Должно быть, это был цех переработки. Останки её братьев и сестёр плавали в капсулах вдоль стен, сохраняемые свежими в питательном растворе. Мозги, ноги, хорошо развитые лёгкие, ядовитые железы, голосовые связки, способные производить разрушающие стены звуковые волны, и другие органы. От этой картины по коже пробежал холодок. Коллекция деталей пазла. Набор имплантатов, готовых к сборке лучших, сильнейших, выносливых и смертоноснейших продуктов там, где пожелают хозяева.
Здесь были тысячи капсул. Они стояли за прозрачными панелями в помещениях, наполненных ледяным воздухом. Иней покрывал стальные детали. Эти отсеки занимали несколько этажей, поднимаясь всё выше и выше.
Труба под потолком изливала жуткий поток в чан с кислотой посреди зала. Ноги, торсы, тела без кожи. Всё, что не соответствовало невозможно высоким стандартам, отправлялось сюда. Вентиляция вытягивала образовавшиеся испарения, а странная жидкость проходила по трубам, ведущим от чана, и собиралась в угольно-чёрных ёмкостях по углам комнаты. Фильтрующие устройства. Устройства выплёвывали серую пасту на движущиеся ленты, и маленькие изящные механические руки разрезали её на кубики, формируя пайки для продуктов. Ничего не пропадало зря. Люди здесь лепили и перелепливали их по своему усмотрению, выискивая каждый изъян, издеваясь ради собственного удовольствия. Они даже заставляли продуктов питаться собственной родней!
Первый Номер хотела сказать. Как вы посмели? Вы все умрёте. Но абсолютная бесчеловечность этого места душила слова. Она стала каннибалом задолго до того, как осознала это. Костёр ярости не угасал, подпитываемый ненавистью. Подобные чувства она испытывала и раньше. Любовь, забота о родне, страх всё это дали продуктам эти самые люди. Значит, они знали, что это такое; сейчас они явно демонстрировали, что понимают страх. Тогда почему они творили эти ужасы? Может, кто-то так же изломал их самих, как они поломали её?
Чудовище решило, что это не так. Она бы никогда не причинила вреда той пожилой женщине, что пыталась ей помочь. Монстры и люди. Возможно, дело именно в этом. Есть те, кого нужно решительно устранить навсегда. Ради общей безопасности другому чудовищу приходится наводить порядок там, где люди оказались слишком добры или слишком слабы.
Белые халаты нервно прятались за ёмкостями или пытались взломать двери, ведущие из зала. Они пользовались плазменными резаками, небольшими компактными инструментами, создающими на конце круг перегретой энергии. Мужчины и женщины прорезали проход, и крик разорвал тревожную тишину, когда первый из них шагнул внутрь и отшатнулся назад, дёргая изувеченной конечностью. Из коридора вырвался горячий воздух, пугая растерянных людей. Не все защитные системы вышли из строя.
Охранникам повезло больше, они выстроили баррикаду, разделившую зал надвое. Ящики, неиспользованные капсулы, вырванное из стен оборудование — всё тяжёлое, что можно было оторвать, пошло на строительство частокола, и оранжевые твари заняли позиции сверху, готовые открыть огонь, но слишком опасаясь атаковать первыми и спровоцировать Первый Номер.
— Что происходит?! — услышала она рёв Академика. Мужчина со своими телохранителями находился на другом конце зала, у дверей лифта. — Почему сервер не отвечает? Где боевые костюмы? Где войска сверху? Аварийные бригады! Отключите уже жар и токсины, ценный персонал гибнет, идиоты! И верните систему в сеть, нам нужно связаться со штабом.
Её когти прочертили борозды в стальном полу, привлекая его внимание. Пусть поймёт. Пусть осознание того, что он потерял контроль над ситуацией, а его будущее теперь принадлежит простому продукту, дойдёт до него. Академик обернулся, более раздражённый, чем испуганный. Он поднял руку, щёлкнул пальцами, и боль пронзила всё существо Первого Номера, подкосив ей ноги.
Она задохнулась, схватившись за грудь, а Академик тонко улыбнулся при виде оранжевой вспышки под её кожей. Сердце заныло, конечности ослабли, и чудовище едва не рухнуло на пол. Миг уязвимости прошёл. С каждым следующим вдохом силы возвращались. Слизнув кровь с губ, она поднялась и устремила взгляд на человека, сдетонировавшего взрывное устройство прямо у неё в груди.
