— Ха, известковая пыль, говоришь?..
Лиз, элитный маг, стояла, скрестив руки на груди. Она спросила это, и её двойные косы подрагивали от тяжелого дыхания.
— О чем ты вообще говоришь? Как можно получить внутренние повреждения только из-за того, что вдохнул немного каменной пыли?
Я вытянул ладонь, указывая на стол, словно отвечая на слова юной леди. Перед ней лежала беспорядочная куча обрывков салфеток.
— Миледи, вы, должно быть, испытали те же симптомы после того, как вдохнули этот дым.
— Что?..
Лиз на мгновение посмотрела на салфетки. Затем, возможно, смутившись, она лишь гневно сверкнула глазами в сторону других кандидатов в секретари, которые еще не успели убраться.
— До сих пор вы часто использовали магию земли, не так ли? Но именно сегодня ваш кашель не стал ли намного сильнее?
Когда я спокойно спросил об этом, директор Академии нахмурил брови в пугающей гримасе. Но меня ничуть не беспокоил его взгляд.
— Если вы мне не верите, вы могли бы спросить студентов, которые проводили спарринги один за другим прямо перед вами, миледи.
Напротив, я считал, что они должны быть мне благодарны.
Через три года.
Произойдет инцидент, в котором площадка для дуэлей полностью обрушится из-за интенсивных спаррингов студентов-магов. Из-за этого известковая пыль распространится по всей Академии, и многие студенты пострадают от необъяснимой болезни.
И после расследования истины того происшествия выяснилось, что проблемой была именно известковая пыль, образовавшаяся при обрушении.
— Скорее всего, те студенты тоже мучились от кашля.
Я слегка подтолкнул отчет в сторону директора Академии. И отчетливо холодным голосом, подобающим члену дома великого герцога, произнес:
— Если вам трудно в это поверить, вы можете провести собственное расследование вместе с этим документом.
— ...
Лоб директора Академии дернулся, когда он резко откинул свои рыжие волосы назад. Он выглядел крайне недовольным тем, что какой-то секретарь осмелился загнать в угол графа, подобного ему.
— Прекрасная идея.
Дочь великого герцога, которая до этого молча слушала нас, добавила свою поддержку.
— Мы не можем допустить, чтобы драгоценные будущие таланты Империи страдали из-за некачественных материалов.
— Ваша Светлость, кажется, тема этой встречи становится путанной...
Директор средних лет увлажнил губы и придал голосу твердость.
— Разве причиной нашей сегодняшней встречи не был ваш чрезмерно жестокий спарринг?..
Внезапно оказавшись обвиняемым, он схватился за свой туго затянутый галстук. Затем, словно задыхаясь, он силой ослабил его.
— Совершенно верно.
Я заговорил, словно снова перехватывая его дыхание. С совершенно невинной улыбкой.
— Мы, безусловно, должны продолжить обсуждение вопроса о чрезмерном спарринге — «однако», раз уж вы всё равно здесь, нам следует также рассмотреть «проблему дуэльной площадки», из-за которой едва не пострадала дочь нашего великого герцога.
Я развел руками с невозмутимым выражением лица. И грациозным жестом я призвал обе стороны к согласию.
— Все присутствующие здесь так заняты и так выдающиеся, что одного тела на всё не хватает, в конце концов.
По сравнению со студентами, которые спаррингуют и бьют друг друга чуть сильнее, чем нужно. Построить площадку для дуэлей из дешевых материалов и довести кого-то до травмы.
«Что из этого является более постыдным поступком?»
Я пристально смотрел на директора Лиама, сохраняя на лице лукавую улыбку. Мужчина средних лет плотно сжал губы, словно столкнулся с хитрым лисом.
— Это правда. Я настолько занятой человек, что заставила директора ждать довольно долго.
Почувствовав моё намерение, умная дочь великого герцога добавила замечание. Она откинулась на спинку кожаного дивана с расслабленным выражением лица, которое ей идеально подходило. Совсем как сам великий герцог Севера.
— Как говорит Роджер, раз уж вы проделали весь этот путь, директор, вам следует решить всё сразу.
Стоявшая рядом с директором Лиз с тревогой посмотрела на своего загнанного в угол отца.
— Отец, ты действительно веришь тому, что он говорит? Что Эчина, эксперт высокого ранга, получила травму из-за какой-то простой каменной пыли?
Я возразил на повысившийся голос Лиз. Очень твердым тоном.
— Вы утверждаете, что личный врач Его Светлости лжет?
Когда было упомянуто имя великого герцога Севера, Лиз на мгновение лишилась дара речи. Даже грозная старшая дочь графа не могла тягаться с герцогом Лутоном.
— Я не это имела в виду... Каким бы искусным ни был врач, это всё равно лишь мнение одного человека.
Лиз с трудом покачала головой и попыталась сохранить самообладание, продолжая говорить:
— Чтобы списать это просто на нашу вину за использование плохих материалов, необходимо провести дополнительное расследование, прежде чем делать какие-либо выводы.
