Алиса поставила перед Максом медную жаровню, в которой мирно тлел кусочек угля.
— Сегодня, — произнесла она торжественно, — мы изучим стихию огня.
Костя тут же отодвинулся на максимально возможное расстояние, а Мяуфистофель спрыгнул со шкафа и спрятался под стол.
— Эй, — возмутился Максим, — что за паника? Я же просто ученик!
— Именно, — буркнул Костя. — А ученики обычно горят ярче всего.
Алиса проигнорировала комментарий.
— Итак, Макс. Огонь — это не разрушение. Это жизнь, энергия, очищение.
— И пепел, — вставил Костя. — Много пепла.
Максим закатил глаза, вытянул руки к жаровне и сосредоточился.
— Ну давай… просто маленькое пламя… без катастроф… — пробормотал он.
Секунда тишины.
Другая.
И вдруг — *вспышка!*
Пламя вырвалось вверх, как фейерверк, осветив комнату.
Костя вскрикнул, его череп загорелся как свечка.
— А-А-А! Я снова фонарь!
Мяуфистофель вылетел из-под стола с воплем:
— Кто включил адское отопление?!
Алиса, не моргнув, щёлкнула пальцами — и пламя исчезло.
Костя дымился, как поджаренный маршмеллоу. А
я стоял с ошарашенным видом и гордо произнёс:
— Ну… я же сказал, что получится!
— Получилось, — сухо ответила Алиса. — Только ты должен был *зажечь свечу*, а не *воскрешать вулкан*.
Костя хрипло добавил:
— Мог бы хотя бы предупредить, что собираешься устроить из меня барбекю.
Кот, отряхиваясь, хмыкнул:
— Ну, теперь понятно, почему демоны тебя боятся. Они просто *не хотят сгореть*.
Алиса устало провела рукой по лицу.
— Всё, на сегодня хватит. Завтра — стихия воды.
Костя вздохнул с облегчением:
— Хоть что-то безопасное.
Алиса посмотрела на него с холодной улыбкой:
— Если Макс не решит устроить *цунами в аудитории*.
Кот медленно попятился к двери.
— Я, пожалуй, заранее возьму отпуск.
— Почему хватит то, не можем продолжить?
Алиса медленно повернулась к нему , прищурившись так, что даже пламя в жаровне будто стало тише.
— Потому что, Макс, — сказала она ровным голосом, — если мы продолжим *сейчас*, мне придётся вызывать не дух огня, а пожарных.
Костя прыснул, но тут же закашлялся дымом, который всё ещё шёл из его глазниц.
— Да, поддерживаю перерыв, — прохрипел он. — Я, конечно, мёртв, но жариться второй раз за день не хочу.
Мяуфистофель зевнул, потянулся и лениво добавил:
— А я, между прочим, кот. У нас в контракте пункт — “не участвовать в экспериментах, где пахнет гарью”.
Я фыркнул, отмахнулся:
— Да ладно вам! Ну чуть-чуть перегнул. Теперь я хотя бы понял, как это работает.
Алиса скрестила руки на груди.
— Понял? — переспросила она. — Макс, ты только что превратил учебную жаровню в мини-ад. Если бы я не остановила пламя, у нас бы сейчас был новый кратер — прямо на месте пола.
Костя поднял обугленный палец:
— И я бы официально стал “скелетом с прожаркой”.
Я улыбнулся, невинно пожав плечами:
— Ну, зато эффектно.
Алиса тяжело вздохнула, но уголки её губ дрогнули.
— Ладно, герой. Продолжим. Но если снова что-то взорвётся — ты сам будешь оттирать потолок.
Мяуфистофель прищурился хитро:
— А я поставлю на то, что он подожжёт *опять*.
Костя кивнул:
— Ставлю свою челюсть.
Макс закатил глаза.
— Отлично. Тогда приготовьтесь, господа свидетели великого чуда. Второй раунд!
Девушка отступила на шаг, скрестив руки и наблюдая с видом человека, который уже приготовился к катастрофе.
Костя спрятался за стул, выставив череп наружу как наблюдательный пункт.
Мяуфистофель, не теряя самообладания, уселся на подоконнике и облизал лапу.
— Ну давай, фаер-мастер, — пробормотал кот. — Покажи класс. Только, если что, я сразу телепортируюсь.
Макс глубоко вдохнул, прикрыл глаза и сосредоточился.
На этот раз — без суеты. Без паники.
Он вспомнил, как пламя тогда вспыхнуло, как оно отзывалось внутри него — не как враг, а как часть дыхания.
Я поднял руку, и тихо, почти шёпотом произнёс:
— Ignis… audi me.
