Лапы чудовища мягко опустились на пол. Уши уловили шипение жидкости, пытавшейся растворить её ноги, но кроме неприятного ощущения, опасности не было. В полу открылись щели, всасывая смертоносное вещество и водянистые останки погибших. Часть кислотного озера стекла в открытые коридоры, а жар превратил её в бледный пар, поднимающийся к потолку.
Выжившие ещё оставались. Взмах руки размазал белого халата по стене, как муху. Отчаявшаяся женщина упала на колени, умоляя чудовище унять гнев. Первый Номер уступила, растоптав её быстрее, чем её мозг успел зарегистрировать боль. Оранжевые твари пытались отступить в коридор, через который она сама вошла в зал. Она метнула в них обломок металлического штыря, пронзив сразу четверых. Никакой пощады. Никаких больше пыток. Чистая ярость и эффективное убийство. Завершение этой части её жизни.
Она подошла к энергетическому щиту, окружавшему Академика. Мужчина не был обычным человеком; об этом говорил хотя бы тот факт, что только он один обходился без противогаза, вдыхая смертоносные испарения с той же лёгкостью, как и она сама. От него разило неподдельной злостью, а взгляд- не дрогнул перед её взором. Чудовище подняло лапы, сперва осторожно проверяя барьер, а затем всадило когти со всей силой, доводя устройство в трости мужчины до предела. Первый Номер не выкладывалась полностью, бережно расходуя мощь и опасаясь возможных уловок, которые могла припасти её добыча.
Щит работал достаточно просто. Он создавал вокруг своего владельца защитный пузырь, отражающий входящие атаки. То, чему не хватало веса, как кислоте из чана, или силы удара, как пулям и обломкам, отскакивало и соскальзывало с округлой поверхности спроецированного поля. Но, ударив в несколько точек одновременно, можно было замкнуть устройство, пока оно пыталось компенсировать нарушение целостности поля.
— Кем ты себя возомнила, разоряя мою лабораторию? — спросил Академик. Он нахмурился в ответ на её смешок, а более яркая вспышка в его багровых радужках выдала в них искусственные имплантаты. — Над чем смеёшься, тварь? Думаешь, ты чего-то достигла?
— Разорительница. Хорошо звучит. — Слово зачаровало её. У неё было имя, которое она выбрала сама. Первый Номер, рождённая в баке, эти прозвища остались в прошлом. У человека должно быть имя, а у чудовища, титул под стать. Разорять и истреблять всё зло, пока не останутся одни лишь люди. — Не уверена, победила ли я, но вот ты точно проиграл, отец, — сказала она ему, напрягая мышцы ног, усиливая давление.
Столько погибших, а работа даже не закончена. Что толку? Родня по-прежнему мертва, страдания последних дней никуда не делись, а стоять на двух ногах ей больше не было удобно. Испуганная девочка из прошлого растворилась во тьме, поднявшейся на её месте. Разорительница не завела друзей; она никогда никого не изменила к лучшему, никогда не утешила ни единой души. В конечном итоге, она выполняла отвратительную работу, для которой её создали хозяева, убивала и рвала на части, хотя сама сомневалась, что глупцы сейчас были бы рады исполненному предназначению.
Но кое-что приносило ей утешение. С Академиком покончено. Сегодня его мечты угаснут, так и не осуществившись. Это ведь что-то значило, правда? Она не позволила ликованию взять верх. Глаза этого человека оставались спокойными и расчётливыми. Добыча опаснее всего, когда загнана в угол и ей нечего терять. У него ещё оставались козыри.
— Отец? Ты считаешь себя моей дочерью? Мерзкая шутка. — Костяшки Академика побелели от возмущения. — Я твой создатель, ты, самонадеянный, непослушный, никчёмный щенок. Ты моё орудие, объект, на котором я оттачиваю мастерство, и ничего больше. Вот всё, чем ты когда-либо будешь! Мой разум привёл тебя в этот мир. По моей воле ты шагаешь; по моему замыслу ты трудишься. И если ты неспособна выполнить свою функцию, я разберу и пересоберу тебя столько раз, сколько потребуется, чтобы создать подходящую боевую единицу. Я Академик, и твоё существование принадлежит мне!
— Может, притормозишь свой безумный бред, закуска? — спросила Разорительница, надавливая на поле. По сфере пробежала серия громких трещин, за которыми последовали искры, брызнувшие вокруг её когтей, и это вызвало у неё улыбку. — От такого откровенного словоблудия у меня уши вянут.
