Пыльная дорога тянулась к башне, похожей на перевёрнутый чайник, который кто-то забыл на огне лет этак сто назад. Ветер гнал перекати-трупы (да, именно трупы — обычные уже перевелись), а троица двигалась вперёд: Макс с выражением вечного сожаления о сделанных в жизни решениях, Костя — с самодовольной походкой скелета, который уверен, что выглядит круто, и кот — с видом философа, пережившего три апокалипсиса и одно неудачное купание.
— Слушай, Костяшка, — начал кот, лениво шагая по обочине, — как ты вообще познакомился с Алисой? И что она вообще в тебе нашла, пока не свихнулась в Пограничье?
Костя задумчиво постучал себя по черепу — звук был как у барабана, потерявшего уважение к музыке.
— Ну… — протянул он. — Это долгая история.
— Отлично, у нас как раз километров пять до чокнутого деда, — заметил кот. — Развлекай нас, костяной Казанова.
Макс хмыкнул:
— Только не говори, что вы встретились на кладбище.
— Не-е, — протянул Костя. — Хотя, если подумать… почти.
Кот прищурился:
— “Почти”? Это как — она пришла на пикник, а ты вылез из-под земли с цветами?
— Почти, — ухмыльнулся Костя. — Я тогда был ещё “живой при смерти”. Работал в морге, скучно было. И вот однажды заходит она — с документами, глаза как у совы после кофе, волосы в беспорядке, и говорит: “Мне нужно тело”.
— Романтика, — протянул кот. — Сразу видно — любовь с первого вскрытия.
— Ага, — кивнул Костя. — Я тогда подумал: “Вот она, женщина, которая не испугается моих хобби”.
Макс прыснул со смеху:
— И что, ты ей помог?
— Конечно! — гордо сказал Костя. — Нашёл тело, оформил бумаги, проводил до выхода. А потом она вернулась — сказала, что тело ожило и убежало. С тех пор мы как-то… неразлучны.
Кот остановился, глядя на него с выражением “мне срочно нужен ветеринар и святой водопровод”.
— То есть ты хочешь сказать, что ваша история началась с побега трупа?
— Ну да, — пожал плечами Костя. — У всех свои романтические традиции.
— Великолепно, — фыркнул кот. — А я-то думал, что хуже моего знакомства с демонессой, которая пыталась меня поджарить, уже не бывает.
Макс усмехнулся, глядя на башню впереди:
— Зато теперь ты знаешь, почему Алиса выбрала именно его.
— Потому что он неубиваемый? — уточнил кот.
— Потому что он хуже не станет, — ответил Макс.
Костя гордо вскинул череп:
— Именно! Стабильность — моё второе имя.
Кот вздохнул:
— А первое — “Ошибка некроманта”.
Башня уже маячила впереди, вся перекошенная, с дымом, пахнущим старыми чарами и пережаренными мозгами.
— Ну что, — сказал кот, — идём к деду. Может, он расскажет, как вернуть Алису. Или хотя бы как вернуть тебе чувство вкуса.
Она приближалась медленно, как будто сама от них отползала. С каждым шагом она выглядела всё более подозрительно: камни шевелились, окна мигали, а где-то наверху что-то хихикало и явно не издавалось ветром.
— Ну вот, — пробурчал кот, — типичная резиденция чокнутого мага. Половина разваливается, вторая половина разговаривает, а третья вообще не должна существовать по законам физики.
Костя остановился, глядя вверх.
— Ага. Прямо как мой бывший позвоночник.
Макс фыркнул, отмахиваясь от паутины, которая сама к нему тянулась.
— И где этот дед? Должен же кто-то выйти, сказать: “О, герои, я вас ждал!” или хотя бы “вы кто такие? я вас не звал! идите нахуй!”
Кот подозрительно огляделся.
— Может, он спит? Или превратил себя в чайник? Такое тут, я смотрю, популярно.