Их последняя мера безопасности провалилась. Дура! Какой же самонадеянной дурой она была! Намёки были на виду: зачем родне понадобился медицинский центр? Они и так исцелялись достаточно быстро сами. Нет, правительство поместило их туда, чтобы извлечь дремлющую внутри смерть. Сердце пострадало, но осталось целым и стремительно регенерировало. Взрыв обжёг лёгкие и порвал капилляры, но Первый Номер была уверена, это её даже близко не остановит. Она совершила ошибку, решив, что неуязвима. Ошибку, которую не собиралась повторять.
— Избавьте меня от этого генетического тупика, — прорычал Академик. — Сохранять ничего не нужно. Я клонирую её заново из того, что останется.
Оранжевая тварь, командовавшая обороной, подняла руку, выкрикивая приказы. Слова обернулись визгом, когда рука упала, а разрез рассёк тело пополам на уровне пояса. Чудовище было уже на баррикаде, среди меньших солдат. В шлемах появлялись дыры, летели конечности, багровые брызги пятнали смотровые окна холодильных отсеков.
Это была резня. Наученная нападением на грудь, Первый Номер больше не рисковала. Её движения были слишком быстры, чтобы оранжевые твари могли за ними уследить. Их визоры и системы наведения отслеживали её прекрасно, но человеческие тела не успевали развернуться и вскинуть оружие вовремя. Они гибли десятками, их костюмы мялись от волн воздуха, вытесняемого её движениями. Голодный взгляд чудовища выделял тех, кто был достаточно храбр, чтобы попытаться навести хоть какое-то подобие порядка. Их она преследовала первыми, попутно раздавив нескольких тварей. Сила её шагов рвала силовую броню, а вес расплющивал тела внутри, часто сминая целую сторону торса охранника в лепёшку.
Страх перед её присутствием, отсутствие командования, невозможность отследить цель, всё это сказывалось на людях, и они запаниковали, паля вслепую во все стороны, попадая по прикрывавшим их белым халатам. Лазерные лучи огибали силовую броню, пробивая учёных насквозь. Взрывы ракет разбрасывали перепуганных солдат. Вся баррикада содрогнулась и рухнула от взрыва десятков наспех брошенных гранат. Это вызвало цепную реакцию. Там, где гравитационные щиты костюмов могли отвести часть ударных волн, само количество и интенсивность взрывов перегрузили защиту. Ракеты и гранаты на поясах противников детонировали одна за другой огненными вспышками, раня людей, а ядовитый газ довершал дело.
Посреди хаоса Первый Номер танцевала, её силуэт окутывала багровая дымка, сея разрушение вокруг себя. Сходство криков умирающих с криками её родни разъярило чудовище. Им даже не хватило достоинства умереть как дьяволам; они скатывались к простейшим инстинктам в тщетной надежде пробудить в ней жалость. И это сработало. Ей хотелось, она отчаянно жаждала остановиться и поговорить, понять их и помочь им понять её. Первый Номер загнала жалость глубже в грудь и повернулась к чану.
— Мы достаточно настрадались от ваших рук! — взревело чудовище, приближаясь к бурлящему чану. Лучи энергии прорезали воздух. Ракеты взрывались о её грудь безвредно, даже больше не оглушая. Густой мех полностью гасил удары, отказываясь гореть. Она вцепилась в основание чана, потянув его вбок. — Страдайте теперь от нас!
Крепления, державшие чан на месте, застонали, когда чудовище напрягло мышцы, пользуясь царившим вокруг хаосом. Пальцы глубоко вгрызлись в сталь, оставляя трещины, бегущие по полу, пока её сила побеждала прочность этого нечестивого сосуда, наклоняя его влево, сантиметр за сантиметром. Чан опрокинулся, повалившись набок, и чудовище запрыгнуло на него, пока кислотное содержимое разливалось по залу.
Цунами смерти врезалось в стену, накрыв сотни людей. Плавились и ткань, и металл. Люди выныривали, корчась от испепеляющей агонии, разъедавшей их тела до костей. В отчаянии они пытались взобраться выше по баррикаде, лишь для того, чтобы задохнуться от того же ядовитого газа, выпущенного их собственной системой. Волна остановилась, не сумев пробить прочное смотровое стекло, и покатилась назад, накрывая другую половину зала.