Жаровня дрогнула.
Огонёк вспыхнул — но не взорвался.
Он поднялся ровно, мягко, будто слушаясь тебя.
Пламя колыхалось, как живое, отражаясь в твоих глазах.
Алиса моргнула.
Костя осторожно выглянул.
— Э… оно не взорвалось? — прошептал он.
— Оно… слушается, — удивлённо сказал я, поднося ладонь ближе.
Огонь потянулся к тебе, как будто узнавал.
Алиса тихо улыбнулась — впервые за весь урок.
— Вот теперь — правильно.
Кошак лениво зевнул, но уголки его пасти дрогнули.
— Ну что ж… чудеса случаются. Макс, поздравляю, ты официально не поджог.
Костя хлопнул зубами, словно аплодируя:
— Я не верю! Он сделал это! И никто не загорелся!
Макс усмехнулся, глядя на ровное, послушное пламя.
— Видите? Просто нужно было поверить.
Алиса кивнула.
— Или хотя бы не мешать.
Я рассмеялся, и в этот момент пламя вспыхнуло чуть ярче, словно радовалось вместе со мной.
Алиса, уперев руки в бока, стояла перед тобой, сияя самодовольной улыбкой:
— Вот видишь, из ничего не способного раздолбая я тебя мигом сделаю лучшим экзорцистом-магом! Во вселенной, мать вашу!
Костя прыснул так, что у него из глазниц посыпалась сажа.
— Ага, щас! Можно подумать, ты у нас самая охуенная ведьма, — хохотнул он.
Алиса резко повернулась к Косте, глаза сверкнули.
— Я, между прочим, спасла тебе череп от расплавления, когда этот идиот, — она ткнула пальцем в Макса, — решил устроить фейерверк в аудитории!
Макс поднял руки, защищаясь:
— Эй! Это был контролируемый взрыв!
— Контролируемый, блядь?! — посмотри на потолок!
Костя покатился со смеху.
— Ну, зато теперь у нас потолок с эффектом “постапокалипсис”!
Алиса зло щёлкнула пальцами — и у Кости на черепе загорелась крошечная свечка.
— Вот теперь ты точно “светлая голова”, — сказала она с ледяной улыбкой.
— Да ты издеваешься! — заорал Костя, хлопая себя по макушке. — Потуши, ведьма грёбаная!
— Ага, щас, — фыркнула она.
Я стоял между ними, глядя, как они спорят, и не выдержал:
— Ребята, может, хватит? У нас же вроде урок!
— Да пошёл ты со своим уроком, — в унисон ответили Алиса и Костя.
Мяуфистофель тяжело вздохнул, глядя на весь этот цирк.
— Вот почему я предпочитаю работать в аду. Там хотя бы порядок.
Алиса прищурилась, скрестив руки на груди, и медленно произнесла с ледяной сладостью:
— То есть… ты Макс тоже хочешь сказать, что я *не достойна* звания лучшей ведьмы?
Макс поперхнулся воздухом.
— Я этого не говорил!
— А подумал! — мгновенно парировала она, делая шаг ближе. — У тебя на лице было написано: “Алиса — ведьма средней паршивости”!
— Да ничего у меня не было написано! — возмутился он. — Это просто… выражение лица!
Костя прыснул, прикрывая трещину на черепе ладонью:
— Ага, выражение “я сейчас получу по морде магическим котлом”!
Мяуфистофель, лениво потягиваясь на подоконнике, добавил:
— Ну, если честно, она *действительно* ведьма уровня “пиздец, спасайся кто может”. Это ведь уже топ, да?
Алиса смерила его взглядом, от которого даже свечи на стенах дрогнули.
— Ещё одно слово, пушистый, и я сделаю из тебя коврик с функцией подогрева.
Кот молниеносно замолчал, но хвостом нервно дёрнул.
Макс поднял руки, будто сдаваясь:
— Ладно, ладно! Ты — лучшая ведьма! Без вариантов! Королева магии, богиня хаоса, хранительница святого чайника!
Алиса прищурилась, но уголки её губ дрогнули.
— Вот, другое дело. Учись, Макс. Лесть — это тоже магия, просто социального типа.
Костя хмыкнул:
— Ага, магия выживания.
Я вздохнул:
— И я, похоже, её только что освоил.
Алиса снова тяжело выдохнула, глядя на обугленную доску, искрящийся котёл и Костю, у которого из глазницы всё ещё шёл дымок.
— Всё, нахрен. Перерыв. Если я сейчас не выпью чего-нибудь покрепче чая, я кого-нибудь превращу в жабу.
