Внешний мир поразил её. Первый Номер выбралась из туннеля на остров, окружённый водой. Всё ещё истекая кровью, она перепрыгнула через ограждение и увидела на другой стороне разноцветное море огней. Оранжевые, зелёные, красные, синие, фиолетовые... слишком много цветов, чтобы все перечислить! Ночь была тёмной, но бескрайние стальные горы отбрасывали достаточно света, чтобы разогнать тени. Самые высокие башни пронзали облака, окрашивая небо собственным разноцветным сиянием.
У неё отвисла челюсть. Она спустилась по склону к самой кромке воды. Так... красиво. В воздухе плыли странные предметы, лавируя между стальными горами. Её чуткий слух улавливал человеческие голоса: «специальное предложение только сегодня вечером», «лучшие протезы в городе» и многое другое. Гудки клаксонов, гул летающих металлических коробок и смех обрушились на неё, грозя оглушить. Она зажала уши руками, умоляя духов о спасении. Должны быть сотни... нет, это слово даже близко не описывало, сколько людей живёт на другом берегу. Бессчётно. Да, вот так будет точнее. Наверняка хоть кто-то, хоть где-то сможет дать рождённым в баке нормальную жизнь!
Девочка упала на колени, жадно глотая странную на вкус воду. Ноздри уловили резкий кислотный запах, но ей было всё равно. Она пила без остановки, чувствуя, как зудят ноги и бока, тело заживало. По сравнению с другими продуктами она исцелялась чуть медленнее, но эти раны её не убьют. Ничто её не убьёт! Она сбежала, и теперь она спасёт свою семью!
— Так вот какая я, — пробормотала Первый Номер.
В грязной воде отражался ребёнок, покрытый густым мехом. Он плохо скрывал немытую, белую как алебастр кожу. Бледные шрамы покрывали каждый дюйм её тела. Шею сдавливал грубый ошейник. Нужно будет как-то от него избавиться. Вдруг там маячок? Она коснулась своего лица, разглядывая странную смесь волчьих и человеческих черт. Глаза были янтарными и слабо светились. Нос был вполне человеческий, но рот выдавался вперёд, а губы скрывали клыки. У неё появилось даже что-то вроде усов на щеках! Но... она ведь уже трогала своё лицо раньше. Тогда не было ни усов, ни такого выступающего рта.
Словно её создатели начали лепить из неё волчицу, потом передумали, отказались от идеи и попытались вылепить человека, пока глина ещё не застыла. Результат вышел не самым удачным. Не из-за шрамов. Ей не хватало ни мышц, ни хитиновых пластин, которыми были укрыты боевые модели. Мягкая. Незащищённая. Уязвимая.
Живот заурчал, и Первый Номер огляделась. Пропитание. Хоть немного, прежде чем переправляться через воду. Ноздри уловили запах гниющего мяса из ближайшего мусорного бака, и она метнулась к нему. Еда. Любая еда, чтобы поддержать тело, и...
Она отшатнулась, мир завертелся перед глазами. Лоб горел огнём, пронзённый новой волной боли. Она подняла взгляд. Перед ней стояла светловолосая девушка в чёрном кожаном байкерском костюме, с бейсбольной битой, испачканной чем-то красным, на плече. Первый Номер коснулась своего лба. То, что было на бите, оказалось её собственной кровью. Рана болела адски, но девочку куда больше занимало, как нападавшая сумела подкрасться незамеченной. Её всё ещё захлёстывал адреналин, а мысли путались от потрясения, она только что стала причастна к гибели живого существа. Она должна была услышать эту байкершу за километр!
— Ты? — насмешливо бросила блондинка. — Так это из-за тебя нас разбудили? Да ё-моё. В прошлый раз хоть аллигатор-мутант был, и то поинтереснее.
Рождённая в баке восприняла невольный совет буквально и бросилась прочь на четвереньках, не обращая внимания на боль в ногах. «Нас». Значит, их больше одной. Опасно. Она не сможет справиться с ними всеми... нет, она не хотела с ними драться, даже если бы могла. У неё будет новая жизнь, та, в которой она больше никогда никого не ранит. Ведь всегда можно просто улизнуть от драки, верно?
Первый Номер почти добралась до края острова, когда в спину ей ударил разряд электричества. Языки энергии поднялись из каменной земли, шипя и извиваясь на ветру, складываясь в фигуру юноши со страшным шрамом от уха до уха. Парень впечатал латунный кастет ей в грудь, отбросив назад на подгибающиеся ноги.
— Евгения, осторожно! Эта сучка быстрая, — сказал юноша.
— Ага, ага... — донёсся слева голос, пока скорчившийся от боли Первый Номер пыталась подняться. Само пространство треснуло и перестроилось, и блондинка шагнула из овального портала, поднимая биту.
— Пожалуйста, — взмолилась рождённая в баке, глядя в лицо Евгении. Девушка была примерно её возраста. За что она её преследует? Разве люди снаружи не должны быть лучше тех, что в лаборатории? — Это, наверное, ошибка. Я не хотела ничего плохого. Я просто хочу жи...
