Джанин вела своих солдат к городу, следуя за единственной, возвышающейся над всеми фигурой Благословенной Матери. Как обычно, Волкороды выстроились в ряд, благоговея перед божественным присутствием той, что дала жизнь всему племени. Прародительница. Первая и единственная, достигшая невообразимых высот силы. Даже зная всю правду об их создании, Джанин не могла не почувствовать, как что-то шевелится в душе при каждом шаге Разорительницы. Её мех был настолько тёмным, что даже дневной свет с трудом вырывался из его объятий, а ночью она выглядела осколком, вырванным из пустоты, гнездящейся меж звёзд, и несла в глазах две ярчайшие жёлтые луны.
Она была стержнем, источником их жизней, волей Духов, обретшей форму. Как бы далеко ни находилось её потомство, оно никогда не освобождалось от её прикосновения. Оно могло проявиться внезапным кошмаром в безлунную ночь или яростным порывом плюнуть на все шансы и вырвать победу из лап поражения, но её присутствие таилось на задворках их разума, вдохновляя Волкородов и вечно призывая племя достигать прежде немыслимых высот. Ей не требовались речи; её деяния и харизма, исходившая от каждого движения, говорили обо всём.
Тонкая струйка божественной крови стекла из её ноздрей, выдавая напряжённую работу мысли, отчего Джанин напряглась. Благословенная Мать не носила ни оружия, ни брони, ни амулетов, ни средств связи. Ей не требовались подобные вещи. Одних её лап хватало, чтобы разорвать военачальницу в клочья одним мимолётным касанием, а если жажда крови брала над ней верх...
Двое сильнейших представителей Племени Волка и Ордена Ледяных Клыков, Военачальница Альфа и Святой Меча Первый Солнечный Клинок, шли по обе стороны от неё, пока она держалась на четырёх лапах. Они служили ей помощниками, доверенными советниками, толкователями и защитниками, оберегавшими остальных от её яростного безумия ценой собственных шкур.
Многим в племени было нелегко мириться с белошёрстыми сородичами. У тех были такие же длинные морды, но более мягкие когти. Мастерство Святых Меча побеждало на большинстве полей боя, однако в руководство они допускали оба пола, немало смущая племя. Сходство между двумя группами было неоспоримо, но различия требовали постоянной проверки на мягкотелость и дуэлей за доминирование в мирное время. На войне же военачальницы старались принять родичей как братьев и сестёр, требуя того же от своих стай и не обращая внимания на предостережения шаманов.
Местные называли этот регион мира Пустошами, и название было точным! Тянущиеся на километры стальные трубы столицы изливали ядовитый шлам в расщелины, образуя озёра. Днём испарения поднимались, выпуская зловещие облака, несущие гибель на штормовых ветрах, забивающие поверхность, способные породить бури и стереть всё на своём пути. Нормалам, обычным мужчинам и женщинам, служившим Армии Возвращения, приходилось носить противогазы, чтобы избежать химических ожогов лёгких. Когда налетала непогода, люди укрывались в бронированных машинах, спасаясь от радиоактивного воздуха.
Местные жители, судя по тому, что видела Джанин, были жалкой кучкой людей, выживающих вопреки всему, а не процветающих. Они выращивали еду в подземных пещерах и на фермах, отбивались от вторжений Инсектоидов снизу и вынуждены были отдавать большую часть своего скудного урожая на прокорм столицы Техно-Королевы. Их величайшей мечтой было попасть в армию по призыву и наконец обрести хоть каплю стабильности и надежды на лучшую жизнь.
Внутри толстых металлических стен столицы царил совсем другой мир. Солдаты Техно-Королевы патрулировали улицы в костюмах химзащиты и пародиях на силовую броню, защищённые от большинства известных опасностей. Когда ситуация оказывалась не по силам её рядовым, хозяйка выпускала стальных прислужников для устранения любой угрозы своей власти.
Жизнь за пределами столицы стоила дёшево, как объяснили встревоженные селяне разведчицам после того, как первоначальный ужас от знакомства прошёл, и обе стороны преломили грибной хлеб над грязными кружками воды, скрепляя мирный договор.
