Утро — тупое, как совесть после пьянки.
Макс, с глазами размером с блюдца, открыл дверь своей квартиры и впустил троицу, которая выглядела так, будто их только что выгнали из ада за шумное поведение.
Алиса осмотрелась, приподняла бровь и протянула:
— Миленько… но думала будет уютнее, пахнет… мужиком и лапшой быстрого приготовления.
Кошак фыркнул, залез на диван и мгновенно свернулся клубком:
— Мне норм. Главное — не на улице, и никто не орёт.
Костя, хрустя суставами, осмотрел кровать Макса и с довольным видом бухнулся на неё, будто это его законное место отдыха после трудового дня в аду.
— А ты чего-то другого ожидала, ведьмочка? — ухмыльнулся он, вытягивая ноги. — Может, розовые простыни и аромат лаванды?
Алиса моментально вскипела:
— Эй, придурок! Ты, между прочим, в гостях! Встань с его кровати, пока я тебе позвоночник не перекрутила узлом!
Костя лениво повернул череп в её сторону:
— О, ревнуешь, да? Что я не в твою кровать улёгся?
— Ну всё! Сейчас ты у меня опиздюлишься, костяной комик! — заорала Алиса и схватила первую попавшуюся подушку.
Подушка со свистом врезалась в череп, от чего у Кости аж позвонки зазвенели, как ксилофон.
— Ай, ëбаный свет! — прохрипел он, но не успел договорить — Алиса взмахнула рукой, и воздух щёлкнул, как разряд статического тока.
Костя замер, пытаясь открыть рот… но челюсть не двигалась.
Он только хлопал пустыми глазницами и издавал звуки, похожие на “мммфхрррх!”.
Кот, наблюдая это, свалился с дивана от смеха:
— Ахахаха! Вот это да! Ведьма — один ноль, скелет — минус зуб!
Алиса гордо поправила волосы:
— Так будет с каждым, кто лезет в чужую кровать без приглашения!
Макс стоял в углу, глядя на всё это с выражением “я просто хотел поспать”.
Костя в ответ только злобно “мммфнул”, показывая средний палец.
Алиса с довольным видом отряхнула руки, словно только что победила финального босса.
— Вот так, подумай над своим поведением, идиот! — сказала она, подбоченившись.
Костя, с выражением “я сейчас тебе устрою полтергейст”, пытался раскрыть челюсть руками, но та намертво заклинила. Он тянул, скрипел костями, но максимум, что у него получилось — это жалобное “м-м-ммф!”.
Кот, развалившись на спинке дивана, еле дышал от смеха:
— О боже, я не могу! Это лучший вечер в моей посмертной жизни! Макс, скажи что-нибудь умное, чтобы я окончательно сдох!
Макс, утирая слёзы, выдавил сквозь смех:
— Ну что, Костя, теперь хотя бы не перебиваешь! Мир и тишина в доме — редкость!
Костя злобно показал им средний фаланговый палец, после чего демонстративно лёг на пол, как мученик, и отвернулся к стене.
— Не дуйся, — сказала Алиса, подойдя ближе. — Это всего лишь до утра. Завтра, может, отпущу. Если будешь паинькой.
Костя громко “мммфнул”, что явно значило “да пошла ты”, и закрылся подушкой.
Кот тут же запрыгнул ему на спину и довольно замурлыкал:
— О, наконец-то тихая подушка! Спасибо, ведьмочка, ты сотворила чудо.
Макс, всё ещё посмеиваясь, пошёл ставить чайник:
— Ну что, вечер удался. У нас ведьма, скелет-молчун и кот. Прямо семейка Адамс, только с похмельем.
Алиса хмыкнула, усаживаясь на диван:
— Главное, чтобы завтра никто из нас не проснулся с хвостом или без души.
Кот лениво потянулся:
— Ну, душа — понятие растяжимое. Особенно после трёх бутылок вина.
Чуть позднее Макс вышел на улицу чтобы побыть наедине, но следом вышла Алиса.
Алиса немного смягчилась, посмотрела на него внимательнее — в глазах Макса впервые не было ни страха, ни раздражения, только усталость и какая-то тихая грусть.
Она вздохнула, подошла ближе и, скрестив руки, прислонилась к перилам рядом.
— О чем задумался?
— Да так, о родителях, даже не представляю где их можно искать...