Башня молчала. Только где-то в глубине послышался глухой *“бух”*, потом *“ой”*, потом снова *“бух”*.
— Похоже, дед дома, — заметил Костя. — Просто занят чем-то… взрывоопасным.
— Или его уже взорвало, — мрачно предположил Макс.
Они подошли ближе. Дверь башни была перекошена и держалась на честном слове и одном ржавом шарнире. Над ней висела табличка, на которой дрожащими буквами было выведено:
**“НЕ ВХОДИТЬ! ЕСЛИ ВЫ НЕ ПОСЫЛКА С ПИРОЖКАМИ!”**
Кот прищурился:
— Ага. Классика. Безумный дед, пирожки и потенциальная смерть. Всё как я люблю.
Костя потянул дверь. Она издала жалобный скрип, но не поддалась.
— Заперто, — сказал он. — Может, постучать?
— Постучи, — кивнул кот. — Только не сильно, а то она может ответить.
Костя осторожно постучал костяшками.
*Тук-тук-тук.*
Ответом было тягучее эхо и тихое:
— Уйдите… я не заказывал гостей…
— О, — оживился кот. — Он жив! Или призрак, но по крайней мере вежливый.
— Мы ищем Алису! — крикнул Макс. — Нам сказали, вы можете помочь!
Пауза. Потом изнутри донеслось:
— Алису?.. Нет… нет-нет-нет! Снова эти кошмары! Убирайтесь, пока башня не проснулась!
Башня зловеще заскрипела, словно подтверждая слова.
Костя повернулся к коту:
— Ну, кажется, дед в своём репертуаре.
— Ага, — кивнул кот. — И судя по всему, башня у него с характером похлеще, чем у Алисы.
Где-то наверху хлопнула дверь, и по стене пробежала тень — длинная, как долговая расписка.
Макс тихо выругался:
— Кажется, дед не один.
Кот усмехнулся:
— Отлично. Чем дальше, тем веселее. Может, зайдём без приглашения?
Башня встретила их как обиженная тёща — с хлопком, грохотом и явным намерением выкинуть всех к чёртовой матери.
— Ну охуенно, — выдохнул Макс, пригибаясь, когда из окна вылетела табуретка. — Даже не успели войти, а нас уже мебелью встречают!
— Гостеприимно, — мрачно заметил кот, отпрыгивая от летающей швабры. — Осталось только, чтобы кто-нибудь крикнул “сюрприз, сука!” и можно считать, что вечеринка удалась.
Костя, которому табуретка врезалась прямо в грудную клетку, стоял, покачиваясь, и с философским видом сказал:
— Ну, по крайней мере, теперь я официально — мебелью бит.
— Ты и до этого был не без изъянов, — буркнул кот. — Ладно, хрен с ним, заходим.
Дверь, похоже, решила, что не обязана с ними сотрудничать, и издала звук, похожий на “пошли нахуй”.
— Она со мной разговаривает, — удивлённо сказал Костя.
— Привыкай, — ответил кот. — Тут даже пыль, наверное, умеет материться.
Макс рванул дверь ногой. С грохотом, скрипом и душераздирающим “АААААААААА!!!” (это, кажется, была сама дверь) они ввалились внутрь.
Внутри царил полный пиздец. Пол ходил ходуном, стены дышали, а по потолку кто-то ползал и тихо хихикал.
— Я, блядь, надеюсь, это не дед, — прошептал Макс.
— Если это дед, то у него явно проблемы с позвоночником, — заметил Костя, глядя, как по потолку скользит нечто с восемью ногами и бородой.
— Эй! — крикнул кот вверх. — Старый, ты где?!
Ответом был громкий хлопок, вспышка света — и прямо перед ними материализовался дед. В халате, тапках, с взъерошенной бородой и глазами, как у человека, который неделю пил водку не просыхая и разговаривал с холодильником.
— Кто, блядь, вы такие?! — рявкнул он. — Я вас не вызывал!