— Предлагаю не спорить, — сказал ты, отряхивая пепел с рукавов. — Особенно учитывая, что жабой, скорее всего, буду я.
Костя рассмеялся:
— Или я. Хотя у меня хотя бы нет задницы, чтобы ею квакать.
Мяуфистофель потянулся и сладко зевнул:
— Я за отдых. Предлагаю стратегически важный план — диван, чай и печеньки. Или ром. Лучше — ром.
Алиса кивнула с видом полководца, принимающего блестящее решение:
— Ром звучит убедительно. Макс, марш на кухню, колдуй напитки. Только без своих “контролируемых взрывов”, ладно?
— Да я вообще-то готовлю лучше, чем заклинаю! — возмутился ты.
— Это не комплимент, — вставил Костя. — С твоими заклинаниями даже чайник — оружие массового поражения.
Макс показал ему средний палец, но всё-таки пошёл на кухню. Через пару минут из-за двери донёсся подозрительный треск и тихий мат.
— Похоже, чайник снова сопротивляется, — хмыкнула Алиса.
— Может, он просто не хочет быть частью его очередного эксперимента, — философски заметил кот.
Когда он вернулся, держа поднос с дымящимися кружками, все трое — ведьма, череп и демон-кот — уже уютно устроились у камина.
Алиса, раскинувшись в кресле, выглядела расслабленной и даже… довольной.
— Вот так бы всегда, — сказала она, принимая кружку. — Без взрывов, без воплей, без магического апокалипсиса.
Костя хмыкнул:
— Скучно будет.
— Возможно, — улыбнулась она. — Но хотя бы живыми останемся.
Я сел рядом, чувствуя, как усталость сменяется приятным теплом.
Мяуфистофель мурлыкнул:
— Ну что, господа экзорцисты, предлагаю тост: за то, чтобы завтра никто ничего не поджёг.
— Или хотя бы не нас, — добавил Костя.
Огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стены мягкие отблески, и в комнате воцарилась та редкая тишина, когда всем просто… хорошо.
Костя лениво покачивался на подлокотнике кресла, Мяуфистофель свернулся клубком у Алисы на коленях, а ты, Макс, сидел, грея руки о кружку.
— Слушай, — вдруг сказал Костя, нарушая уютное молчание, — а ты ведь никогда не рассказывал, откуда вообще взялся. Ну, кроме того, что ты “внук старого экзорциста из глуши”.
Макс усмехнулся, но взгляд у тебя стал каким-то рассеянным.
— Да там и рассказывать особо нечего. Деревня, дом на отшибе, дед… и бесы под кроватью.
Алиса приподняла бровь:
— Подожди, *реальные* бесы или просто детские страхи?
— Реальные, — спокойно ответил ты. — Дед их “приручал”. Он говорил, что если не бояться — они слушаются. Так я и привык к странностям.
Костя прыснул:
— Ну, теперь понятно, почему ты не шарахаешься, когда я начинаю разговаривать с чайником.
Максим улыбнулся, но в голосе появилась нотка грусти:
— Дед был единственным, кто со мной общался. В деревне меня сторонились — “внук колдуна”, “проклятый мальчишка”, всё такое. Дети не звали играть, взрослые крестились, когда я проходил мимо.
Алиса тихо сказала:
— Жестоко.
— Да. Но дед всегда говорил: “Одиночество — это не наказание, если ты умеешь слушать тишину”.
Он учил меня читать старые книги, ловить духов, не бояться темноты.
А потом… — ты замолчал, глядя в огонь. — Потом его не стало.
Мяуфистофель перестал мурлыкать.
— И ты остался один?
Макс кивнул.
— Полгода жил в доме сам. Получил наследство и вот!
Алиса молчала, глядя на тебя чуть мягче, чем обычно.
— Знаешь… я думала, ты просто заносчивый идиот, — сказала она наконец. — А ты, оказывается, просто вырос в аду без вай-фая.
Костя прыснул, но тут же добавил серьёзнее:
— Ну, зато теперь у тебя есть мы. Ведьма, скелет и кот-демон — почти как семья, только шумнее.
Парень усмехнулся, чувствуя, как где-то глубоко внутри становится чуть теплее.
— Да, странная семейка… но, пожалуй, лучшая из всех, что у меня была.
Алиса улыбнулась — искренне, без привычного сарказма.
— Вот и договорились. Теперь ты не один, Макс.
Мяуфистофель зевнул и пробормотал:
— А теперь, может, кто-нибудь принесёт ещё ром? Семейные разговоры без алкоголя — это против правил.
Все рассмеялись, и камин будто стал гореть ярче.