Но к этому моменту центр спора уже сместился. Лиз тоже перестала говорить о чрезмерном спарринге и говорила только об извести.
— Расследование — это хорошо.
Я посмотрел на Лиз, которая пыталась мягко разрядить обстановку, находя её довольно достойной восхищения. И, неспешно улыбаясь, как старая душа, я кивнул.
— Давайте сделаем это. Раз уж дом нашего великого герцога понес ущерб, нам следует провести расследование всем вместе.
Я вежливо повернулся к дочери великого герцога и спросил снова. Эчина, изящно сидевшая на кожаном диване со скрещенными ногами, издала тихий смешок.
— Превосходно. Раз уж на то пошло, давайте также попросим Императорскую семью, которой Лиз так восхищается, принять участие и провести «тщательное» расследование.
При упоминании Императорской семьи рыжие глаза директора Лиама почти незаметно дрогнули. Он поспешно замахал руками, чтобы прервать её.
— Пожалуйста, подождите мгновение. Неужели действительно необходимо доводить это дело до самой Императорской семьи?..
— «Доводить»? Я страдаю от постоянного кашля, и вы, как директор, действительно хотите так это сформулировать?
Характерный резкий взгляд дочери великого герцога ударил по дому графа, словно лезвие. Это было впечатляющее зрелище — Эчина исполняла свой собственный танец с ножами в тот самый момент, когда ухватилась хотя бы за одну деталь.
— Я искренне извиняюсь за это. Но это не было преднамеренной ошибкой.
— Даже если это не было преднамеренным, это более чем достаточная причина для того, чтобы вы были привлечены к ответственности.
Я продолжал свои безжалостные комментарии, прячась за спиной огромного хищника, которым была дочь великого герцога. Эчина также приняла мою сторону и захватила контроль над разговором.
— Известняк — один из самых дешевых материалов, используемых для плитки. Если бы вы изначально использовали материалы, соответствующие репутации Академии, разве это когда-нибудь случилось бы?
— Хорошее замечание, Роджер. Я буду иметь его в виду, когда буду говорить с имперской следственной группой.
Даже ослабив галстук, Лиам всё еще казался задыхающимся, когда перевел взгляд на стол. Он потянулся к стоящему перед ним стакану и залпом выпил воду.
— Я прошу прощения, Эчина.
Утолив жажду, директор понял, что отступление — лучший вариант действий. В конце концов, он проявил слабость перед собственной дочерью.
— Отныне мы проведем очень тщательное расследование с нашей стороны и заменим материалы, чтобы такое больше никогда не повторилось.
При виде изможденного отца глаза Лиз расширились. Она выглядела глубоко шокированной, видя его — того, кто всегда был так горд, достоин графа Империи — таким побежденным.
— Поэтому, пожалуйста, не сообщайте об этом Императорской семье.
— Отец...
Когда Лиз поспешно посмотрела на него, директор впервые обратил мрачное, бесстрастное лицо к своей старшей дочери.
— Помолчи, Лиз.
Она сжала губы и положила обе руки на колени. Она выглядела так, будто хотела поспорить прямо сейчас, но сдержалась, чтобы не опозорить честь семьи.
— ...
Действительно, в такие моменты она оказывалась умнее других легкомысленных молодых леди. Если бы её голова была пуста, она бы протестовала из-за собственной травмы, даже не понимая, о чем идет речь.
— Если вы дадите мне шанс, я перестрою площадку для дуэлей из собственного кармана, если потребуется. Я также улучшу окружающую обстановку.
Лично заняться не только реконструкцией, но и улучшением всей территории — черный лев, теперь несколько заинтересованный, приложил свою изящную руку к гладкому подбородку.
— Хм... Слышать это от вас действительно успокаивает, директор.
Притворившись, что раздумывает мгновение, она повернулась к Дебье, стоявшему позади неё. Торжественный главный секретарь встретил её взгляд и медленно кивнул.
«Как и ожидалось, Дебье также решил не обострять ситуацию дальше».
Поскольку и семья графа Лиама, и семья герцога Лутона проживали в северных землях — ничего хорошего из того, чтобы стать заклятыми врагами, не вышло бы. Правильной позицией было просто умеренно подтвердить свой авторитет.
— Тогда я «специально» оставлю это дело в ваших руках, директор.
Дочь великого герцога уже заняла положение начальника, и никто этого не заметил. Лиаму оставалось только стиснуть зубы и подняться с дивана.
— Ах. И если вам будет не хватать следователей, не стесняйтесь обращаться к нам.
Эчина поднялась в неспешном темпе. Затем она спокойно протянула руку директору.
— Лутон поможет вам в любое время.
При этом формальном жесте выражение лица Лиз исказилось от отвращения. И всё же она могла лишь сильно стиснуть зубы.
— Все дела в Норде находятся под нашей юрисдикцией, не так ли?
Правителем северных регионов Империи была семья Лутон. Так что не смейте снова пытаться перешагнуть через нас. Лиам понял этот леденящий подтекст и издал долгий вздох.