Бита обрушилась вниз, дробя нос и отправляя её кувырком по воздуху. Боль. Голова раскалывалась. Евгения не была обычным человеком. Её сила превосходила всё, что Первый Номер знала о людях. Она приземлилась на голову, крича от боли, отчаяния и разочарования. Всё было неправильно. За что её мучают люди, которым она никогда не причиняла вреда? Что не так с этим долбаным миром?
Дерись. Сказал её второй голос.
Первый Номер пнула; окровавленные ступни врезались в лодыжку девушки. Лицо Евгении исказилось от неожиданности, и она рухнула лицом навстречу восходящему апперкоту. Получи, тварь! Подумала рождённая в баке, выпуская когти. Она рассчитала удар так, чтобы оставить шрам, а не искалечить. У неё было много вопросов к этому миру, и если для того, чтобы Евгения стала лучше, её нужно избить, что ж, она это сделает!
Её рука исчезла. Первый Номер едва успела это осознать, как крик боли вырвался из её груди. Когти — её когти! — вонзились в её собственный бок. Рука всё ещё была вытянута вперёд, исчезая в портале у самого локтя, а другой портал парил у неё под рёбрами. Блондинка, должно быть, открыла портал прямо в воздухе, перенаправив направленный в неё выпад. Ещё один портал открылся, целиком поглотив девушку в байкерском костюме, и удар сзади заставил рождённую в баке пошатнуться. Евгения телепортировалась ей за спину и уже стояла на ногах.
— Хитрая сучка. Но я лучше. — Блондинка занесла биту. — Мальчики, девочки! Изувечьте эту уродину!
Что?! Рождённая в баке выдернула когти и потянулась к носу, вправляя торчащую кость на место. Слава духам, рука всё ещё была при ней. Охотников оказалось не двое. Девятеро подростков окружили её, кто-то парил в воздухе, у одного из ладони змеился огненный кнут. Так много. В их глазах мелькали страх, восторг, злость, насмешка. Но ни капли жалости. Ни капли раскаяния. Стая охотников.
— За что вы так со мной? — пропищала Первый Номер. Они окружили её, отрезав путь к вентиляционной шахте и стене, лишив возможности прикрыть спину. — Я ничего плохого не сделала!
— Что вы творите?! — прогремел голос сверху. Рождённая в баке подняла взгляд. Над ними завис автомобиль; крыша откинулась, и водитель, пожилая женщина, поднялась во весь рост. Старушка воздела сморщенный кулак. — Немедленно оставьте бедную девочку в покое! Ей нужна срочная медицинская помо...
Брошенный нож вонзился в дверцу машины, и женщина пригнулась.
— Заткнись, бабушенция, — посоветовала Евгения, закидывая в рот жвачку. — Мы тут просто немного охотимся на монстров. Эта штука даже не человек. А теперь либо не жужжи и лети своей дорогой, либо я затолкаю тебе вставную челюсть в глотку. Выбирай.
— Ты... — что-то в глазах Евгении заставило женщину покорно сесть обратно и завести мотор, оставив малышку одну.
Но и этого хватило. На этот раз предательства не было. Рождённая в баке была в этом уверена, провожая машину взглядом. Хорошие люди существуют. Вот одна из них, просто слабая. И пока она не найдёт помощь, кого-то, кого сможет назвать своей стаей, она будет выживать. Первый Номер найдёт полицию, она найдёт эту женщину позже и поблагодарит её; а главное она спасёт свою семью.
— Ну давайте, подлизы, — сплюнула она. — Посмотрим на ваши слёзы.
Рождённая в баке вскинула руки, вскрикивая от боли, когда огненный кнут хлестнул по предплечьям. Но она стерпела. У этого была причина, не отступать от пламени. Оно было не таким уж и материальным. Они ждали, что она отшатнётся. Вместо этого она пошла напролом, врезав удивлённому парню локтем в нос. Рождённая в баке крутанулась, подсекая его. Ещё один удар локтем отбросил его на девушку, чьи руки покрылись каменными перчатками. Тело врезалось ей в лицо, повалив обоих.
Не все люди снаружи мерзкие. У этого мира есть смысл, и не только в драках.
Парень со шрамом сделал жест, но Первый Номер обманула его финтом на прыжок, заставив Евгению открыть портал над ней впустую. Она бросилась на парня со шрамом, не обращая внимания на молнию, взорвавшуюся у неё за спиной. Они не остановят её на пути к смыслу жизни. Никто не был настолько силён. Больше, нет. Её рука сомкнулась на его запястье, и парень закричал от хруста костей, латунный кастет выпал из обмякшей ладони. Она могла бы свалить его. Легко было бы вогнать локоть ему в висок, уронить вместе с собой, размозжив череп. Но она не хотела убивать. Не хотела никому вредить. Поэтому она просто оттолкнула его и развернулась навстречу Евгении, почуяв её приближение по запаху жвачки.