— Мы ищем Алису, — сказал Макс. — Нам сказали, вы можете помочь.
Дед нахмурился, почесал бороду, потом ткнул пальцем в Костю:
— А этот чего? У тебя, парень, кость из жопы торчит.
Костя посмотрел вниз.
— Это не жопа, это анатомическая особенность.
— Особенность, блядь, — пробурчал дед. — У меня тоже особенность — башня живая. И вот она вас сейчас сожрёт, если не заткнётесь.
Башня издала довольное “хррррр” и слегка подрагивала, как кот, которому чешут пузо.
— Отлично, — сказал кот. — Мы в доме психа, башня с характером, прямо как отпуск мечты.
Дед вздохнул, посмотрел на них с обречённостью человека, который уже понял, что от них не избавится.
— Ладно, раз уж пришли — живыми всё равно не уйдёте.
— Звучит обнадёживающе, — хмыкнул Макс. — А водка у вас есть?
— Есть, — сказал дед, — но она вас, возможно, убьёт.
— После всего, что мы пережили, — ответил кот, — это уже не угроза, а приглашение.
Башня всё ещё подрагивала, как будто ей в вену влили литр адреналина и грамм чистого безумия. Дед стоял перед ними, потирая руки и глядя так, будто решал — выгнать их нахрен или всё-таки напоить.
— Ну что, — сказал Макс, — может, хоть водяры плеснёшь? Мы, между прочим, с дороги, нас чуть не убила твоя ебаная мебель.
Дед прищурился.
— Водяры?.. Хм. Есть. Только она не простая. После третьей стопки начинаешь видеть правду.
— После третьей стопки я обычно начинаю видеть динозавров, — заметил Костя. — Так что, думаю, мы в теме.
Кот довольно потер лапы.
— Вот это разговор! Хоть кто-то тут понимает, как решаются межмировые кризисы — с бутылкой и без лишних вопросов.
Дед вздохнул, махнул рукой, и на столе из воздуха появилась пузатая бутылка с мутной жидкостью и надписью **“ОСТОРОЖНО: МОЗГИ МОЖЕТ ОТКЛЮЧИТЬ”**.
— За встречу, блядь, — сказал Макс, наливая всем по стопке.
Они чокнулись. Башня при этом издала одобрительное *“чавк”*, как будто тоже хотела.
После первой стопки стены перестали дышать. После второй — начали петь. После третьей — дед вдруг заговорил:
— Алиса… она не просто ушла. Она, сука, *разорвала ткань между мирами*.
— Ага, — икнул кот. — Типа “я устала, я в портал”?
— Именно, — кивнул дед. — Теперь башня сходит с ума, потому что часть её души — там, где Алиса.
— А где “там”? — спросил Макс.
Дед налил себе ещё.
— Там, где всё идёт по пизде, но красиво.
— То есть, как обычно, — вздохнул Костя.
Башня зловеще хрюкнула, и с потолка упала люстра. Кот увернулся, не пролив ни капли.
— Ну, господа, — сказал он, — предлагаю выпить за то, чтобы не оказаться *там*.
— Или хотя бы оказаться *трезвыми*, — добавил Макс.
Дед усмехнулся:
— Поздно. После четвёртой стопки трезвость — это уже миф.
И они выпили. Башня вздохнула. Где-то наверху послышался тихий девичий смех.
Макс поднял голову.
— Пиздец… мне кажется, или это была Алиса?
Кот медленно повернулся к деду:
— Кажется, твоя “разорванная ткань” сейчас нас всех зашьёт.
Пьяная компания стояла у подножия лестницы, которая, судя по всему, была спроектирована кем-то на грибах. Ступени шевелились, изгибались, а одна даже пыталась укусить Костю за ногу.
— Ах ты, сука деревянная! — заорал Костя, отпинывая ступень. — Я тебе сейчас покажу, кто тут живой труп!