— Одно только ваше заявление обнадеживает. Я обязательно так и сделаю...
Лиам заставил себя улыбнуться и пожал руку, которую протянула Эчина.
Но.
После того, как он уходил, выражение лица, которое я увидел у него, было ничем иным, как убийственным. Унижение от того, что тебя растоптала женщина более чем на двадцать лет моложе его самого, просто потому, что она принадлежала к герцогскому дому. И тот факт, что он выставил это унижение на всеобщее обозрение своей дочери. Всё в этом было постыдным.
— Что-то случилось, директор?
Эчина тоже, казалось, почувствовала эту эмоцию и окликнула уходящего Лиама.
— Что, у вас всё еще есть что-то, что вы желаете сказать?
— Нет... ничего...
В самом деле, почему граф с таким количеством денег использовал известковую плитку в студенческих помещениях? Несмотря на то, что его дочь пыталась напасть на Эчину с такой точностью, её усилия рассыпались прахом из-за ошибки отца.
— Пойдем, Лиз.
Люкун и Брук, которые тихо наблюдали издалека, открыли дверь приемной. И вот Лиам и его дочь покинули коридор под конвоем кандидатов в секретари.
Благодаря их уходу когда-то враждебная приемная снова наполнилась мягким полуденным солнечным светом и в ней воцарился покой.
— Они оставили отчет.
После того как звук их шагов полностью исчез. Я поднял со стола единственный документ.
— Он им наверняка понадобится, если они планируют исследовать материалы.
Как раз когда я собирался пойти за ними. Изящная рука Эчины мягко перехватила мою руку.
— В этом, вероятно, не будет необходимости.
Дочь великого герцога взяла чай другой рукой. Затем она мягко откинула челку и заговорила.
— С отчетом или без, я всё равно первым делом собираюсь снести ту дуэльную площадку.
Когда в приемной стало просторнее, Дебье медленно подошел к нам. Он принял отчет из моих рук и наконец заговорил.
— Известковая пыль... Даже если это был дешевый материал, я никогда не представлял, что он может быть вреден для организма.
— В самом деле. Каждый раз, когда я спарринговала с той женщиной, у меня в горле всегда першило — теперь я знаю почему.
Они оба устремили на меня свои одинаково острые взгляды. Словно гадая, как я мог знать информацию, которой не обладали даже они.
— В прошлом мой отец тоже выложил двор нашего особняка известковой плиткой. Она и тогда была дешевой.
При этих словах я почесал затылок со своей характерной лукавой улыбкой.
— Позже, когда наша семья разорилась и дом был изъят, площадку для дуэлей во дворе тоже демонтировали.
Рассказывая такую мрачную историю, лучше было сохранять непринужденный голос, как будто всё в порядке. Демонстрация личных чувств господину была поведением, не подобающим секретарю.
— Во время того процесса было разбросано огромное количество известковой пыли. Все рабочие закрывали рты и носы полотенцами.
— Понятно. Значит, те, кто работал на месте, понимали это инстинктивно.
Эчина медленно кивнула, её умные глаза блеснули.
— Совершенно верно. Я просто связал то воспоминание с известковой пылью на вашей одежде, миледи.
Совершенно невинным тоном я протянул полотенце Дебье. Главный секретарь с сомнением посмотрел то на меня, то на полотенце, а затем вернул его мне. После короткого вздоха он снял монокль и тихо протер линзу.
— Миледи, кажется, вы завершили все свои дела в поместье на сегодня. Вернемся в Академию?
— Давайте так и сделаем, главный секретарь.
Когда все хлопотные дела были наконец улажены, выражение лица Эчины заметно посветлело, и она дала свое согласие. И как раз когда она собиралась вернуться в рыцарство с легким сердцем — она, казалось, что-то вспомнила и на мгновение остановилась.
— Ах.
Медленно дочь великого герцога повернула голову. Она посмотрела на меня, улыбаясь своими сияющими золотыми глазами.
— Юлиус Роджер.
Словно отвечая на её зов, я тоже повернулся лицом к Эчине. В то мгновение —
— ...!
Она подошла совсем близко, черноволосая дочь великого герцога. Так близко, что я мог видеть нежный, бледный пушок на её белой коже, когда она наклонилась, чтобы прошептать мне на ухо.
— Сегодняшнее выступление было очень впечатляющим.
Несмотря на свое юное лицо, которому едва исполнилось двадцать один год, она использовала тот же грубоватый тон, что и её отец. Это было так мило, что уголок моего рта дернулся без моего ведома.
— Я с нетерпением жду твоей следующей службы.
Сказав это, Эчина безразлично отвернула голову. Но я ничего не мог с собой поделать. Я видел это. Как раз в тот момент, когда она отвернула лицо... Её свежие алые губы тихо изогнулись вверх.
— ...
Я стоял там в оцепенении, глядя, как покачиваются черные волосы дочери великого герцога, пока она уходила. Заложив руки за спину, она удалялась по коридору гораздо более легким шагом.
«Погодите-ка, она сказала "следующей службы"?..»