Ночь сползала на землю, как густой дым. Луна висела низко, будто наблюдала за ними, и дорога к реке блестела серебром, как старая рана.
Макс шёл впереди, сжимая книгу под мышкой. Костя шагал рядом, костями тихо постукивая по камням, а Мяуфистофель крался впереди — чёрная тень с глазами, как две свечи.
— Ну и где эта река? — буркнул Костя. — Уже час идём, а вокруг только туман и комары размером с воробья.
— Потерпи, — ответил Макс. — Дед говорил: «Когда начнёшь слышать воду — не иди на звук».
— Прекрасно, — хмыкнул кот. — Значит, идём на запах? Надеюсь, ведьма не моется.
Туман становился всё плотнее. Звуки глохли, шаги тонули в сырости. Макс вдруг понял, что не слышит ни шороха костей Кости, ни мягких шагов кота. Только — *плеск воды*.
— Эй?.. — позвал он.
Ответа не было. Только плеск — ближе, ближе…
Он сделал шаг — и земля под ногами дрогнула. Из тумана вынырнула чёрная фигура, вытянутая, как тень от дерева. Без лица, без формы — просто сгусток ночи.
Книга в руках Макса задрожала.
— Что это?..
Костя вынырнул из тумана, заслоняя его собой.
— Это не что, а кто. Пограничник. Они чуют тех, кто несёт с собой мёртвое.
— А мы, значит, несëм? — прошипел кот.
— Ты — да. Я — тем более. А Макс… — Костя повернул голову. — Ему просто не повезло.
Существо двинулось вперёд. Оно не шло — *текло*, как дым. Изнутри слышалось шипение, будто тысячи голосов шептали сразу.
— Не двигайся, — сказал Костя. — Оно видит только движение.
Макс застыл. Но книга в его руках вдруг сама раскрылась — страницы зашелестели, и из них вырвался свет.
Пограничник взвыл, отпрянул — и воздух вокруг заискрился, будто кто-то разорвал ткань мира.
Мяуфистофель прыгнул на плечо Макса, шипя:
— Молодец, герой! Теперь оно точно нас запомнит!
— Что это было?! — выдохнул Макс.
— Защита, — ответил Костя, глядя на книгу. — Дед твой не дурак. Но теперь ведьма точно знает, что мы идём.
Макс посмотрел вперёд. Туман начал редеть, и вдали показался силуэт старого моста, перекинутого через реку. Над ним — дом, чёрный, как выжженное дерево.
— Похоже, мы пришли, — сказал он.
Кот фыркнул:
— Или нас привели.
Мост скрипел под ногами, будто жаловался на старость и на то, что по нему снова идут живые — да ещё и в такой компании.
Костя осторожно переступал доски, проверяя каждую костлявым пальцем.
— Если я провалюсь, вы меня потом соберёте, ясно? По косточке, не перепутайте!
Мяуфистофель фыркнул:
— Да кому ты нужен, я тебя максимум на ксилофон сдам.
Макс шёл последним, стараясь не смотреть вниз — вода под мостом была чёрная, как нефть, и временами казалось, что из глубины кто-то смотрит в ответ.
Когда они ступили на другой берег, туман рассеялся, и перед ними вырос дом ведьмы — весь перекошенный, с трубой, которая дымила зелёным, и забором, сплетённым из костей и лозы. На калитке висела табличка: *«Без душ не входить!»*
— Прекрасно, — пробормотал Макс. — А у нас как раз ни одной лишней.
Калитка сама собой распахнулась с жалобным скрипом. Изнутри донёсся голос — хриплый, но с неожиданно кокетливой интонацией:
— Ну наконец-то… я уж думала, не дойдёте, сладенькие мои.
Из тени вышла ведьма. Волосы — как перепутанные корни, глаза — жёлтые, как у совы, но губы… подозрительно алые. Она обвела всех взглядом, но остановилась на Максе.
— Ммм… какой молоденький… — протянула она, облизывая губы длинным, блестящим языком. — Свежее мясцо!
Макс попятился.
— Э-э… я вообще-то не по меню!
Костя прыснул:
— Да ладно тебе, Макс, не каждый день ведьма тобой интересуется. Может, у неё просто… *диетический интерес*.
Мяуфистофель выгнул спину и зашипел:
— Только попробуй, старая жаба, я тебе котлету из бородавок устрою!
Ведьма хихикнула, и от её смеха по воздуху пробежали искры.