Смерть. Слева. Предупредил голос в её голове. Разорительница отреагировала без колебаний, метнувшись вправо. Академик взмахнул тростью, направив её конец на неё. Щит исчез, замкнувшись меньшим коконом вокруг мужчины, и трость выстрелила лучом тьмы. Интенсивная белизна окаймляла края выпущенного луча, сопровождаемая жаром такой силы, что оранжевые твари рядом с Академиком превратились в тени, застывшие на миг в этом сиянии, а после исчезли без следа.
Язык боли лизнул её левую руку. Глаза Разорительницы расширились при виде отсутствующего бицепса и обнажённых остатков мышц, а также почерневшей кости. Внутри раны обнаружилась посторонняя материя, какая-то подкожная броня, но это не меняло того факта, что рука лишилась значительного куска плоти от плеча до локтя. Оружие едва её задело, а она чуть не погибла.
Гибель катилась дальше, испаряя и людей, и всё на своём пути. Разрушенная баррикада рассыпалась в пыль, пародия на гладкую пропасть протянулась через останки меха, и стена обрушилась, засыпая зал обломками. Сталь, разбитое бронестекло и ёмкости дождём посыпались вниз, расплющивая выживших. Взгляд Разорительницы встретился со взглядом Академика.
Не желая рисковать ещё одним касанием антиматерии, она бросилась на него. Компьютер наверху забормотал что-то о процедурах экстренной изоляции, а её противник попытался взмахнуть тростью, чтобы её задеть, но багровая дымка застлала её взор. Когти прорвали ослабленный экран, вонзившись в плечи мужчины, и она провела лапами вниз до самой его талии, дробя ключицы и плечевые кости, разрушая локти и лишая его оружия навсегда. Ноги Академика вздрогнули, когда её когти прижали их к полу, приковав мужчину на месте. Его глаза вспыхнули, выпустив высококонцентрированные лазерные лучи, которые безвредно угасли в глубинах её меха.
Разорительница вцепилась в него зубами. Всё ещё держа его за изувеченные руки, она рвала и глотала, пережёвывая каждую часть его тела, чтобы избавиться от любых спрятанных взрывчаток или скрытого оружия прежде, чем те смогли бы отнять у неё победу. Куски плоти взлетали в воздух, паря в ядовитой дымке, и её лапы отправляли их все в рот. От него не должно было остаться и следа в этом мире. Жёлтый свет её глаз стал красным, окрасившись его кровью, но Разорительнице было всё равно, она пожирала добычу целиком. В конце концов, на вкус он оказался таким же, как любой другой человек. Она выгнула спину, испустив вой к потолку, провозглашая свою победу миру и любым богам, готовым её услышать.
О том, что случилось дальше, она помнила немного. Разорительница провела несколько часов, выслеживая последних выживших белых халатов и оранжевых тварей, покончив с ними. Она остановилась лишь однажды, по просьбе жалкой группы, умолявшей подождать, пока они допишут письма своим семьям. Обе стороны знали: пощады не будет. Разорительница не нашла в сердце сил их пощадить. Но время? Время она им дала. Между ней и их семьями не было вражды.
Разорительница не смогла найти выход из лаборатории. В гневе она крушила стены, находя за ними твёрдую массу неизвестного, неприступного сплава. Дверь за дверью открывала одну и ту же картину: каждый воздуховод и выход были запечатаны, и она не могла оставить даже царапины на гладкой поверхности. Возмущение сменилось страхом. Разорительница подобрала трость Академика и раз за разом стреляла в одну из таких преград, отказываясь верить своим глазам. Границы её гробницы держались.
В ловушке. Это приводило её в бешенство. Снова взаперти! Такая сильная, и такая бессильная перед этой судьбой! Она завыла и бросилась на неповреждённое препятствие, яростно пиная его и стуча головой, пока лапы не начали кровоточить. Всё это время компьютерная система, управлявшая комплексом, продолжала пытаться её убить, синтезируя всё более мощные яды и вирусы, от которых раскалывалась голова. В ярости Разорительница хотела уничтожить всё вокруг, но сдержала свой гнев, оставив нетронутыми послания, написанные перед смертью её мучителями.
