Той ночью Нань Цзяоцзяо глаз не сомкнула.
Она сжимала нефрит в ладони, пока кожа не вспотела, а испугавшись, что от сырости камень испортится, слегка расслабляла пальцы, а затем снова стискивала кулак. Но стоило ей разжать руку, как кончики пальцев тут же леденели, и этот холод полз вверх по запястью прямо к сердцу. В конце концов ей пришлось засунуть белый нефрит под воротник, прижав к ключице для тепла, а затем перевернуться набок и уставиться на тень ветки за оконным переплетом. Персиковое дерево на задней горе покачивалось в ночной мгле, отбрасывая на бумагу окна силуэт, напоминавший медленно тянущуюся руку.
Она понизила голос: ─ Тун-гэ.
─ Мм.
─ Это персиковое дерево… оно ведь только что шевельнулось?
Система на миг замерла: ─ Это была тень.
─ А-а.
Спустя еще какое-то время она тихо пробормотала: ─ Мне все время кажется, что оно наблюдает за мной.
На сей раз молчание затянулось настолько долго, что Нань Цзяоцзяо уже решила, будто связь снова оборвалась, как вдруг услышала спокойный голос: ─ Когда ты смотришь на него, его корни действительно сдвинулись в твою сторону на дюйм… Я спать, позову, как только завершу обновление.
─ Ты же система, какой тебе сон!
Никто ей не ответил. Сжав нефрит под воротом, она продолжала кусать губы и сверлить взглядом тень ветки, пока небо на горизонте не приобрело цвет рачьего панциря.
Когда птичий галдеж слился в единый гомон, Тун-гэ беспристрастно отозвался в ее голове: ─ Функция рентгена красных нитей сценария обновлена. Цель захвачена.
Она мгновенно встрепенулась: ─ Обновлена? А почему ты ночью не обновлялся!
─ На апгрейд требуется время. Думаешь, я уличный мастер амулетов – прилепил и готово? ─ Система резко сменила тон. ─ Цель: тысячелетний персиковый узел на задней горе, примерно на пять футов ниже корней, три дюйма к востоку по меридиану. Там под духовной жилой кое-что запечатано. Когда ты вчера перепутала заклинание Очищения Сердца, все его корни содрогнулись – раньше я думал, что это совпадение, но теперь уверен: оно откликается на твой зов.
─ Откликается на мой зов?
─ Угу. Словно узнает твое дыхание.
Что-то легко толкнуло Нань Цзяоцзяо в грудь. Белый нефрит через тонкую ткань прижимался к коже, источая тепло, словно чья-то мягкая ладонь легла ей на сердце.
Сделав глубокий вдох, она решилась: ─ Ладно, раз нужно копать – выкопаем, не пропадать же мне из-за какого-то персикового дерева. ─ Она вытащила из-под кровати старые сапоги и натянула их, но на середине внезапно замерла. ─ Тун-гэ.
─ Чего?─ У меня нет лопаты.
─ Ты же заклинательница, какая тебе лопата? Руками копай.
─ Сам ты руками копай!
Сердито оттолкнув дверь, она помчалась к двору второй сестры.
Туман над утренней аптекарской хижиной еще не рассеялся. Хо Цинлуань сидела на крыльце, размешивая в ступке размером с человеческую голову какую-то жижу. Приблизившись, Нань Цзяоцзяо разглядела в ступке сине-черного ядовитого червя, которого пестик превращал в кашицу со смачным чавканьем, причем половина его туловища уже была размозжена, а оставшийся хвост всё еще извивался.
Нань Цзяоцзяо запнулась: ─ В-вторая старшая сестра, одолжи лопатку.
Хо Цинлуань подняла голову, озарившись мягкой улыбкой: ─ Зачем тебе лопатка?
─ Ц-цветочки копать.
─ Цветочки? ─ Хо Цинлуань смачно протянула это слово, опуская взгляд на червя в ступке, и заговорила ласково и тихо: ─ Младшая сестра умеет выбирать время. Тысячелетнее старое персиковое дерево на днях как раз отцветет в самое пышное время.
