Все за столом перевели взгляды на Се Цзолиня.
Лицо Се Цзолиня стало ещё более суровым. Он подробно описал Дун Цинкую внешний вид пулемёта, и тот сразу же громко подтвердил:
«Да, глава Се прав, это именно оно. Мои люди никогда такого не видели, поэтому, вернувшись, они лишь в общих чертах описали мне это. Я и не думал, что глава Се окажется настолько осведомлён!»
Се Цзолинь махнул рукой и сказал серьёзно:
«Господа, если у них действительно есть пулемёты, нам нужно действовать осторожно. Эта штука на поле боя — настоящее оружие массового поражения!»
«Если бы вы раньше сказали, что у них есть такое оружие, я бы понял, как вас, сотню с лишним человек, перебили, оставив лишь десятую часть от вашего прежнего числа!»
Слова Се Цзолиня изменили выражение лиц всех присутствующих.
Старый Толстяк и Чжан Тунсо кое-что знали о прошлом Се Цзолиня.
Этот человек говорил по-японски, у него было сильное и хорошо вооружённое войско, и ему никогда не недоставало оружия.
Но этот человек, казалось, не интересовался расширением, дни напролёт сидел в своём Сером Хребте и никуда не выходил.
У их семей и раньше бывали стычки с Се Цзолинем.
Почти каждый раз они терпели поражение.
Но странно: Се Цзолинь не преследовал их и даже не пытался свести счёты.
Со временем даже Старый Толстяк и Чжан Тунсо прониклись к нему страхом, можно сказать — благоговейным ужасом.
Услышав, как старший Се говорит о необходимости быть осторожными, упоминает «оружие массового поражения» и другие слова, выдающие явную тревогу, Старый Толстяк и Чжан Тунсо невольно задумались.
Дун Цинкуй втайне корил себя за длинный язык — зачем он вообще это сказал!
Немного подумав, он всё же упрямо крикнул им в ответ:
«Что, струсили? Скажу вам: даже если вы все не пойдёте, я один поведу людей биться с этими ублюдками! Если вы боитесь мстить за своих братьев, я сделаю это за вас!»
Старый Толстяк и Чжан Тунсо переглянулись и невольно посмотрели на Се Цзолиня.
Эти трое словно не замечали горячих речей Дун Цинкуя, что было для него особенно обидно.
«Да что же вы…»
Не успел он договорить, как Се Цзолинь прервал его взмахом руки:
«Я не говорил, что не пойду. Я говорю, что нужно продумать, как вести этот бой».
Увидев, что старший Се высказался, Старый Толстяк и Чжан Тунсо поспешили поддержать его:
«Верно, глава Се прав. Всего лишь кучка отребья, раздобыла откуда-то несколько хороших ружей и уже не знает, как их зовут!»
«Бить! Бить их! Бить до смерти! Мы привели сюда столько братьев не для того, чтобы развлекаться!»
«Добро. Тогда не о чем больше говорить. Третий Дун… глава Дун, ты поведёшь своих людей, покажешь дорогу. Мы пойдём за тобой. Я придумаю, как с ними воевать».
Дун Цинкуй поспешно закивал, боясь, как бы эти люди не передумали.
Договорившись, все встали и приготовились расходиться.
Дун Цинкуй уже собрался повернуться, как услышал, как Старый Толстяк весело обратился к нему:
«Дун-дурак! Я же тебе говорил: не показывай своих уловок! В следующий раз, если ещё раз попытаешься подбить нас воевать за тебя и мстить, я первым вырежу твой отряд со Звериной горы!»
Эти жестокие слова были произнесены с улыбкой.
Неудивительно, что на хэйлунцзянской дороге бандиты прозвали Старого Толстяка «Смеющийся Будда, что убивает людей»!
Дун Цинкуй застыл на месте и очнулся только после того, как Старый Толстяк ушёл.
А когда он опомнился, к нему уже неторопливо приблизился Чжан Тунсо, попыхивая трубкой.
«Я прощаю тебе это в последний раз. Запомни: это в последний раз! Хе-хе!»
С этими словами он, попыхивая трубкой и стрельнув взглядом в Дун Цинкуя, медленно удалился.
За это короткое время спина Дун Цинкуя промокла насквозь.
На таком холоде — а он взмок от пота.
Раньше он считал себя серьёзной фигурой, но, столкнувшись с этими крупными бандами из Хэйлунцзяна, превратился в такое ничтожество.
К счастью, глава Се не сказал ему ни слова.
На самом деле, ему стоило бы радоваться. Если бы Се старший потерял терпение, он бы даже рта не раскрыл!
Придя в себя, Дун Цинкуй поспешно приказал своим людям собираться и готовиться к походу на северо-запад Таонаньской управы.
В Старом Золотом Ручье сразу всё пришло в движение — четыре банды вместе насчитывали около тысячи восьмисот человек.
Это была немалая сила.
С таким количеством людей возникла суета и неразбериха. Почти час ушёл на подготовку, и только тогда они медленно вышли из ручья и выслали конницу во все стороны для разведки.
После предупреждения Дун Цинкуя они, конечно, не могли больше допустить такой же ошибки.
Войско выступило с помпой: только конницы было почти пятьсот всадников.
А с пехотой больше тысячи — такая мощь была, наверное, единственной во всей Таонаньской управе.
……………