Деревни и посёлки существовали, чтобы кормить столицу, а не наоборот. Местные мерли сотнями от радиации или исчезали, становясь пищей для опасностей, таящихся в подземельях. Они пользовались устаревшим оружием вместо новейшего снаряжения, доступного в столице. Тем, кому посчастливилось жить на окраине страны, доставалось лучшее здоровье ценой набегов каннибальских банд Искажённых. Те же, кто обитал ближе к цитадели, находились в относительной безопасности, но медленно задыхались в ядовитых туманах, редко доживая до сорока лет.
Старейшины регулярно приносили себя в жертву, умоляя своих жестоких и глухих богов о спасении народа. Если деревня не могла выплатить подать, её ждала децимация. Когда селяне пытались бежать, стальные прислужники Техно-Королевы безжалостно охотились за ними до последнего, а нескольких пойманных беглецов, доведённых пытками до безумия, проводили напоказ через ближайшие деревни в качестве урока и предупреждения.
Джанин больше не удивлялась масштабам операций Техно-Королевы. Некоторым людям Нового Мира посчастливилось родиться с усиленными физическими способностями; ещё больше рождалось с изменённой внешностью, государство называло таких людей Новыми Видами. А обычный человек мог родиться с особой Силой. В редких случаях случалось благословение, и новорождённому удавалось получить сразу все три выдающиеся черты. Стерва-королева, правившая этими землями, обладала способностью инстинктивно понимать, как создавать и собирать сложные механические устройства. Её гений не останавливался на этом; он распространялся и на глубокое знание сложного программирования, наделяя её стальных прислужников определённой долей самосознания, достаточной, чтобы те предпочитали не сражаться против сил государства поодиночке, а стягивались в столицу для одного общего натиска.
Истинный потенциал подобной силы трудно переоценить. Существо, способное решать сложнейшие математические уравнения и создавать инструменты для постройки автоматизированных заводов, штампующих роботов-рабочих. Династ хотел заполучить эту силу для государства. Или, если не выйдет, намеревался покончить с этим правлением и вернуть эти земли человечеству. А чего хотел большой босс, то он и получал. Командующей Разорительнице и Командующему Пожирателю был отдан приказ провести воссоединение. Как обычно, Разорительница вскоре бросила Вторую армию позади, заставив Третью армию рвануть напрямую к вражеской столице.
— Командующая, лобовой штурм обернётся катастрофическими потерями для наших сил... — Первый, великолепный, мускулистый Ледяной Клык в бело-фиолетовой силовой броне, почтительно склонил голову; его длинные волосы были перехвачены на пояснице, а глаза светились багрянцем. Окружавшая радужку склера отливала золотом. Верный своему имени, он был первым биологическим отпрыском Близнецов, воплощённым совершенством разума и тела.
— Молчи, самец, — сказала ему Джанин, отчасти ради его безопасности, отчасти в надежде позже спровоцировать дуэль за доминирование. Даже поражение сулило ей славу в схватке, где её топор скрестился бы с обжигающим поцелуем его солнечного клинка.
Военачальница опустилась на колени, обнажив шею перед безмолвной Разорительницей.
— Мерзкая дикарка. Как ты смеешь так обращаться к Его Превосходительству?! — Бертруда Горная Вершина, Святая Меча дома Горная Вершина, шагнула вперёд, но её остановила поднятая лапа Святой Меча Камелии Зимней Песни.
От Благословенной Матери не исходило ни запаха гнева, ни требования покорности, и Джанин поднялась, двигаясь нарочито медленно. Она встретила взгляд соперницы, отметив обманчиво тонкие руки и ноги Святой Меча, конечности, больше подходящие волчьей ведьме, чем офицеру её ранга. Женщина скрывалась в костюме силовой брони, окрашенной в бело-жёлтые цвета её клана, «дома», как называли это ледяные девчонки. Так они отличали друг друга. Дому Солнечный Клинок принадлежал фиолетовый; Странники Пустоты красили своё имущество в чёрный; а Зимние Песни щеголяли морской синевой.