По спинам побежали мурашки: ─ Откуда старшая сестра знает, что я собралась копать персиковое дерево?
Улыбка Хо Цинлуань не изменилась: ─ На задней горе, кроме этого дерева, есть еще какое-то? ─ Вытащив из-под полки с лекарствами короткую лопатку с черным лакированным черенком, она сунула ее в руки Нань Цзяоцзяо. ─ Держи, пользуйся. Не забудь принести мне ковшик старой земли из-под корней, где влажно – сестре как раз понадобилась хорошая баночка с целебной грязью для новых ростков.
Нань Цзяоцзяо опустила взгляд на лезвие лопатки: вместо серебристого блеска от него исходило зловещее синеватое свечение. Она сглотнула слюну: ─ С-спасибо, старшая сестра, вы такая добрая, ─ сунув лопатку в рукав, она припустила со всех ног.
Сзади донесся неторопливый голос Хо Цинлуань: ─ Беги медленнее – персиковое дерево от тебя никуда не убежит!
Однако создавалось ощущение, что это персиковое дерево и впрямь умеет бегать. Стоило ей ступить на заднюю гору, как ветви с цветами дружно отклонились в ее сторону. Шаги Нань Цзяоцзяо замерли перед стволом; задрав голову, она оглядела облепленные тяжелыми цветами ветви – лепестки были настолько багровыми, что казались черными, будто пропитались кровью и высохли за тысячелетие.
Прикинув нужное место, она обошла ствол почти по кругу, пока не нашла указанные системой три дюйма к востоку. Глубоко вздохнув, она взмахнула лопатой.
Земля оказалась мягче, чем представлялось, словно ее кто-то недавно перекапывал. Не смея действовать грубо из-за страха привлечь внимание патрульных учеников, она принялась бесшумно снимать пласт за пластом. Когда глубина достигла длины руки, лезвие со звонком во что-то уперлось. Рука дрогнула, и, разгребя землю вокруг точки удара, она увидела уголок зеленеющей бронзы, покрытой мхом и пятнами ржавчины, напоминавший мертвую кость.
Убавив прыть, она раскопала еще немного и наконец вытянула из почвы бронзовую шкатулку размером с ладонь. Она была без замка, а выветрившийся по краям крышки воск давно растрескался, обнажая неглубокий стык. Мгновение колеблясь, она спросила: ─ Тун-гэ, открывать?
─ Открывай.
─ А если оттуда выпрыгнет ядовитый жук…
─ Тогда я позову вторую старшую сестру.
─ …Спасибо тебе огромное.
Сделав глубокий вдох, она поддела крышку.
Внутри лежал слой потемневшей ветхой ткани, на которой покоилась нефритовая подвеска – вернее, ее половина. Скол был неровным, словно вещицу разломили силой. Изначально нефрит должен был иметь теплый оттенок бараньего жира, но эта половина вся пропиталась темно-красным, и запекшаяся в нефритовом ядре кровь приобрела жутковатый цвет. Подцепив подвеску пальцами, Нань Цзяоцзяо ощутила жар при малейшем касании.
Она перевернула ее.
На обратной стороне красовался иероглиф.
Цзяо.
Рука с нефритовой подвеской замерла в воздухе.
Солнечный свет пробивался сквозь густые ветви персикового дерева прямо на кончики ее пальцев, падая в высеченную канавку. Углубления иероглифа были выведены удивительно мягко, словно тот, кто вырезал его, вновь и вновь
гладил поверхность пальцами. Грудь будто с силой ударили кулаком, заставив онеметь от тяжести.
─ Тун-гэ… ─ голос звучал охрипшим. ─ Эта штука… сколько ей лет?
─ Не меньше двухсот, ─ система выдержала паузу. ─ И вырезано на ней твое имя.
─ Да я ведь попала сюда всего несколько лет назад!