— Родители… — тихо повторила она. — Ну, ты же понимаешь, что это не прогулка по парку. Они могут быть где угодно — особенно если связано с твоими… эээ… “талантами”.
Макс усмехнулся, но без радости:
— Да какие таланты… кроме способности вызывать демонов по пьяни и сжигать кресты, я, кажется, ничем не отличаюсь.
— Ну, не скажи, — Алиса толкнула его плечом. — Не каждый может так ловко вызывать древнее зло и при этом остаться живым. Это уже достижение.
— Спасибо, — хмыкнул он, — звучит как надпись на надгробии.
Она улыбнулась, глядя куда-то в сторону, где мерцали фонари.
— Знаешь, Макс, иногда искать — не значит найти. Иногда просто нужно идти, пока не станет ясно, что ты не зря жив.
Он посмотрел на неё, чуть прищурившись:
— Ты сейчас философствуешь или пытаешься меня утешить?
— Второе, — честно призналась она. — Но, если хочешь, могу и философствовать. Например, о том, почему твой кот пьёт из пепельницы.
Из-за двери послышалось громкое “ММММФФФ!”, и оба рассмеялись.
— Похоже, Костя пытается вступить в беседу, — сказал Макс, вытирая глаза. — Может, снять с него заклятие?
— Пусть посидит, — усмехнулась Алиса. — Пусть подумает над своим глупым поведением.
Макс стоял, облокотившись о перила, глядя на уличный фонарь, вокруг которого кружились мошки. Воздух был холодный, но не кусачий — тот самый, когда можно спокойно думать, не чувствуя, как замерзают пальцы. Алиса стояла рядом, закутавшись в свой плащ, и тоже молчала, пока он не нарушил тишину.
— Слушай, Алиса… расскажи мне о Косте. Ты же его лучше знаешь. Каким он был, ну… до того, как стал ходячим ксилофоном?
Алиса хмыкнула, но в её взгляде мелькнула тень воспоминаний.
— Ходячим ксилофоном, говоришь… — она усмехнулась. — Ну, в принципе, метко. До смерти он был… сложным. Очень. Типичный герой без сценария — вечно лез туда, куда не звали. Для него изгнание зла было не просто работой, а смыслом жизни. Только вот с дисциплиной у него было как у кота с постом — вроде бы знает, что нельзя, но всё равно делает.
Макс улыбнулся.
— То есть раздолбай?
— Абсолютно, — подтвердила она. — Я ему говорила: “Костя, не суйся один в катакомбы, там ведь не экскурсия!” А он — “Алиса, я всё рассчитал”. Рассчитал, ага. Только не то, что демон окажется с чувством юмора и откусит ему голову первым.
Макс прыснул от смеха, но тут же осёкся, заметив, что в голосе Алисы прозвучала грусть.
— Прости…
— Да ладно, — махнула она рукой. — Если бы он слышал, сам бы над этим ржал. Он всегда говорил: “Главное — умереть эффектно”. Ну, эффектно вышло, чего уж там.
Она на мгновение замолчала, глядя в сторону дома, откуда доносился глухой стук — видимо, Костя снова пытался открыть челюсть.
— А почему вы расстались? — тихо спросил Макс.
Алиса вздохнула, и в её глазах блеснуло что-то — не слёзы, скорее, усталость.
— Потому что я устала быть его “разумом и совестью”. Он всё время спасал всех, кроме себя. И в какой-то момент я поняла, что если останусь рядом, то просто пойду за ним в могилу. А я… я не из тех, кто любит умирать ради чужих идеалов.
— Но ты всё ещё его защищаешь, — заметил Макс.
Алиса усмехнулась, но мягко.
— Ну, кто-то же должен следить, чтобы он не развалился по дороге. Костька — идиот, но мой идиот. Даже после смерти.
Макс тихо рассмеялся.
— Знаешь, вы с ним — как старая супружеская пара, только без налоговых льгот и с черепом вместо головы.
— Ага, — фыркнула Алиса. — И без секса, что тоже, между прочим, обидно.
Макс поперхнулся воздухом, а Алиса довольно ухмыльнулась, глядя на его реакцию.
— Шучу, Макс....
Они оба рассмеялись, и на мгновение холодный вечер стал чуть теплее.
Макс всё ещё посмеивался, глядя, как пар от его дыхания поднимается в холодном воздухе. Алиса стояла рядом, скрестив руки, будто защищаясь не столько от холода, сколько от собственных мыслей.