Евгения. Имя пульсировало в её мозгу, наэлектризовывая чудовище, пока она бродила по коридорам, питаясь мёртвыми. Рана на руке зажила, но облегчения это не принесло. Евгения. Евгения. Мерзкая, злобная, проклятая блондинка! Если бы только она никогда с ней не встречалась, если бы только Евгения никогда не встала на пути Разорительницы, тогда она не оказалась бы заперта здесь без выхода, одна и в тишине.
Она начала считать секунды, делая по одной насечке каждые 86 400 секунд. На отметке 431 637 секунд она обнаружила комнату в глубине здания, без единой видимой двери, ведущей внутрь. Но стук сердца выдал присутствие кого-то живого. Сочтя, что это уцелевший белый халат, Разорительница ворвалась внутрь, проломив стену.
Это был не белый халат. Это был человек. Копия Разорительницы парила, подвешенная в поле стазиса, замедлявшем все жизненные процессы до невероятной степени. По неточным прикидкам Разорительницы, на каждый прошедший день для пленницы проходила едва ли секунда... сестра? Родство отрицать было невозможно. Девочка была меньше ростом; она каким-то образом остановилась на середине превращения, не дойдя до того, чем стала Разорительница.
Уши у неё были длинными, морда выдавалась настолько, что в пасть поместилась бы рука. Изящные, покрытые мехом пальцы девочки лежали на груди, а сквозь полуоткрытые губы виднелся белый блеск клыков. На капсуле девочки был нарисован круг, а рядом стояла другая капсула с цифрой 1. Она тоже когда-то была здесь, прежде чем её извлекли и поместили в выростной бак. Разорительница была в этом уверена.
Как же ей хотелось освободить сестру! Было бы пустяком перерезать провода, обесточить капсулу и подхватить падающее тело, шепча слова утешения. Но она не осмелилась. Не с ядом в коридоре. Не пока комплекс отказывался их отпустить. В какой мир Разорительница освободила бы эту девочку? В некрополь тесных пространств, тьмы и смерти. Дрожащими лапами Разорительница отступила в темноту, проклиная имя Евгении.
Это была её вина! Она под арестом в полиции; почему эта проклятая девчонка не может сказать им, где искать Разорительницу? Евгения, эта мерзкая мразь, хотела, чтобы Разорительница и её сестра страдали.
31 449 738 секунд спустя Разорительница обнаружила себя на коленях, воющей к равнодушным богам. Месяцы одиночного заключения и ядовитых облаков дали о себе знать. Разорительница ловила себя на том, что забывает слова. Ясность мысли пострадала. Она бросалась на тени, воображая, что видит в темноте Евгению или её банду, смеющихся над ней, насмехающихся над неотступной мигренью, пульсирующей в её мозгу. Боль была настолько сильна, что Разорительница несколько раз теряла сознание и приходила в себя в судорогах, отбивая счёт секунд по стальному полу. Лаборатория превратилась в её личный ад, и Разорительница молила духов послать ей Евгению.
На отметке 34 560 000 она осела на пол. Целая вечность одиночества, больше года в изоляции. Еды здесь больше не осталось, она пожирала трупы, невзирая на гниль. Последний вирус, выпущенный компьютером, породил в нескольких комнатах что-то вроде грибка, и она утоляла голод, поедая его. Мысли то и дело возвращались к девочке в поле стазиса, рот наполнялся слюной при запретной мысли. Всего один кусочек. Не так уж и опасно. В такие мгновения Разорительница кусала собственную руку, клянясь, что скорее умрёт, чем причинит вред этой девочке. Она совсем не знала её, даже имени. Разорительница решила сделать всё, что в её силах, чтобы дать ей шанс на жизнь. Шанс, которого ей самой так остро не хватало.
Но... не всем суждено быть удачливыми.
Наконец, спустя 62 899 200 секунд, что-то изменилось. Сперва она не поверила, приняв толчки за очередную галлюцинацию. То ли по чистой случайности, то ли по какому-то чуду, спаситель нашёл её. И измождённое чудовище поднялось, обретя товарищество.
****
Благословенная Мать!
Голос позвал её, требуя проснуться. Чудовище попыталось сопротивляться.
Да вставай уже, Здоровая Сестренка! За требовательным окриком последовал пинок в бок.
Она очнулась. Зрение затуманивали красноватые пятна, а головная боль грозила расколоть череп надвое. Полустоная, полурыча, она развела руки во всю ширь, проигнорировав хруст в суставах, и подняла взгляд на ночной небосвод. Она видела его отчётливо, несмотря на ядовитые облака над головой, и принялась считать звёзды, чтобы отогнать мигрень и не показать ни капли слабости. Боль отступала, но не уходила совсем, вечно таясь где-то на задворках разума, точно старый приятель, никогда не упускающий случая пройтись по её сознанию своими мучительными инструментами.