— Не ори, — сказал кот, шатаясь. — Она тебя чувствует. Эти лестницы, блядь, как бывшие — чем больше внимания, тем больше проблем.
Макс налил себе ещё из бутылки.
— Я не понимаю, — сказал он, — почему всё, что связано с Алисой, превращается в пиздец.
— Потому что она — катализатор хаоса, — философски произнёс дед, уже на автопилоте. — И, кстати, вы идёте не туда.
Они повернулись. Лестница, на которую они собирались, внезапно исчезла. На её месте теперь был холодильник.
— А вот это, — сказал кот, — уже знак.
Он открыл дверцу, и оттуда вывалился бутерброд, который сам себя ел.
— Закуска! — радостно воскликнул Макс и схватил бутерброд. Тот заорал.
— Отпусти, сука! — пищал бутерброд. — Я — осознанный углевод!
— Ты — закуска, блядь, — ответил Макс и откусил половину.
Дед устало прикрыл глаза.
— Я предупреждал… после четвёртой стопки башня оживает.
Башня, похоже, решила, что вечеринка в самом разгаре: стены залились неоновым светом, из потолка посыпались конфетти, а где-то заиграла музыка — явно из ада, но с ритмом.
Костя, слегка покачиваясь, сказал:
— Если сейчас появится диджей с рогами — я, пожалуй, станцую.
И диджей появился. С рогами, хвостом и виниловыми дисками, на которых было написано “САУНДТРЕК К АПОКАЛИПСИСУ”.
— Ну что, — сказал кот, — похоже, вечеринка началась.
Макс поднял рюмку.
— За Алису! Где бы она, блядь, ни была!
Башня загудела, свет мигал, и прямо посреди комнаты открылся портал. Из него донёсся знакомый голос:
— Вы, идиоты, опять напились без меня?!
Все замерли.
— Алиса?.. — прошептал Макс.
Из портала вывалилась она — с бутылкой в руке, в мятом платье и с выражением “я сейчас вам всем вставлю”.
— Я на пять минут ушла, — сказала она, — а вы уже устроили межмировой бардак!
Кот невозмутимо налил ей рюмку.
— Ну, теперь точно все в сборе.
Башня одобрительно чавкнула, заиграла “We Will Rock You” и начала подпрыгивать в такт.
Макс моргнул. Потом ещё раз.
Башня исчезла. Музыка стихла. Костя перестал танцевать с холодильником (которого, кстати, не существовало).
Они сидели в какой-то заброшенной избе, вокруг — пустые бутылки, головешки в камине и кот, который пытался поймать собственный хвост и приговаривал:
— Я клянусь, я видел диджея с рогами! Он ставил “Калинку” в ремиксе!
— Это всё… — пробормотал Макс, — были глюки.
— Какие, нахрен, глюки? — Костя поднял голову, глаза у него были как у совы на спидах. — Я видел, как бутерброд разговаривал!
— Ты его сам и озвучивал, — устало ответил Макс.
Дед сидел в углу, тряс головой.
— Я же говорил, не пить “Термоядерную”. Это не водка. Это, сука, оружие массового помешательства.
Макс с трудом поднял бутылку и посмотрел на этикетку. Там действительно было написано:
**“ВОДКА ТЕРМОЯДЕРНАЯ. 120° по шкале ‘Пиздец’.”**
Ниже приписка: *“Пей ответственно. Или не пей вообще — всё равно поздно.”*
— Ну охуенно, — сказал Макс. — Мы, значит, три часа разговаривали с мебелью и жрали галлюцинации.
— И танцевали с холодильником, — добавил кот. — Который, кстати, был неплохим парнем.
Костя задумчиво уставился в пустоту.
— А Алиса…
— Что Алиса? — спросил Макс.
— Она ведь не появлялась.
— Да, — кивнул дед, — и, может, к лучшему. Если бы она пришла, вы бы, блядь, решили, что она — дракон или телевизор.
Кот поднял голову, глаза у него блестели.
— А может, она и была. Просто… на другой частоте.