— Ахах, а ты мне и правда нравишься! — сказал он вдруг, с той самой неловкой искренностью, которая вырывается прежде, чем успеешь подумать.
Алиса моргнула, будто не сразу поняла, что он сказал. Щёки её слегка порозовели, и даже в тусклом свете фонаря это было заметно.
— Чего? — переспросила она, делая вид, что не расслышала, хотя прекрасно расслышала.
Макс поднял руки, будто оправдываясь.
— Да не в том смысле, нравишься! Просто… как человек! Ну, ты понимаешь — с тобой не скучно, ты… настоящая.
Алиса прищурилась, но уголки её губ дрогнули.
— Настоящая ведьма, ты хотел сказать?
— Настоящая *ты*, — поправил он, чуть смутившись. — Без всех этих заклинаний, сарказма и гробовых шуток. Хотя… ладно, с ними тоже.
Она не удержалась и рассмеялась. Смех у неё был удивительно живой — не колкий, не ехидный, а тёплый, будто из другого времени, когда она ещё позволяла себе быть просто девушкой.
— Знаешь, — сказала она, глядя на него чуть мягче, чем обычно, — ты тоже мне нравишься.
— В том же смысле? — осторожно уточнил он, но с улыбкой.
— В каком — “в том”? — приподняла бровь Алиса. — Я же ведьма, я могу иметь в виду всё сразу.
— Опасное заявление, — хмыкнул Макс. — Особенно если рядом демон-кошак и твой бывший череп с чувством юмора.
— Пусть ревнуют, — отмахнулась она. — Я заслужила немного человеческого общения.
Макс стоял, глядя на Алису, и слова, которые он собирался сказать, застряли где-то между горлом и сердцем. Вопрос вырвался сам, тихо, почти неуверенно:
— Извини за вопрос… но ты что, всё ещё любишь его?
Алиса не ответила сразу. Она смотрела куда-то в сторону, туда, где за окном мелькнул тусклый свет — Костя, наверное, опять возился с книгой или пытался “починить” свою челюсть.
— Знаешь, — наконец сказала она, тихо, будто боялась спугнуть собственные мысли, — любовь — это странная штука. Особенно когда объект этой любви давно умер… но всё ещё ходит, шутит и спорит с тобой о том, кто должен мыть посуду.
Она усмехнулась, но в голосе было что-то хрупкое, почти невидимое.
— Я не знаю, люблю ли я его *так же*, как раньше. Тогда всё было проще — он был жив, горячий, упрямый, раздражающий до невозможности. А теперь… теперь он лишь ходячий скелет, с чувством юмора и с воспоминаниями о том, кем был. И всё равно, когда он рядом, я чувствую, что часть меня — всё ещё там, с ним.
Макс молчал. Он не перебивал. Просто слушал.
— Наверное, — продолжила она, — я не могу сказать, что люблю его. Но и не могу сказать, что перестала. Это как старый шрам — не болит, но напоминание остаётся. Иногда смотришь — и вспоминаешь, как было больно, и почему всё равно не жалеешь.
Она повернулась к нему, и в её глазах отражался свет фонаря — тёплый, но немного печальный.
— А ты, Макс… зачем спрашиваешь? — спросила она вдруг, с лёгкой улыбкой, будто проверяя его реакцию.
— Просто хотел понять, — ответил он, чуть смущённо. — Иногда кажется, что между вами всё ещё… что-то есть.
— Есть, — призналась она. — Но это “что-то” — не любовь. Это, скорее, память. Привычка спасать друг друга. И, может быть, немного вина.
Она помолчала, потом добавила, уже мягче:
— Но если ты спрашиваешь, свободно ли моё сердце… — она посмотрела прямо ему в глаза, — то, может быть, оно уже начинает оттаивать.
— А если бы чисто Гипотетически, можно было бы его вернуть к жизни...
Алиса замерла. На этот раз она не просто молчала — будто сам воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Даже ветер стих, словно ждал её ответа.
— Если бы была возможность вернуть его к жизни… — повторила она медленно, почти шёпотом. — Ты даже не представляешь, как часто я думала об этом.
Она подошла ближе к фонарю, свет упал на её лицо, и Макс заметил, как дрогнули губы, как в глазах мелькнуло что-то между тоской и страхом.
