Вопреки моим ожиданиям, атмосфера наших совместных чтений оказалась куда более напряжённой, чем я представляла.
С того самого момента, как мы открыли книги, в гостиной воцарилась тишина. И, к сожалению, не та уютная и спокойная тишина, которая бывает между близкими людьми, а довольно неловкая. Впрочем, удивляться тут было нечему.
В конечном итоге мы трое не были настолько близки, чтобы чувствовать себя комфортно в полном молчании. Особенно учитывая, что Кайла и Айрин не разговаривали друг с другом уже очень долгое время. Поэтому какое-то время обстановка оставалась довольно напряжённой.
В конце концов, когда прошло уже достаточно времени, а никто так и не решился заговорить первым, я не выдержала и сама нарушила тишину.
— Айрин, — обратилась я к девочке, сидевшей рядом со мной на диване, — как тебе книга?
Айрин подняла голову. На её лице промелькнуло удивление — кажется, она настолько погрузилась в чтение и собственные мысли, что не ожидала, что я вдруг к ней обращусь. Девочка ненадолго задумалась, слегка нахмурившись, а затем нерешительно ответила:
– Ну... – она запнулась, подбирая слова. – Если честно, тетя Эва... эта книга немного похожа на обычный бульварный роман.
Я почувствовала, как уголки моих губ непроизвольно дёрнулись.
– Бульварный роман?
– Ну да, – Айрин пожала плечами. – Я не говорю, что это плохо... Просто сюжет немного предсказуемый. Главная героиня страдает, потом страдает ещё больше, а потом главный мужской герой приходит и спасает её. Это слишком банально.
Я не знала, смеяться мне или плакать.
Честно говоря, Айрин только что на удивление точно пересказала сюжет романа «На самом деле я стала настоящей святой». По крайней мере, его первой половины. И ведь она была права. Если посмотреть объективно, это действительно был самый типичный роман, собравший в себе практически все возможные клише жанра.
– А что именно тебя смущает? – спросила я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.
Айрин ещё немного подумала.
– Главная героиня была рабыней в знатной семье пятнадцать лет, – сказала она. – И мне, конечно, жаль её. Но... – девочка запнулась, – описание её страданий уже занимает вторую главу подряд. И мне кажется, что это немного... чрезмерно.
Я промолчала, давая ей продолжить.
– То есть, – продолжила Айрин, – я понимаю, что ей было тяжело. Но когда автор снова и снова возвращается к одним и тем же воспоминаниям и к одним и тем же чувствам... это становится немного утомительным. Хочется уже узнать, что будет дальше. Как она выберется из этой ситуации. Будет ли у неё счастливый конец или нет.
Я кивнула.
– Понимаю, – сказала я. – Значит, ты считаешь, что описание страданий слишком затянуто?
– Да, – Айрин кивнула и, заметив, что Кайла не вмешивается в разговор, осмелела. – Мне кажется, что если бы автор сократил эти описания и больше внимания уделил действиям, было бы интереснее. Например, можно было бы показать, как героиня пытается что-то изменить в своей жизни, даже находясь в таком положении. Это было бы вдохновляюще.
Я смотрела на Айрин и чувствовала, как внутри меня поднимается гордость. Девочка была умной – очень умной для своих лет. Она не просто читала книгу, она анализировала её, критиковала, предлагала улучшения. Это было замечательно.
Уже сейчас я была уверена, что в будущем из Айрин вырастет настоящий талант!
– А что ты думаешь о самой героине? – спросила я, решив продолжить обсуждение.
– Она... – Айрин снова задумалась, – она кажется мне немного пассивной. Всё время лишь страдает и жалуется, но ничего не делает, чтобы изменить свою жизнь. Такое чувство, что это сделано только ради того, чтобы еще больше возвысить главного мужского героя, когда он появится и спасёт её.
Я невольно кашлянула.
Честно говоря... С этим замечанием тоже было трудно спорить!
Я уже открыла рот, собираясь продолжить нашу дискуссию, но в этот момент в разговор неожиданно вмешалась Кайла.
– Вы не могли бы замолчать? – спросила она, и в её голосе послышалось раздражение.
Я и Айрин одновременно повернулись к ней.
Кайла сидела в кресле, держа в руках страницы книги – те самые, которые я перевела для неё. Её пальцы замерли на выпуклых точках, а лицо выражало крайнюю степень недовольства.
– Простите, ваша светлость, – сказала я. – Мы не хотели вам мешать.
– Но вы мешаете, – отрезала Кайла. – Я пытаюсь читать, а вы тут постоянно разговариваете. Я не могу сосредоточиться.
Айрин тут же виновато опустила взгляд.
– Извини, сестра, – тихо сказала она.
Кайла ничего не ответила и снова опустила пальцы на страницы.
Я переглянулась с Айрин. Девочка выглядела расстроенной – её порыв поговорить о книге был искренним, и холодный ответ сестры явно задел её.
Но я не знала, что сделать, чтобы исправить ситуацию.
В итоге мы снова замолчали.
Тишина в гостиной стала ещё более тяжёлой, чем раньше. Я сидела, не зная, куда девать глаза, и чувствовала, как напряжение растёт с каждой секундой.
Прошло ещё несколько минут.