Множество запахов обрушилось на её ноздри, донеслись звуки: похвальба грубоватой родни, скрежет шестерён, приглушённый шёпот людей. Она услышала, как солдат объявляет товарищам о беременности жены, и те радостно закричали, поднимая фляги в честь этой новости. Разорительница отметила про себя, собираясь сохранить жизнь этому самцу. Волкороды снова затевали своё, подначивая белошёрстых сородичей на спарринги.
Раз Близнецов больше не было рядом, ей приходилось оберегать их самой, всегда держа Белых на расстоянии вытянутой руки, чтобы её безумие не просочилось в них, не осквернило их красоту. В отличие от её собственной родни, они оставались незапятнанными, чистыми, и у них было великое будущее. Она отогнала печаль и сосредоточилась дальше. Механики мрачно шутили, заканчивая наладку силовой брони. Столько чудес в этом мире!
И ни одно из них не предназначалось ей. Она посмотрела на свою лапу, удивившись этой внезапной мысли, силясь вспомнить своё истинное предназначение. Почему не для меня?
Её лапа с пальцами размером с человеческий торс и когтями, способными разорвать всё на своём пути, белела, несмотря на запёкшуюся на поверхности кровь. Густой чёрный мех покрывал её тело, темнее любой ночи, а свет её глаз освещал орудия убийства. Улыбнувшись длинной мордой, она искренне рассмеялась.
Ах... точно. Я чудовище. Размышляла Разорительница, оглядывая свою армию. Она стояла на кургане из бронепластин, содранных с вражеских солдат. Ониксия... или всё же Эшбрингер? Возможно, Джанин? Одна из её буйных девчонок поймала группу мятежников во время поспешной вылазки за ресурсами, перехватив их прежде, чем те успели лишить захватчиков припасов. Глупцы пытались взять захватчиков измором.
Услышав новость, Разорительница вышла на поле боя, разыскивая любые подобные отряды. Одни были солдатами местного королевства; другие, обычные налетчики. Она забрала снаряжение обеих групп как трофеи и убила всех сопротивлявшихся. Тем самым она избавила деревни от участи быть обчищенными подчистую и оставленными без припасов, необходимых для выживания.
Слабые всё равно разбегались, боясь её, даже после того, как она сложила их припасы у домов старейшин.
Я заслуживаю этого. Убийца. Убийца родни. Чудовище. Страдания, меньшее, чего я заслуживаю.
Разорительница спасла себя. А мир тем временем погиб, переживая жестокое перерождение в огне и пламени. Падали летающие машины, рушились небоскрёбы, усеивая обломками безжизненную землю. Из лабораторий вырывались на свободу опасные существа. Но люди оставались: безумные, сильные, хрупкие, самоотверженные, эгоистичные… самые разные люди. И теперь на неё легла задача спасать тех, кто слишком слаб, чтобы спасти себя сам, единственным способом, доступным чудовищу. Она позволила армейским отрядам объяснить селянам, что времена их угнетения прошли, а затем затолкала пленных в свой ползун.
Он возвышался над ней: гигантский, движущийся город-берлога, дарованный ей Династом, человеком, который освободил её из лаборатории и возвысил до звания командующей.
Она назвала его «Неотвратимый». Заводы в его чреве снабжали её войска; ряды батарей не раз помогали её родне пробивать путь в горячих схватках. Он также служил удобной тюрьмой, местом, где можно было спрятаться, когда желание причинить вред становилось слишком сильным. Сегодня ночью от этого было мало толку. Целый город в себе, он вмещал огромные залы для производства еды, арсеналы для хранения оружия и... медицинские отсеки. От них она держалась подальше, презирая белые халаты. Пусть они и рассыпались в сладких речах, уговаривая Разорительницу показаться для обследования и терапии, она отказывалась снова терять свободу.
Толпа её меньших отражений разбила лагерь вокруг кургана. Черношёрстые Волкороды, кровь от её крови, выращенные из обрезков её собственной кожи. Их лагерь представлял собой скопление пыльных палаток, окружённых рядами мин направленного действия и охраняемых бдительными разведчицами. Это был лагерь народа, готового в любой момент сняться с места, ударить, отступить и снова вцепиться в противника.