─ Я не говорил, что ее вырезали после твоего переселения, ─ голос системы прозвучал глухо. ─ Я говорю о том, что этот иероглиф ждал тебя с самого начала.
Кровь в жилах Нань Цзяоцзяо еще не успела остыть, как обжигающий жар в ладони яростно вспыхнул.
Половина нефритовой подвески испустила ослепительно-красный свет, словно пробудившееся живое существо. В тот же миг тысячеликое персиковое дерево затряслось в дикой конвульсии, и лепестки хлынули ливнем. Из-под земли полезли переплетенные корни, оживая на глазах и извиваясь в сторону ее ног!
Пошатнувшись, Нань Цзяоцзяо инстинктивно попыталась отбросить вещицу – но нефрит словно прирос к ладони, как ни старайся, оторвать его не получалось!
─ Тун-гэ, Тун-гэ, Тун-гэ…!─ Фиксация точки запуска завершена… фиксация точки за…! ─ система на полуслове осеклась.
Из-за спины послышался хриплый голос: ─ Что ты здесь копаешь?
Спина Нань Цзяоцзяо мгновенно покрылась ледяным потом.
Сжимая раскаленный докрасна нефрит, она запуталась лодыжками в бугристых корнях и не могла даже отступить назад. Медленно повернув голову, она выдавила самую уродливую улыбку в своей жизни: ─ С-старший брат… Ты веришь, если я скажу, что с утра пораньше решила сменить землю для персикового дерева?
Гу Цзинлань стоял в трех шагах от нее. Халат небрежно наброшен на плечи, подол залит росой, словно он спешил сюда изо всех сил. Лицо его не выражало ничего, кроме пары глаз, впившихся в бронзовую шкатулку в ее руках, а затем опустившихся на нефрит между пальцев.
Сердце пропустило удар.
Потому что мягкое и ясное тепло в его взгляде при виде подвески раскололось, обнажая бездонную черноту.
Он приоткрыл рот и сделал шаг вперед, но Нань Цзяоцзяо судорожно сжала нефрит и рванула прочь!
Однако корни под ногами словно обрели разум, захлестывая щиколотки петлями. Вырвавшись в два прыжка, она оступилась и шмякнулась носом в грязь, испачкав руки лепестками и раскрошенной землей. Карабкаясь на четвереньках, она чувствовала, как нефрит в руке пульсирует раскаленным сердцем. Система визжала в голове сиреной: ─ Точка запуска зафиксирована! Точка запуска зафиксирована! Беги! Скорее…!─
Выдернув ногу из путаницы корней, она помчалась вперед, не оглядываясь.
Погоды за спиной не слышно. Зато воздух на границе тени персикового дерева замер так внезапно, будто кто-то перехватил ему горло.
Отбежав далеко, Нань Цзяоцзяо осмелилась опустить взгляд. Половина нефритовой подвески всё так же тесно прижималась к ее ладони, а жгучий знак «Цзяо» вплавился в плоть печатью, которую невозможно содрать. Обжигающая боль от центра ладони расходилась до самого запястья, казалось, будто сквозь века чья-то рука крепко сжимала ее руку, не позволяя разжать пальцы.
Спрятавшись за стволом старого вязника, она задыхалась так, что в горле першило: ─ Тун-гэ, как… как это снять?
Система молчала необычайно долго, прежде чем выдать тихое: ─ Никак.
─ …В каком смысле?
─ Оно ждало тебя двести лет, ─ голос системы звенел в костях металлическим набатом. ─ Теперь оно проснулось, и ты думаешь, что оно отпустит тебя?
Нань Цзяоцзяо опустила глаза на окровавленно-алый нефрит в руке. Вырезанный иероглиф всё еще подрагивал слабым светом, пульсируя в такт сердцебиению.
Внезапно до нее дошло, что она раскопала то, что открывать было нельзя. Стоило той лопате войти в землю, как небо над всем орденом Юньинь перевернется.