В конце концов Айрин подняла голову и осторожно посмотрела на Кайлу. В её глазах читалась неуверенность – она хотела что-то сказать, но боялась. Тогда я чуть заметно кивнула, подбадривая её.
Девочка сделала глубокий вдох.
– ...Сестра, – позвала она тихо.
Кайла не ответила.
– Сестра, – повторила Айрин чуть громче. – Ты... не могла бы сказать, что думаешь об этой книге?
Кайла резко подняла голову.
– Что? – спросила она, и в её голосе послышалось такое раздражение, что я вздрогнула.
– Я просто... – Айрин сжалась, но продолжила, – мне стало интересно, нравится ли тебе. Мы обсуждали с тетей Эвой, и я подумала...
– Я уже сказала, – перебила её Кайла, и её голос стал ещё холоднее, – вы мешаете мне читать. Если вы не можете сидеть тихо, может быть, нам стоит прекратить эти чтения?
Айрин сразу же побледнела.
– Я... я не хотела...
– Ты не хотела, но постоянно перебиваешь, – Кайла отвернулась. – Как я могу сосредоточиться, если вы болтаете без умолку?
Я видела, как задрожали губы Айрин. Девочка опустила голову, и прядь волос упала на лицо, скрывая выражение её глаз.
– Извини, – прошептала она.
Кайла не ответила.
Несколько минут мы сидели в полной тишине. Я смотрела на Айрин, и у меня разрывалось сердце. Девочка старалась держаться, но я видела, как она кусает губу, чтобы не расплакаться.
– Тетя Эва, – наконец сказала Айрин, не поднимая головы.
– Да?
– Можно я пойду к себе? У меня голова болит.
Я знала, что это неправда. Но я также знала, что оставлять её здесь, в этой напряжённой атмосфере, также было не лучшей идеей.
– Конечно, – мягко сказала я. – Иди, отдохни.
Айрин поднялась с дивана. Она сделала книксен в сторону Кайлы – формально, почти механически – и быстро вышла из гостиной, не оглядываясь.
Дверь за ней закрылась.
Я осталась наедине с Кайлой.
Повисла тишина – теперь уже совсем другая, не такая, как раньше. Без Айрин комната стала казаться больше и холоднее.
В конечном итоге я тяжело вздохнула, не скрывая своего разочарования. Честно говоря, всё пошло совершенно не так, как я надеялась. Нет, в самом деле...
Разве этот вечер не должен был помочь им стать хоть немного ближе?!
– Ваша светлость, зачем вы так с ней? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Кайла повернула голову в мою сторону.
– Что значит «так»?
– Грубо, – сказала я. – Айрин просто хотела поговорить с вами. Узнать ваше мнение... Она ждала этого вечера, волновалась, готовилась. А вы просто оттолкнули её.
– Я не отталкивала её, – голос Кайлы стал холоднее. – Я сказала, чтобы она не мешала мне читать. Это нормальная просьба.
– Вы сказали это так, что она чуть не расплакалась, – возразила я. – Она ребёнок, ваша светлость. Ей нужно ваше внимание, ваше одобрение. А вы...
– А что я? – Кайла резко повернулась ко мне, и в её слепых глазах вспыхнуло что-то похожее на гнев. – Что, по-твоему, я сказала не так? Или же я должна хвалить её за каждый чих? В твоих глазах это кажется правильным воспитанием?
– Дело не в этом, – я чувствовала, как внутри закипает разочарование. – Дело в том, как вы с ней говорите. Вы могли бы сказать это мягче...
– Мягче? – Кайла усмехнулась. – Я сказала правду. Она мне мешала. Зачем мне ходить вокруг да около, если можно сказать прямо?
Я открыла рот, потом закрыла.
Вот именно это и было проблемой.
Кайла никогда не пыталась смягчать свои слова. Она говорила правду — прямую, жёсткую и совершенно беспощадную. Именно поэтому окружающим рядом с ней порой приходилось куда больнее, чем она сама осознавала.
И кроме того...
Похоже, у Кайлы действительно напрочь отсутствовал навык общения с детьми. У неё самой никогда не было нормального детства. Поэтому она просто не понимала, насколько сильно отличается разговор со взрослым человеком от разговора с ребёнком.
Нет, если уж на то пошло, даже взрослому человеку стало бы не по себе, услышав что-то в таком тоне от Кайлы!
Но она просто не понимала этого. Она действительно не понимала, что сделала не так. Для неё эти слова были просто словами – констатацией факта, не более. Но для Айрин, которая жаждала внимания сестры, каждое холодное слово было как удар ножом.
И в конечном итоге...
— Я тоже устала и пойду, — спустя некоторое время произнесла Кайла.
Она поднялась с кресла, опираясь на трость, и направилась к выходу.
На этот раз я не стала её останавливать.
Дверь тихо закрылась.
И вскоре в гостиной осталась только я одна.
Тишина вдруг показалась почти оглушающей. Я тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана. Только сейчас до меня в полной мере дошло, насколько сложной оказалась эта ситуация.
Похоже, растопить лёд между этими двумя было куда труднее, чем я изначально предполагала.
Гораздо труднее.
Я подняла взгляд на потрескивающий в камине огонь и устало потёрла переносицу.
И что мне теперь со всем этим делать?...