В расстановке палаток не было чёткого порядка; военачальница или волчья ведьма могла расположить свой штаб на самом краю стаи просто потому, что решила так у них будет хоть крохотное преимущество. Обитатели лагеря ориентировались по запаху или, когда это было невозможно, по инстинкту. Шаманы проводили обряды, обещая духам свершить возмездие.
Что-то произошло, пока она спала.
Младшие разделяли её грубую внешность, унаследовав жестокость её безумия. Снова и снова она пыталась вырастить их лучше, чем была сама, превратить в то, чем отчаянно хотела стать до того, как изоляция её сломила. Разорительнице это не удавалось; она часто срывалась, невольно порождая ещё более жестокие традиции. В конце концов она перестала пытаться и просто вела свою родню в бой, позволяя им расти самостоятельно и постепенно отдаляясь от них.
По мере того как множилось число её клонов, множились и различия между ними. У одних был рыжевато-ржавый мех; у других, пятнистый. Различия значили мало; Разорительница принимала их всех. Они были её родом. Семьёй, отравленной её ядом и за которую готова была умереть.
Рядом с ними располагался другой лагерь, скрытый за прочной стеной и окружённый сетью бункеров. Убранство здешних палаток указывало на великолепие обитателей; солдаты, готовившиеся к бою, внешне выглядели почти неотличимо от Волкородов.
Их конечности были тоньше, а глаза, багровыми сферами вместо янтарных лун. Более хрупкие в кости и клыке, они обладали изяществом и ловкостью, неестественными для их кровных сородичей. Это были Ледяные Клыки; их мех был белым, изредка голубоватым, а крайне редко, с жёлтыми крапинками. Разорительница унаследовала этих детёнышей от тех, кого называла братом и сестрой. В отличие от её собственных детёнышей, они ценили и войну, и мир, причём последний куда больше. Однако и они пали жертвой суеверия, почитая Разорительницу как свою Благословенную Мать.
Она ненавидела каждую секунду этого фарса, но больше не смела положить ему конец. Последняя попытка развеять их иллюзии обернулась жертвами.
Вера, направленная должным образом, оказалась благотворной силой, к её собственному удивлению. Из лжи извлеклась польза.
Лагерь Ледяных Клыков, укрытый под защитой главных орудий «Неотвратимого», турелей, грамотно расставленных дотов и регулярных патрулей, обеспечивал полную безопасность от любой внезапной атаки. Рыцари внутри трудились, муштруя младшие чины, пока их капитаны обходили ряды с постоянными проверками, придирчиво осматривая солдат на предмет малейших изъянов в броне. Оруженосцы поднимали знамёна, чётко обозначая покои каждого Святого Меча, а мудрецы высматривали возможных шпионов и расспрашивали местных помощников о ближайших руинах.
Величайшие из воинов Разорительницы, военачальницы Драгена и Альфа, а также Святые Меча Первый и Камелия, преклонили колени вокруг кургана, ожидая указаний. Позади них, вдали, вырисовывался город местного тирана. Скорее крепость, если уж честно, с высокими стенами вокруг. Сотни прожекторов ярко освещали небо над городом и окрестные земли. Сигнальные рога выводили свою мелодию, приводя в действие оборону и турели для отражения любых незваных гостей.
А рядом с ней стояла тень, меньшая, идентичная копия Разорительницы, но совершенно иная нравом и повадками. На ней был плотный чёрный плащ, способный менять цвет, подстраиваясь под окружение. Под ним тело облегала гладкая силовая броня, одна из самых передовых технологий, доступных их молодому государству. Винтовка висела за плечом, но истинная опасность крылась в бессчётных инструментах её ремесла, спрятанных под плащом и внутри костюма.
Зеро. Её младшая сестра обнажила шею, сняв горжет и прорезиненный воротник. Разорительница усмехнулась и потрепала дерзкую девчонку по гладкому, без единой черты, шлему, показывая, что не сердится за пинок.
Да и как она могла бы сердиться? У Зеро было непростое прошлое, отягощённое ревностью, но она поднялась над этим, став всем тем, чем Разорительница хотела видеть остальных своих детёнышей.
— Благословенная Мать. — Альфа подняла голову, глядя на Разорительницу. — Предложение о воссоединении отклонено. Наш посланник убит. На этом поле боя есть цель, достойная Девы-Мясника.