Лапа Бертруды сжимала древко узкого копья, её багровые глаза смотрели на военачальницу с едва подавляемым отвращением. Силовая броня Бертруды повторяла дизайн её товарок-Святых Меча: не громоздкая, вся из плавных изгибов, с деталями, рассчитанными на отражение встречного удара изящным, точно выверенным уклонением. В бою она полностью запечатывала тело, не оставляя открытых участков. Золотая и жёлтая роспись, знаки её дома, украшали и нагрудник, и шлем. Длинный шёлковый плащ ниспадал с её плеч, испачканный подол волочился по земле. Наручи скрывали смертоносные плазменные пушки, дополняя основное оружие Святой Меча.
Броня самой Джанин являлась полной противоположностью. Она была достаточно толстой, чтобы поглотить пулю, случись той пробить внешнюю оболочку. Наручи и локтевые суставы были заточены для рукопашного боя, где каждый удар должен был убивать или калечить противника. Броня увеличивала вес военачальницы в шесть раз, превращая её в топочущее пушечное ядро, проламывающее вражеские ряды, чтобы солдаты хлынули в образовавшуюся брешь. Сама же она пользовалась лазерной винтовкой, чтобы охотиться на офицеров на дальней дистанции. Над нагрудником Марко нарисовал текущий символ её стаи: пару мускулистых лап.
Хочу её уронить. У Джанин потекли слюнки при мысли о том, как она принесёт честь племени, впечатав эту высокомерную белошёрстую родственницу лицом в грязь. Ей хотелось сразиться с ней. Свежепроизведённая Святая Меча, жаждущая доказать, что она не хуже самой Джанин? Что тут может не нравиться? Честный поединок сделал бы их сёстрами; смешение их крови навело бы мосты понимания лучше любых слов. И всё же она не могла.
Поединок обязан быть честным.
Бертруда ненавидела её; отрицать это было бессмысленно. Честное чувство, достойное уважения, написанное прямо на её морде. Её рыцари разделяли это чувство, доказывая племени, что ледяные мальчишки заслуживают признания через участие в поединках, переживая как поражения, так и победы. Бертруда была молодой женщиной, ещё не родившей второго детёныша, и Джанин развлекалась, поддразнивая её. Ей нравилось видеть, как проявляется сходство с Волкородом в этом Ледяном Клыке, отчаянно пытающемся соответствовать стандартам остальных Святых Меча.
Глубоко под чистым белым мехом, духами и украшениями скрывался настоящий боец. Сдержанность была необходима как в бою, так и в семейных делах. Не было никакой выгоды в том, чтобы унизить Бертруду поражением, как не было и чести в схватке против незрелой родни. Через год-другой её мастерство сравняется с мастерством военачальницы или превзойдет его; Ледяной Клык заслужила бы нерушимую преданность своих войск, и вот тогда они сойдутся. Нельзя калечить семью из страха проиграть.
Но подразнить и позлить? О, тут следует выкладываться от души. Простые сестринские развлечения.
— Самец начал первым. — Джанин сняла шлем, встретившись взглядом с Бертрудой. — Клич Альфы был ясен. Город падёт до рассвета. Прояви уважение к старшим и помолчи.
— Дражайшая родственница, никто не чтит тебя выше, чем я. — Бертруда улыбнулась, изящно поклонилась и раскинула полу жёлтого плаща одной рукой, направив кончик копья в небо. — И я считаю тебя грубой, вонючей варваркой, что швыряется оскорблениями, точно обезьяна своими испражнениями, в союзников, указывающих на очевидные изъяны в нашей стратегии.
— Только обезьяна судит все по себе, принимая каждого за свой вид, — ответила Джанин, отводя взгляд.
Что вообще такое обезьяна? Съедобный зверь?
— Эй, эй, а в чём дело, начинаете свару без нас?! — прокричала военачальница Мартышкина, появляясь со стороны лагеря в сопровождении Истерзанной и Драгены.
Джанин просто улыбнулась, стиснув лапу лучшей подруги. Они с Мартышкиной родились в один месяц, росли в одних и тех же ямах и сроднились над кровью всех, кто пытался украсть их еду. Назначенные в одну стаю, они отчаянно соперничали, покрывая друг друга шрамами и терпя пытки Террифик, пока однажды просто не подбросили монетку, решая, кого переведут в другое место. Ни одна из них не хотела держать другую в роли простой подчинённой. Марти проиграла; тем не менее, они заключили и сдержали обещание, вместе став военачальницами и сохранив дружеские отношения между своими стаями.