— Ах, какой темперамент! — сказала она, обводя всех взглядом. — Один костяной, другой пушистый, третий — аппетитный. Прямо трио мечты.
— Мы пришли не на кастинг, — буркнул Макс. — Нам нужен ключ.
— Ключ? — ведьма прищурилась. — О, я знаю, о каком ты. Но, милый, всё в этом мире стоит дорого… особенно для таких симпатичных мальчиков.
Костя тихо толкнул Макса локтем:
— Ну, ты там как-нибудь… *очаруешь* её, а мы пока осмотримся.
— Ты издеваешься?!
— Немного, — честно ответил Костя.
Ведьма подошла ближе, обвила Макса руками и прошептала прямо в ухо:
— Если хочешь ключ… придётся сыграть со мной в одну игру.
Макс сглотнул.
— А если я проиграю?
— Тогда ты останешься… *на десерт.*
Мяуфистофель закатил глаза:
— Ну всё, началось. Опять кто-то хочет съесть главного героя.
Ночь уже окончательно впилась в землю, и дом ведьмы дышал, будто живой — стены поскрипывали, окна мигали, а из трубы валил дым, пахнущий чем-то между палёным сахаром и сгоревшей крысой.
Макс стоял, прижатый к стене, а ведьма обвивала его, как плющ.
— Ммм… какой горячий, — мурлыкнула она, проводя когтем по его шее. — Давненько у меня не было таких гостей.
— Слушай, бабка, — выдохнул Макс, — я сюда не за этим пришёл. Нам нужен ключ, и всё. Без твоих… *игрушек*.
Она улыбнулась, и рот у неё растянулся почти до ушей:
— Ах, какой грубый мальчик. Я таких люблю.
Костя стоял сбоку, ржал в голос:
— Макс, да расслабься ты! Может, она просто обнимашек хочет!
— Да пошёл ты, Костя! — огрызнулся Макс. — Пусть она тебя обнимет, у тебя хоть кожа не облезет!
Мяуфистофель, сидя на подоконнике, лениво вылизывал лапу:
— А я предупреждал, что у этой бабы тараканы размером с ворону. Но нет, надо было идти!
Ведьма вдруг хлопнула в ладоши, и свет в комнате вспыхнул. На столе появилась доска, старая, изъеденная временем, и три кубика.
— Игра простая, — сказала она. — Если выиграешь — получишь ключ. Если проиграешь… — она облизнулась, — я съем тебя с перцем.
Макс глянул на неё, потом на кубики.
— Ну охуенно. Вечер пятницы, а я, блядь, играю в настолку с ведьмой.
Костя прыснул:
— Главное — не проиграй, а то будет “Макс по-домашнему”.
— Заткнись, костяной дебил!
Мяуфистофель фыркнул:
— Спорим, ведьма мухлюет. У неё, блядь, взгляд как у налоговой.
Ведьма рассмеялась, и комната задрожала.
— Тише, котик, а то я из тебя шарфик сделаю.
Кот выгнул спину, шерсть встала дыбом:
— Попробуй, сука, я тебе глаза выцарапаю!
Макс поднял кубики, сжал их в руке.
— Ладно. Играем. Но если ты меня наебёшь — я тебе этот ключ в глотку засуну.
Ведьма довольно заурчала:
— Вот теперь ты говоришь по-взрослому.
Кубики полетели по столу, звеня, как кости Кости.
Они замерли.
И от того, что выпало, у ведьмы на миг дрогнула улыбка.
— Что?.. — спросил Макс.
— Ты… — прошептала она, — ты не должен был это выбросить.
Кот прищурился:
— Ну, пиздец. Кажется, он сломал игру.
Кубики, звеня, покатились по столу и остановились.
Три шестерки.
Тишина. Даже дом перестал скрипеть, будто сам охренел.
Ведьма застыла, глаза у неё расширились, и она прошипела:
— Это… невозможно.
Макс пожал плечами:
— Да ладно, у меня просто удача. Или карма решила извиниться.
Костя прыснул:
— Да какая карма, ты просто бросил кубики с выражением лица “я сейчас всё проебу", а они испугались и выдали максимум!
Мяуфистофель лениво потянулся:
— Ну всё, бабка, отдавай ключ и катись варить свой борщ из жаб. У нас график плотный, некогда тут в настолки играть.
Ведьма моргнула, потом снова — и вдруг расплылась в улыбке:
— Ах вы хитрые ублюдки… Ладно. Правила есть правила.