Сверху. Знакомый голос прозвучал в голове Первого Номера. В нём слышались механические нотки, но она всё же доверилась голосу, вскинула голову и подняла руки в защите.
Несколько сотен тонн железа врезались в неё, озаряя темноту сиянием ревущих двигателей. От удара Первый Номер вмялась в пол с такой силой, что ушла в твёрдый металл по колено, и она застонала, разглядывая неожиданное подкрепление противника.
Это был шагоход, механическая мобильная единица, которой хозяева пользовались для самых разных нужд. Эта модель напоминала стеллаж размером с комнату, установленный на четырёх паучьих ногах. Из плеч машины торчали две массивные колонны, каждая из которых была покрыта перекрывающими друг друга сегментированными бронепластинами для большей гибкости длинных конечностей. Кисти напоминали человеческие руки, вплоть до больших пальцев. Из двигателей ревело синее пламя, выбрасывая клубы дыма. Гладкая серая поверхность была расписана чёрными номерами, но кабины пилота нигде не было видно. Ряд датчиков и камер на передней части массивного корпуса служил ушами и глазами человеку, управлявшему изнутри, устраняя нужду в прямом визуальном контакте.
Машина причинила ей сильную боль. Сила титанического удара отдалась в костях и органах, сильнее всего задев повреждённые лёгкие, заставив Первый Номер напрячься до предела, лишь чтобы удержать равновесие под этим кулаком-наковальней. Кожа треснула от напряжения, но страха не было. Разум уже работал, просчитывая возможные уязвимые места противника. Упыри, управляющие этим местом, должны сдохнуть, и пока в её теле теплится хоть один вдох, она будет идти к этой цели.
— Погрузчик, серьёзно? — услышала она голос Академика.
Мужчина держался рядом с лифтом, нажимая набалдашник трости. Силовой пузырь окружал его свиту, отклоняя кислотную жидкость в сторону. По его кивку несколько телохранителей начали затаскивать раненых внутрь пузыря.
— Эй, босс, сколько эта стоит для тебя? — спросил водитель, его голос усиливался динамиками машины в десять раз.
— Разорви её на куски, и получишь небоскрёб, сержант, — сухо ответил Академик.
— Ох, вот это неплохая прибавка к пенсии...
Первый Номер проигнорировала остальную болтовню, сосредоточившись на текущей задаче. Машина была прочной, её вес вдавливал рождённую в баке в пол; даже она не могла её просто отбросить. Она подняла лапу, нашла щель между пластинами и всадила туда коготь, перерезая провода и ломая поршни. Средний палец погрузчика безвольно повис, ослабив давление.
— Нехорошо так, малышка, — рявкнул пилот. Он надавил гигантским кулаком, вжимая её глубже. Финт. Кулак дёрнулся вверх, открывая её для широкого замаха правой конечностью навстречу. — Сидеть!
Она охотно приняла удар. Ноги увязли в полу по колено, ограничивая способность чудовища опереться и, соответственно, дать полный отпор противнику. Враг всё равно не позволил бы ей выбраться самостоятельно, а связываться с многочисленными ногами меха Первый Номер не хотела вовсе. Сколько бы веса ни несла рука, нога всегда принесёт больше. Пилот сглупил, поддавшись желанию унизить её вместо того, чтобы добивать. Удар пришёлся по предплечьям, вышвырнув чудовище прочь из этой ловушки. Она пролетела через зал, точно падающая комета.
Оранжевая тварь заставила её истекать кровью. Там, где предыдущая атака оставила синяки и вырвала клочья меха, эта распорола руку глубокими ранами. Чудовище проигнорировало раны, сжимая лапы и шевеля пальцами ног, проверяя, сохранилась ли подвижность. Всё работало. Пульсирующая боль отдавалась в каждой конечности, но не хуже той, что билась в сердце. Она могла терпеть до конца.
Удача! Теперь нужно ею воспользоваться. Первый Номер крутанулась в воздухе, упёрлась ногами в стену и оттолкнулась от усиленного экрана, который треснул от такого толчка. Прыжок вынес её к трубе под потолком, и она оттолкнулась от неё, нацелив падение прямо на левое плечо машины. Как и ожидалось, пилот вскинул мощную конечность, чтобы её поймать, но она ухватилась за безвольный средний палец, кувыркнувшись через запястье и всё ещё держась за него. Чудовище напрягло мышцы до предела, вырывая палец с корнем. Первый Номер швырнула обломок в трубу, а пилот расплющил его между ладонями шагохода, решив, что это соперница пытается провернуть быструю уловку.