Там, где Джанин раздалась от мощи и страдала от небольших физических дефектов, из-за которых её ноги были чуть короче обычного, Мартышкина по праву заслуживала похотливых взглядов каждого самца племени. Её глянцевый чёрный мех, длинный плащ, сшитый из шкур различных хищников, сраженных военачальницей, пара ярких, чистых янтарных глаз и, наконец, два сильно модифицированных револьвера на поясе делали её потрясающей. Она обожала это подчёркивать, избегая ранговых поединков с другими военачальницами для сбережения себя от шрамов.
Драгена стояла спокойная и собранная, в отличие от большинства представителей Племени Волка, её глаза обшаривали стены, даже сейчас выискивая любую упущенную слабину и почти не обращая внимания на пикировку и веселье вокруг. Джанин никогда не видела, чтобы та доминировала над кем-то из своей стаи или повышала голос. Злые языки шептали, что военачальница вообще не испытывает и капли эмоций. Она принадлежала к первому поколению, одна из немногих ещё живых Волкородов, присутствовавших, когда Династ принимал клятву верности от Разорительницы. На бёдрах у неё в ножнах висело шесть коротких ножей, а за спиной покоилась лазерной винтовка. Силовая броня женщины, сделанная на заказ, была опасно похожа на броню Ледяного Клыка своими плавными изгибами, но одна лишь масса стали спасала её от дальнейших пересудов.
Истерзанная, верховная шаманка, была существом ужаса, не уступающим даже Альфе. Облачённая в архаичный бронедоспех, громоздкую конструкцию первых дней Армии Возвращения, шаманка истекала кровью из свежих, самостоятельно нанесённых порезов по всему телу. Багровые струи стекали из-под суставов её силовой брони; она содрала собственные губы, чтобы клыки всегда оставались обнажёнными, и её жестокие когти никогда не давали ранам на голове времени зажить, к немалой досаде полевых медиков. Едкий воздух не причинял шаманке никакого дискомфорта, несмотря на её открытые раны.
Взмах запястья послал капли крови в глаза Джанин и Мартышкиной, взбодрив их и заставив сердца забарабанить чаще. В крови Истерзанной было нечто странное. Духи благословили её так, что глоток её крови мог поддержать смертельно раненного бойца до тех пор, пока медики не спасут его, и с непревзойдённой преданностью она терпела это добровольное самобичевание, делясь своим даром.
Альфа, фигурой почти сравнявшаяся с ростом Разорительницы, кивнула сёстрам. Её белая, грубая кожа создавала впечатление, будто её черты были высечены из каменных плит, а не появились на свет естественным путём. Самые длинные когти во всём племени торчали из трёхпалых лап военачальницы, каждый длиной с локоть. Даже если бы её тело имело подобную функцию, Альфа физически не смогла бы втянуть их: в лапах попросту не было места, чтобы спрятать эти орудия убийства. Склеры её глаз были королевского пурпурного оттенка, а уши короткими и квадратными. Облачённая в самую передовую броню, доступную племени, Альфа не уступала Первому на любом поле боя, уступая лишь самой командующей.
— Все на местах, Благословенная Мать, — прорычала Альфа, обнажив два ряда опасных клыков в пасти. Одни чтобы хватать и рвать, другие чтобы жевать несчастного глупца, попытавшегося остановить её продвижение.
Разорительница вдохнула, будто пробуждаясь от глубокого сна. Она обернулась, принюхиваясь с такой силой, что затрепетали плащи, и моргнула один раз, окутав мир тьмой, прежде чем вновь залить его янтарным светом.
— Твои опасения услышаны, Святой Меча Первый. — Она улыбнулась, заговорив мелодично и чётко, подавляя порыв к доминированию. — Я не держу зла на благородного Первого, но одна деталь мозаики ускользнула от него. Наша добыча надеется на методичный подход. Мы не станем играть в её игры. Слишком долго местные жители страдали под властью тщеславной лицемерки. Слишком долго слабым отказывали в справедливости. Ледяные Клыки будут держать тыл. Вы двинетесь следом за нами, когда мы захлестнём внешнюю оборону.