— Или в другой бутылке, — буркнул Макс.
Они замолчали. Где-то за окном завыл ветер.
Дед налил остатки мутной жидкости в стакан, посмотрел на них и сказал:
— Ну что, господа… повторим?
Все трое в ужасе заорали:
— НЕТ!
Кот, правда, тихо добавил:
— Хотя, если разбавить…
Макс посмотрел на него и хмыкнул:
— Разбавить? Эту штуку можно только хоронить.
Макс вылил остатки “Термоядерной” из бутылки — и жидкость с шипением прожгла траву, оставив на земле чёрное дымящееся пятно.
— Ну, теперь хоть понятно, почему у нас галюны, — сказал он, отступая на шаг. — Это не водка, это, блядь, жидкий Чернобыль.
Кот сидел на крыльце, лениво обмахиваясь газетой.
— Лето, жара, а вы, идиоты, варите себе мозги. Я бы лучше кефир пил, честное слово.
Костя, с красными глазами и мятой рубашкой, поднял голову:
— Кефир не даёт видений, брат. А я, между прочим, видел Алису.
— Это не Алиса, — перебил дед. — Это была курица. Ты просто перепутал.
— Курица с глазами цвета ада и голосом, как у рок-группы “Коррозия Металла”? — возмутился Костя. — Да не, это точно она!
Макс устало сел на землю.
— Костя, ты разговаривал с мангалом. Мангал. Он тебе отвечал, потому что ты сам за него говорил.
Кот прыснул со смеху:
— Вот поэтому я и не пью! Один раз попробовал “Термоядерную” — потом неделю думал, что я сова с ипотекой.
Дед поднял бутылку, посмотрел на мутную жидкость на свету и пробормотал:
— Хм… а ведь странно. После таких глюков обычно хотя бы похмелье. А у меня — ничего.
Все трое переглянулись.
Воздух над пятном вдруг начал дрожать, как над горячим асфальтом.
Из него донёсся тихий, знакомый голос:
— Вы, дебилы, опять всё испортили…
Кот замер, уши встали торчком.
— Это… Алиса?
Голос стал громче, раздражённее:
— Я вам говорила — не трогайте “Термоядерную”! Это не водка, это *ключ*!
Пятно на земле засветилось, и из него вырвался жар, будто открыли дверь в печь.
Макс вскочил, отступая:
— Ключ к чему, мать твою?!
— К тому, что вы даже не должны были видеть, — ответил голос. — Но теперь поздно.
Пятно вспыхнуло, и на его месте остался выжженный символ — похожий на букву “А”, только пульсирующую, как живую.
Кот медленно облизнулся.
— Ну… — сказал он, — похоже, Алиса всё-таки пришла. Просто в *своём стиле*.
Алиса стояла за их спинами — будто бы вышла из воздуха, из того самого дрожащего марева, что ещё секунду назад клубилось над символом.
Её волосы — густые, рыжие, с медным отливом — падали на плечи, переливаясь в свете заката. Казалось, что в каждой пряди живёт пламя. Кожа — бледная, почти прозрачная, но не мёртвая: скорее, как у человека, который слишком долго был по ту сторону света. Глаза — светло-карие, с янтарным отливом, и в них отражался весь этот мир: трава, костёр, Кот, Макс… и Костя.
Она улыбнулась — мягко, но в этой улыбке было что-то неестественное, как будто её губы помнили, как быть живыми, но душа — уже нет.
Воздух вокруг неё чуть искривился, словно пространство не до конца приняло её обратно.
— Алиса?! — Костя резко обернулся, глаза расширились. — Как ты выбралась из Пограничья?! Я думал, ты там застряла навсегда!
Она сделала шаг вперёд. Земля под её ногами не хрустнула, не шелохнулась — будто она не касалась её вовсе.
— Я-то нет, — произнесла она тихо, почти ласково. — А вот ты, Костя… умер и от тебя остался только скелет!