Чудовище соскочило с плеча меха, устремившись к ревущим двигателям на его тыльной стороне. Машина рухнула на пол, вминая своим весом полурастворённые тела и раненых.
— Выходи, выходи, где бы ты ни была. — Торс совершил полный оборот, увлекая за собой вцепившееся в двигатель чудовище. — Будь хорошей подопытной крысой и сдохни уже наконец! У меня не так много времени...
— Она у тебя за спиной, тупица, — сказал Академик.
Двигатели снова ожили, выбросив пламя, обжёгшее даже тело Первого Номера. Она не была неуязвима. Урок оказалось труднее всего усвоить. Сила в конечностях, адреналин, бурлящий в венах, жажда убийства, обострённые чувства и невероятно быстрый разум создавали иллюзию абсолютного существа. Никто не абсолютен. Решило чудовище и всадило лапу прямо в двигатель. Тот взорвался, оставив порезы по всему телу и скверный ожог до самого плеча, но машина потеряла равновесие, врезавшись в стену. Массивный каркас проломил защитные экраны, разрушая экспонаты, и от удара пострадал сам пилот.
Насколько серьезно, она не знала. Но Первый Номер уловила запах крови, идущий точно из середины металлической груди. Когти застучали по каркасу, пронзая металл, и она полезла к источнику запаха, истекая слюной от жажды насытиться. Ярость только усиливалась, бьющаяся машина продолжала елозить конечностью по останкам её дорогой родни, пытаясь выбраться из-под обломков.
Она рассекла металл, прорезав узкую щель, затем просунула внутрь пальцы, расширяя проём достаточно, чтобы протиснуть туда торс, и продралась сквозь ряды кабелей, проводов, труб и стальных обломков к кабине пилота. Её лапы сомкнулись на его плечах, и мужчина гнусаво закричал, истекая кровью из носа.
— Погоди, малышка, погоди секунду. — Он нервно сглотнул. — Предложение! Как я вижу, у тебя проблемы вон с тем доктором, да? Мне не платят настолько, чтобы умирать за него, так...
— Тогда не стоило здесь работать. — Она рванула его наружу.
В кабине не было кресла. Ряд эластичных ремней подвешивал пилота в центре пространства, и он управлял машиной всеми конечностями сразу, наблюдая за обстановкой через дисплей в шлеме. Она вытащила его, вывихивая и ломая конечности, оставив изувеченные останки его рук в кабине быстрее, чем это успел бы заметить глаз. Искалеченный пилот выгнул спину, открыв рот для крика, но она укусила его, сожрав мужчину целиком за два укуса. На вкус это было похоже на...
Первый Номер с трудом подбирала слово. «Триумф» могло бы подойти, но с ней происходило что-то ещё. Пока кровь мёртвого мужчины сливалась с её собственной, а его плоть достигала желудка, по телу пробежал разряд. Кости утолщались, мышцы разрастались, клыки удлинялись. Даже опалённый огнём мех вновь становился густым и чёрным. «Триумф» не описывало того, что с ней происходило.
Награда. Тот же голос прошептал подсказку, и она приняла её. Награда за победу над сильным противником. Превращение было ещё далеко от завершения; даже голос не был уверен, есть ли у него предел. Чем больше Первый Номер побеждала и ела, тем больше этого странного вещества — свечения, как называли его белые халаты — появлялось в её теле, подстёгивая перемену. Она обвела взглядом зал мёртвых и умирающих; их крики оглушали, пока неуправляемый шагоход вываливался из щели, обрушиваясь на пол с грохотом рушащегося здания. Запахи кислоты, страха, ярости, разлагающейся плоти, открытых ран, ядовитого газа и всевозможных химикатов обрушились на её ноздри, почти вызывая головокружение. Ей хотелось охотиться, хотелось насытиться, хотелось спасти раненых или прервать их страдания, хотелось извиниться или, может быть, проорать своё горе им в лицо, но ярость закалила решимость Первого Номера, помогая чудовищу сосредоточиться. Пришло время довести дело до конца.