— Когда всё только случилось, я бы согласилась не задумываясь, — призналась она. — Я бы отдала всё, что у меня было. Душу, силу, память — всё, лишь бы он снова дышал, снова ворчал, снова был рядом. Я даже пыталась… — она усмехнулась горько. — Но мёртвых не возвращают без цены. И цена всегда выше, чем ты готов заплатить.
Макс слушал, не перебивая.
— А потом, со временем, — продолжила она, — я поняла: тот, кого я любила, умер тогда. Не телом — душой. Даже если бы я смогла вернуть его, это был бы уже не он. Понимаешь? — она посмотрела на Макса, и в её взгляде было столько усталости, сколько не вместило бы ни одно заклинание. — Мы не смогли бы снова быть теми, кем были. Мы изменились. Я — ведьма, он — тень.
Она на секунду замолчала, потом добавила тихо:
— Так что нет. Я бы не вернула его. Не потому что не люблю… а потому что люблю слишком сильно, чтобы снова заставить его проходить через всё это.
Макс кивнул.
— Значит, ты отпустила его?
Алиса усмехнулась, но в её улыбке было больше грусти, чем радости.
— Отпустила? Нет. Просто научилась жить с его тенью. Но, может быть… — она посмотрела на него чуть дольше, чем стоило, — может быть, пора позволить кому-то новому войти в свет.
Он сделал шаг ближе.
— А если этот “кто-то” уже стоит рядом?
Она посмотрела ему в глаза — долго, внимательно, будто читала не слова, а мысли.
— Тогда, Макс, — прошептала она, — не дай мне снова спрятаться в прошлое.
Мяуфистофель, как обычно, не мог удержаться от любопытства. Он сидел на перилах балкона, хвостом лениво помахивал, а глаза блестели, будто два прожектора.
— Эй, вы чего тут воркуете, голубки? — протянул он с ехидной ухмылкой. — Похоже, у кого-то налаживается личная жизнь, а?
Алиса вздрогнула, обернулась и смерила кота взглядом, который мог бы поджечь бензоколонку.
— Заткнись, шерстяной. Мы просто разговариваем.
— Ага, разговариваете, — протянул кот, зевая. — Только почему у тебя рожа красная, как у помидора после допроса?
— Да я просто замёрзла, вот и всё! — огрызнулась она, кутаясь в плащ.
Мяуфистофель фыркнул.
— Замёрзла она… ага, конечно. А то, что Макс на тебя смотрел, как кот на миску сливок, — это, значит, совпадение?
— Да пошёл ты, — буркнула Алиса, но уголки губ предательски дрогнули.
Макс, который до этого стоял, уткнувшись в землю, резко выдохнул:
— Короче, я спать!
Он развернулся, хлопнул дверью так, что стёкла дрогнули.
— Вы если хотите, располагайтесь на диване. Спокойной ночи!
И скрылся в квартире, оставив после себя только раздражённый вздох и запах кофе.
Мяуфистофель проводил его взглядом, потом повернулся к Алисе, прищурился:
— Чё с ним, а? Опять гормоны против логики восстали?
Алиса пожала плечами, глядя на дверь, за которой исчез Макс.
— Кто знает… Может, просто устал.
— А может, — протянул кот, ухмыляясь, — просто боится, что если останется ещё на пять минут, то ты его поцелуешь, а потом опять скажешь: “Ой, это случайно”.
Алиса фыркнула, но не ответила. Только бросила в него камень.
— Эй! — возмутился кот. — Это нападение на духовное лицо! Я, между прочим, демон с опытом, а не твоя грёбаная грелка!
— А ведёшь себя как грелка, — усмехнулась она. — Всё время лезешь, где не просят.
Мяуфистофель важно поднял хвост.
— Я просто помогаю в делах сердечных. Без меня вы бы тут ещё лет сто ходили вокруг да около, как два идиота на кладбище.
— Спасибо, доктор хренов Купидон, — хмыкнула Алиса. — Иди уже, пока я не сделала из тебя шарф.
Кот зевнул, спрыгнул с перил и, проходя мимо, буркнул:
— Всё равно вы к утру переспите. Я просто заранее морально готовлюсь.
Алиса замерла, потом крикнула ему вслед:
— Мяуфистофель, ты не охуел?!
— Да, и горжусь этим! — донеслось из темноты, где уже послышалось довольное урчание и тихое “мяу”.
Алиса только вздохнула, глядя на закрытую дверь квартиры.
— Вот ведь… демон, зараза.