У владения любым оружием есть своё искусство. Самая опасная часть биты заключалась в кончике, где замах придавал скорость и силу. Но, сблизившись вплотную, Первый Номер приняла удар по уху нижней частью биты, у которой не хватило пространства для разгона. Первый Номер сомкнула клыки на ухе девушки, вцепившись мёртвой хваткой. Евгения. Вожак стаи. Вот кого она изувечит. Но не убьёт. По этому пути она отказывалась идти. Рождённая в баке вспомнила своих братьев и сестёр в комплексе. Добрые души, превратившиеся в безжалостных после первого убийства. Это было мерзкое чувство, порча, искажающая личность. А она была собой. Её душу не продать за жизнь этой дешёвой, невежественной, тупой, упрямой блондинистой мрази, чёрт возьми!
Рождённая в баке не знала, как работает способность Евгении. Она поставила на то, что та не сможет телепортироваться, пока кто-то её держит. И когда клыки Первого Номера разорвали ухо блондинки, стало ясно: ставка сыграла. Человеческая девушка завизжала, отчаянно вырываясь; кровь хлынула из раны. Рождённая в баке проглотила ухо целиком, ощущая вкус человеческой плоти, и дрожь предвкушения пробежала по её телу, наэлектризовав каждый волосок.
Что-то менялось внутри. Пока ухо растворялось, превращаясь в питательные вещества, она чувствовала прилив сил. Голод стиснул её, требуя сомкнуть клыки на этой бледной шее, прокусить дыхательное горло и пить, пока не насытится. А потом пировать, сжирая каждый, мельчайший кусочек этой дряни, посмевшей ранить её ради забавы.
В глазах блондинки стояли слёзы. Слёзы и страх. От прижатого к земле тела поднимался неприятный запах мочи и пота, и внезапно Евгения стала просто напуганной девчонкой, раненой, слабой, одинокой, беспомощной. Не такой уж и другой, если сравнить с Первым Номером. Рождённая в баке боролась с раздирающим её голодом, пытаясь выдавить предложение мира.
А потом на неё обрушилась вся стая, избивая до потери сознания.
***
Оранжевые твари явились позже, волоча Первый Номер за ошейник и вколов Евгении лекарство для остановки кровотечения. Рождённая в баке билась и брыкалась, отчаянно царапая когтями их неприступную броню, бешено мечась от страха, пока её тащили в подвал, где в конце концов и вырубили.
Она очнулась на стальной плите; руки и ноги были зажаты металлическими кольцами. Рождённая в баке попыталась вырваться, но проклятые кольца не поддавались ни на дюйм. Такое же кольцо сомкнулось на шее, прижимая голову к холодному металлу. Сверху бил слепящий белый свет. Глаза заметались, вбирая творящийся вокруг ужас.
Комната. Оранжевые твари привели её туда, откуда нет возврата. Место, о котором среди продуктов говорили только шёпотом. Стальные плиты, точно такие же, как её, тянулись рядами по всей комнате, к каждой прикованы окровавленные конечности или тела в процессе вивисекции. Белые халаты наблюдали за бьющимися в конвульсиях рождёнными в баке с абсолютным безразличием к их мольбам. В руках у них были планшеты, с которых они удалённо управляли механическими руками, спускавшимися с потолка.
Множество механических конечностей ловко подносило пилы и дрели к кричащим телам, вскрывая их. Металлические пальцы раздвигали разрезы, отламывали распиленные кости, вытягивали пульсирующие органы, аккуратно укладывая их в контейнеры с бледной жидкостью. Другой набор рук проносил контейнеры под потолком. Белые халаты не говорили ни слова людям, которых убивали. Иногда они делали пометки, когда тела пациентов пытались регенерировать.
Её глаза расширились от узнавания тела на плите слева. Номер Шесть-Четыре-Шесть. Среди их группы он был самым надёжным и преданным другом. Он часто отдавал свой паёк младшим продуктам, уверяя, что сможет добыть себе ещё «из воздуха». Он не раз обнимал Первый Номер, тихо разговаривал с ней, пытался помочь. За что он здесь? Белые халаты хвалили его, обещали свободу за послушание, когда его забирали. Они обещали!
У Шесть-Четыре-Шестого больше не было хитиновых пластин на груди; машины удалили ему голову. Лазер двигался вдоль его шеи, останавливая регенерацию. Обнажённые внутренности продолжали пульсировать, выполняя свои функции, несмотря на отсутствие мозга. Двое белых халатов фиксировали это, тихо поздравляя друг друга с достижением такого уровня выживаемости.
— Не знаешь, дадут нам премию за переработку? — поинтересовался один из белых халатов, извлекая сердце Шесть-Четыре-Шестого.
Премию? Мы живые существа, больные ублюдки! Внутри неё вскипела ярость. Не злость, чистая ярость. Порыв вырваться на свободу. Месть! Месть за отнятые жизни! Она хотела истребить их так мучительно, как только возможно; идиотские понятия о морали больше её не заботили. Они никогда не проявляли сострадания сами; почему она должна быть лучше? Убивать, разрушать, калечить, пока ничего не останется. Пока эта фабрика ужаса, работающая без единой капли сострадания, не будет стёрта с лица земли. Пока эти скучающие белые халаты не познают отчаяние. Ничто, кроме полного истребления, не могло бы утешить погибших в этом месте.