Рык сорвался с губ Разорительницы, и она почувствовала, как её мышцы сводит и выкручивает, борясь с кровавым порывом, требующим немедленно броситься в атаку. Нет. Идти в одиночку неэффективно; это лишь без нужды приумножит смерть и разрушение.
Даже ей самой требовался ошейник.
Она предупреждала этого благородного глупца, что так и случится. Но нет, он заявил о своём долге перед государством и ушёл, оставив охрану позади, один навстречу своей судьбе. Ещё один человек, которого она не сумела спасти.
У него не было причин идти! Её вина, её ошибка!
Её низкий рык и гнев докатились до обоих лагерей, взбудоражив и Волкородов, и Ледяных Клыков. Даже Нормалы и мутанты, рядовые Третьей армии, прервали свои занятия. Их офицерам даже не пришлось отдавать приказ; отряд за отрядом, дивизия за дивизией, эти храбрецы завершали подготовку к бою, докладывая о готовности капитану Кристобо Булвашникову и отправляя запросы на разрешение сопровождать её в бой. Её стая, её орда, её семья.
Разумеется, всем им откажут. Новые Виды справятся с захватом этого клочка земли куда эффективнее, чем армия Нормалов или мутантов. Оставь она это своему дорогому другу, он забросал бы врага снарядами, вернув его в каменный век, прежде чем повести свои колонны под защитой щита ползуна. Он принялся бы рыть окопы на случай необходимости временного отступления, никогда не подставляя своих солдат под удар без крайней нужды. Диверсанты внедрили бы вирусы в системы крепости, а снайперские группы собрали бы урожай из офицеров противника.
Достойный план. Но она чувствовала бьющиеся сердца внутри столицы. Слишком много гражданских. И некая закономерность в том, как противник расставил свои силы, вызывала тень подозрения в её измученном разуме. Не обращая внимания на головную боль, Разорительница заставила себя думать, взвешивая все факторы. Никакого самобичевания. Какая-то смерть ждала их всех, если она не разгадает эту засаду. Ей нужен был контроль. Ясность. Разорительница окинула взглядом своих подчинённых, отметив общую тревогу на лицах Альфы и Первого. Они тоже почувствовали неладное, но не могли понять, в чём именно дело.
И всё же единство, проявленное Нормалами в гневе по поводу гибели посланника, вдохновляло. Этот человек мог показаться желтопузым пацифистом, неспособным продержаться и дня за пределами Центральных Земель, но у него хватило духа отстаивать свои убеждения, отчитывая её за каждую отнятую жизнь. Мужчины и женщины, десятилетиями участвовавшие в сражениях, горели желанием отомстить за столь непохожего на них члена стаи.
Он стал одним из них. А Третья армия стояла за своих.
Разорительница почувствовала врага. Одно-единственное сердцебиение где-то в одной из высоких башен, устремлённых в небо, единственная спокойная сущность во всём городе, уверенная в победе и защищённая многослойным барьером силовых полей. Звук дошёл до неё не через какую-то случайную брешь во вражеской обороне; нет, добыча, возомнившая себя охотником, намеренно позволила ему просочиться наружу, приглашая Разорительницу напасть. Тем самым её тщеславие помогло заполнить пробелы.
Её противником был потенциальный Новый Вид S-класса, существо, равное Разорительнице не физической мощью, но превосходящее её умом. Этот гений породил бесчисленные изобретения, обеспечившие возвышение угнетателя над всеми остальными. Тогда почему это место было столь пустынным? Столица заставляла деревни выращивать скудную еду, забирала всё подчистую и отравляла землю на десятки километров во всех направлениях, медленно превращая эту страну в непригодную для жизни, радиоактивную пустошь для всех. Ущерб был настолько велик, что даже терраформирование для её восстановления заняло бы десятилетия. Почему не построить рай, если планируешь править?
Ах. Теперь понятно. Могила. Точнее говоря, погребальный костёр.
— Подними стаи, Альфа. — Разорительница подняла взгляд, вдыхая воздух, наполненный ядовитыми испарениями, доносившимися от города. Её янтарные глаза на миг задержались на далёком белом диске, скрытом за плотными облаками, чей свет слишком долго был недоступен местным жителям. — Город вернётся в лоно нации ещё до первого луча солнца. За Династа и Армию Возвращения!
Ну же, Техно-Королева. Покажи мне гибель, что ты для меня приготовила, глупая, капризная девчонка. И когда ты доиграешь свой последний трагифарс, я утащу тебя в Бездну.