— Командующая, мы не хотели проявить неуважение, и мы не трусы. — Бертруда преклонила колено, склонив голову в покорности. — Я презираю варварку Джанин, но у меня сердце разрывается при мысли, что она или её воины падут в бою. Судя по их некомпетентности, отсутствию стратегических знаний и скудости здравого смысла, это вполне может случиться. Если дело в скорости, позвольте моим войскам сопровождать передовую, служа щитами наших союзников. Если я или мои рыцари отстанем, если станем обузой для кузенов, моя голова будет вашей для обезглавливания, Благословенная Мать.
— Я не твоя мать, Святая Меча. Я никому не мать. — Они пропустили богохульство мимо ушей. Разорительница была воплощением Духов, и некоторые из них испытывали веру, вкладывая ложь в уста Благословенной Матери. Точно так же, как Благословенная Мать боролась с внешним и внутренним безумием, её потомкам приходилось вести и физические, и духовные битвы. — Племя Волка обеспечит это будущее. Долг Ледяных Клыков, помогать уязвимым выжить и процветать в нём. Если союзница споткнётся, помогите ей встать.
Разорительница двинулась вперёд, оставляя своих солдат позади, и Джанин завыла, приказывая своей стае готовиться. Она услышала, как сотни лап забарабанили по каменистой земле, собираясь позади неё. Первый кивнул ей. Джанин проигнорировала самца, заслужив полный ненависти взгляд Бертруды.
— Это ещё не конец, — прошипела Святая Меча, проходя мимо. — Не смей там сдохнуть, вонючая тупица. Ты должна мне танец.
— Я плохо танцую, могу случайно отдавить ногу или две. — Военачальница схватила проходящую женщину за плечо, почувствовав движение металла под плащом. — Даже у нашей выносливости есть пределы. Буду весьма признательна, если ты убережёшь наших раненых.
— Разумеется, убережём, громила! — Бертруда вырвалась.
— Вы двое что, спариваетесь, или как? — пошутила Мартышкина, подойдя ближе и склонив голову набок. — Запретный роман или...
— Что? Нет! Да как ты вообще могла предположить, что я когда-нибудь опущусь...
— Скорее уж предварительные ласки, Марти, — нахмурилась Джанин, прежде чем расплыться в ухмылке. — Не то чтобы ледяная девица вообще смогла выдержать мой вес.
— Это мы ещё посмотрим, — прошипела Бертруда ей в лицо. — Ты и я, скоро. Это совсем не то, что ты думаешь, Военачальница Мартышкина! Я требую стереть эту глупую ухмылку с лица и оставить эти мерзкие мысли.
— Не собираюсь красть твоё место, не переживай. — Другая военачальница поклонилась, повторив жест Святой Меча собственным плащом. — Но моё сердце поёт от радости за вас обеих.
Бертруда застонала от смеси боли и смущения и развернулась с такой скоростью, что край её плаща хлестнул смеющихся военачальниц по мордам.
— Её слишком легко довести, — заметила Драгена. — Не сломай её.
— Я стараюсь, но что...
Её ноги оторвались от земли. Первый Солнечный Клинок подхватил её под мышки, подняв Джанин и Мартышкину в воздух, легко одолев и удержав обеих женщин, не повредив их броню и не спровоцировав формальный вызов. Быстрый. Джанин даже не услышала, как он двинулся или приблизился; его фигура просто исчезла в воздухе, вновь появившись у неё за спиной.
— Тебя ждёт самое благоприятное будущее, дражайшая Джанин. — Его морда потёрлась об их шеи, метя их своим запахом. — Пусть ни один промах никогда его не испортит. — Он опустил их на землю, закрыл шлем и прижал два пальца к металлическому лбу. — Дамы. Это было истинное удовольствие.
— Уф, ну и крепкий орешек! — усмехнулась Мартышкина, проверяя оружие и не обращая внимания на обжигающий взгляд Истерзанной.
— Готова спорить, мы бы справились с ним вдвоём, — сказала Джанин. Она тоже проверила винтовку, на всякий случай. Предательство случалось редко, но некоторые честолюбивые глупцы навлекали на себя вечный позор, саботируя снаряжение и обрекая родню на гибель. Хотя Джанин никогда не сомневалась в способности Духов восстановить справедливость, ей всё же нравилось жить.
