможности их оружия. После нескольких рассечённых рук группа сдалась, и она передала пленников Эшбрингер для доставки Благословенной Матери. Старая гвардия стаи ворчала на столь мягкое наказание. У Террифик... был свой взгляд на законы.
— Ты выпотрошила разведчицу. — Судя по видео с дисплея шлема, волчья ведьма всадила лапу в тело разведчицы и вытащила её кишки.
— В ранговом поединке, — Мелина не стала отрицать обвинение.
— Она просидит эту битву.
— Золушке это не понравится. Мы отвели войска и перевязали...— начала было волчья ведьма.
Челюсти Джанин сомкнулись на её шее, пробив горжет и прорезиненный воротник, добравшись до плоти и пустив кровь. Она приподняла Мелину над землёй, тряхнула головой, расширяя раны, а затем швырнула волчью ведьму на камни в наказание за неповиновение. Это открыло кровавую рану, но военачальница избегала артерий. Мелина испытает некоторый дискомфорт, но это не скажется на её боеспособности.
Террифик часто оставляла их в куда худшем состоянии.
Джанин была простым существом. Она ненавидела, когда с неё сдирали кожу, а кости выкручивали. Она полагала, что и остальные это ненавидят. Как военачальница, она смягчала жестокость, применяя ровно столько силы, сколько нужно, чтобы её грубые девчонки подчинились. Поначалу они принимали её милосердие за слабость. Несколько месяцев в госпитальных отсеках ползуна со сломанными рёбрами исправили это представление.
— В моей стае никто не умрёт, кроме как по моей воле или воле Духов. Она остаётся. Сломай ей ноги, если не способна командовать собственной стаей, — отрезала Джанин. — И пусть техники починят твой горжет. Без полной защиты ты к нам не присоединишься.
— Да, Военачальница. — Мелина вскочила на ноги, поклонилась и бросилась обратно к своим войскам.
— Продолжай мягко относиться к неповиновению, и оно расползётся, как гниль, — прошептала Бездушная. Её линзы двигались, отслеживая сыновей Джанин и волчью ведьму.
На броне самки не было молитвенных слов; вместо этого при каждом движении покачивались черепа павших врагов, многие из них стали не более чем осколками на связках цепей. Кожа Бездушной вздувалась вокруг искусственной щеки, создавая неприглядное впечатление гноящегося прыща. В юности, будучи волчьей ведьмой, она наступила на мину, превратившую её тело в месиво. Врачи решали за бессознательную самку, и импланты заменили утраченные органы и кости, навсегда притушив янтарное сияние и повредив её связь с божественным. От неё пахло машинным маслом, а мех всегда оставался сухим.
Менее стойкая самка присоединилась бы к Калекам. Бездушная выстояла, заслужила ранг шамана и теперь наблюдала за переходом Нетерпеливой в полноценного духовного наставника. Серебристые линзы её шлема фиксировали всё; именно она доложила Джанин об инциденте с разведчицей.
— Моя стая. Мои правила. Не нравится? Брось мне вызов, — ощетинилась Джанин. Шаманка обнажила горло, покоряясь. — Стая готова?
— Яволь, майн Кригсхерр, — Джанин выгнула бровь на незнакомые слова, и шаманка пояснила: — Судя по словарю, это означает: да, военачальница.
— Изучение мёртвых языков, так себе увлечение, — упрекнула её Джанин.
— Этот язык не мёртв! — в голосе самки проскользнула нотка страсти. — Пленники-итернийцы открыли его мне. Они используют его как один из своих официальных языков.
— А ещё они истребили нашу родню. Совершенствоваться никогда не плохо, но остерегайся источника знаний, чтобы он тебя не осквернил, — предостерегла её военачальница. — Ответь мне на Общем, шаманка. Всё сделано?
— Носительницы жизни отделены от остальных, — ответила Бездушная, предоставив волчьим ведьмам довести доклад до конца.
Стая Джанин, шестьсот тел в чёрном облачении, ответила на клич военачальницы, ударив лапой по груди. Их должно было быть больше; её ранг давал право командовать двумя полными «лапами», но войны и тяжёлые потери проредили её войска. Шестьсот Волкородов, сила, достаточная, чтобы в одиночку покорить целую нацию. Ещё два десятка оставили в стороне, дабы сберечь их, либо из-за ранений, либо из-за жизней, носимых под сердцами.
Военачальница подняла Сказителя, приветствуя своё войско, и издала пронзающий уши рёв, отвечая Альфе, что они готовы к бою. Каждая её солдатка была облачена в силовую броню; на поясах висели кислотные гранаты, а магнитные замки удерживали кускострелы за спинами, освобождая лапы для ближнего боя.
Нормалам требовалась особая защита и постоянные лекарства, чтобы выжить в загрязнении, стёршем всякую жизнь в окрестностях столицы. Ни один дрон-инсектоид не таился в засаде. Ни одна кровожадная банда Искажённых не рыскала в поисках беззащитной деревни. Голый камень и скрывающий звёзды дым правили этой частью Пустошей, добела выбеливая скелеты тех, кому не посчастливилось попасть в ядовитые бури.
Волкороды не разделяли ни одной из слабостей своих собратьев-людей. Будучи Новыми Видами, их тела приспособились к опасностям Нового Мира. Они дышали влажным, отравленным местным воздухом и не заболевали. Следы радиации в почве не наносили длительного вреда. Их кровь сворачивалась достаточно быстро, чтобы дать шанс выжить даже в самых отчаянных ситуациях. И всё же они тоже умирали, оставляя друзей и родню на пути каждого завоевания, сталкиваясь с другими Новыми Видами и заставляя их обнажать горло в покорности перед Династом, человеком, который воссоединит планету.
Такова была цена лучшего будущего.