Она щёлкнула пальцами — и из воздуха выпал ключ. Прямо на стол. Ржавый, кривой, но с подозрительно живым блеском.
Макс осторожно взял его.
— И всё? Без подвоха?
— Конечно, без подвоха, — промурлыкала ведьма. — Просто… если ты им воспользуешься, то… ну, скажем так — узнаешь, что у дверей тоже есть чувства.
— Охуенно, — буркнул Макс. — Ещё и двери теперь будут обижаться.
Костя хохотнул:
— Главное, чтоб не ревновали.
Ведьма, видимо, решила не отпускать их просто так. Она подошла к Максу вплотную, провела когтем по его подбородку и шепнула:
— Если передумаешь… приходи. Я тебя… *доварю*.
— Спасибо, но я не люблю, когда меня подают с гарниром, — отрезал Макс.
Мяуфистофель спрыгнул со стола:
— Всё, сваливаем, пока она не передумала. А то я чувствую, через минуту она начнёт петь и звать нас в баню.
Костя, уже на выходе, махнул ведьме рукой:
— Пока, красавица! Если что, я свободен по четвергам, но без поедания, ладно?
Дверь за ними хлопнула так, будто сказала: *“Пошли вы все нахрен!”*
Макс выдохнул.
— Ну и денёк. Мост, ведьма, кубики, угрозы быть съеденным… Что дальше?
Кот посмотрел вперёд, где в тумане маячила старая башня.
— Дальше, мой сладкий, будет ещё хуже.
Костя хихикнул:
— Отлично. Я уже скучал по апокалипсису.
Макс уже почти вышел за порог, когда вдруг остановился.
Ключ в руке холодил пальцы, а в груди неприятно кольнуло — как будто кто-то тихо шепнул: *“Ты забыл самое главное, идиот.”*
Он обернулся. Ведьма стояла у очага, подбрасывая в огонь какие-то травы, от которых воздух стал густым, как сироп, и пахнул чем-то между гнилыми яблоками и ванилью.
— Эй, — сказал он, — подожди. Мне нужно спросить кое-что.
Ведьма не обернулась.
— Обычно после “пока” уже не спрашивают, мальчик.
— Это важно, — упрямо сказал Макс. — Как вернуть Алису обратно? Из Пограничья.
Тишина. Только огонь потрескивал, будто тоже слушал.
Ведьма медленно повернулась.
— Алису… — протянула она, будто пробуя имя на вкус. — Да, я чувствовала её след. Сильная девочка. Но теперь она не здесь. И не там.
— Что значит “не там”? — нахмурился Макс.
— Значит, она за гранью. Между мирами. В тех местах, где даже смерть заблудиться может.
Костя, стоявший у двери, поёжился:
— Приятно знать, что я хотя бы не один такой.
Макс бросил на него взгляд:
— А его можно вернуть? Костю. Настоящего. Не вот эту ходячую кость с голосом.
Ведьма усмехнулась, но грустно.
— Ты хочешь вернуть мёртвого к жизни? Ха. Даже я не настолько ебанутая.
— Значит, никак? — спросил Макс тихо.
— Никак, — сказала она. — Всё, что умерло, должно умереть. Но… — она прищурилась, — если уж тебе так хочется лезть туда, где не положено, иди вон туда.
Она ткнула костлявым пальцем в окно. За ним, в тумане, действительно маячила башня — тёмная, перекошенная, будто её собирали пьяные великаны.
— Там живёт один псих. Старый, седой, с глазами, как у совы после трёх литров кофе. Он знает всё про Пограничье. Может, и про твою Алису знает.
Макс нахмурился:
— И как его зовут?
— Зовут его… никак. Он сам давно забыл. Но если уж решишь идти — не разговаривай с ним о времени. Никогда.
— Почему?
Ведьма улыбнулась — и от этой улыбки стало холодно, как в морге.
— Потому что он его *видит*. И если узнает, что ты живёшь не по его часам — может, решит это исправить.
Макс сжал ключ, посмотрел на ведьму и тихо сказал:
— Спасибо.
Она махнула рукой.
— Иди уже, герой. Пока я не передумала и не сварила из тебя зелье от похмелья.
Костя хохотнул:
— Ну всё, пошли, пока она не решила проверить, из чего я сделан.
Мяуфистофель, шагая рядом, буркнул:
— Из говна и сарказма, очевидно же.
Макс вышел в ночь. Впереди — башня. Внутри — ответы.
А может, и конец.