— Делить самца? Мерзость...
Топот, сотрясший землю, оборвал остаток фразы Мартышкиной. Разорительница остановилась в пятидесяти метрах от высоких стен, купаясь в свете прожекторов, превративших стражу на стене в тёмные силуэты. Благословенная Мать вдавила лапу в землю, разбив её с такой силой, что по обе стороны от неё поднялись две каменные глыбы. Разорительница подняла взгляд, не обращая внимания на направленные на неё пушки.
За воротами на цепях висело тело. Кто-то содрал с мужчины кожу заживо, его блестящая плоть и кровь стекали по бронзовым и стальным воротам. Несколько десятков камер, стилизованных под человеческие глаза со стальными веками, двигались по главным воротам, злорадно разглядывая бросившую вызов.
— Мы предложили вам мирное воссоединение, — произнесла Разорительница достаточно громко, чтобы её услышали даже у главных ворот. Её женский голос не нёс ни злобы, ни гнева, лишь глубокую усталость той, кто повторяет одно и то же снова и снова. — Ваша предводительница плюнула нам в лицо и убила нашего посланника. Она будет судима. Но вам не обязательно страдать или умирать. Многие из вас думают, что этим бессмысленным и трусливым поступком ваша предводительница лишила вас выбора. Это не так. Выбор есть всегда. Сдавайтесь сейчас же. Сложите оружие, и наказаны будут только виновные. В смерти нет славы. Живите долго и процветайте; найдите счастье под лучшим управлением. Ради ваших друзей и семей. Сделайте правильный выбор. Вам пока нечего нас бояться.
Вспышки выстрелов были единственным ответом, что она получила. Фигуры защитников озарились багрянцем и жёлтым; сотни лазерных лучей и десятки пуль обрушились разом, а оборонительные установки накрыли Разорительницу градом снарядов. Ракеты взлетели из массивных башен позади главной стены и дождём посыпались на Благословенную Мать.
Грибовидное облако дыма и пламени поднялось от земли, сбив нескольких защитников с ног. Взрывная волна впечатала прикованное тело в городскую стену. Всё, что осталось от посланника, испарилось в пляшущей огненной ярости. Джанин спокойно наблюдала, как ударная волна угасла о силовое поле, окружавшее их лагерь, доверяя расчётам своего мальчика. Она проигнорировала адские, гремящие взрывы и надела шлем на голову подруги, пока та делала то же самое для неё.
Одинокий луч тьмы вырвался с вершины ползуна. Волкороды разразились радостным кличем, увидев, как склад боеприпасов в одной из башен взорвался, породив огненный сполох и сметая обороняющихся. Тут же последовал ещё один выстрел, пробивший дыру в другой турели и убивший её оператора. В эту ночь военачальница Зеро пролила первую кровь, отвечая на дерзость врага.
Когда пламя и дым утихли, гарнизон крепости испуганно зашептал, увидев, как Разорительница неподвижно стоит в свежесозданном кратере. Полосы расплавленного металла запутались в её мехе. Несколько капель крови на предплечьях отмечали весь ущерб, что враги смогли причинить Благословенной Матери. Пока крохотные порезы затягивались, Разорительница слизнула кровь, оглядывая город.
— Теперь вам есть чего бояться. Те, кто хочет жить, сложите оружие и сдавайтесь. Те, кто ищет бессмысленной гибели, попробуйте преградить мне путь! — взревела она.
Единая линия разрушения прошла от неё к воротам, высвобожденная силой её рёва. Металл смялся внутрь, приведя в действие минное поле, окружавшее столицу. Разорительница рванулась вперёд, и Племя Волка ответило на её волю, хлынув в атаку в неистовой ярости, каждая стая за своей военачальницей. Позади них загрохотали главные орудия ползуна, посылая волны энергии перед столицей, пока вражеские экраны пытались выдержать шквал огня. Два тяжёлых бронебойных снаряда обошли защиту и ударили по верху стены, опрокинув обороняющихся.
Разорительница рванулась вперёд, исчезнув из виду, и прорезала зияющую дыру там, где прежде стояли могучие ворота. Воссоединение началось. Горе и разрушение ждали любого глупца, пытающегося остановить Возвратителей.