—Какая глупость. Подумать только, ты смеешь говорить такое прямо мне в лицо.
Уголки губ Призрака-Крадущего исказились в презрительной ухмылке.
Чон Ёншин не обратил на его слова ни малейшего внимания. Не останавливаясь, он продолжал размеренно шаг за шагом приближаться к противнику.
Он был наслышан о Призраке-Крадущем. Говорили, что тот является непревзойденным мастером захватов и заламывания суставов. Впрочем, свое боевое прозвище он получил вовсе не потому, что сражался подобно одержимому демону — его нарекли так за способность похищать всё, словно неуловимый призрак.
— Ты хотя бы понимаешь истинный смысл моего прозвища? — с легкой улыбкой спросил Призрак-Крадущий.
«Любитель побахвалиться», — мысленно окрестил его Чон Ёншин.
Расстояние между ними стремительно сокращалось, но болтовня Призрака-Крадущего и не думала утихать:
— Меня зовут Призраком-Крадущим потому, что я могу забрать абсолютно всё, что угодно. Я ведь похитил даже тот единственный глаз твоего старшего брата по ордену, когда тот зазевался.
— Старшего брата? — переспросил Ёншин.
Мужчина громко и сухо расхохотался:
— Впрочем, какой он тебе старший брат? Разве Пустынная Крепость — это не сборище безродных дворняг? Вы ведь даже не смеете называть своего наставника учителем. Полагаю, то же самое касается и Командующего Отрядом Демонических Крыльев Света, что обучил тебя. Этот дурак, небось, прямо сейчас вслепую прочесывает не те горы да поля.
— Какова ваша настоящая цель? Неужели вы приставили все эти силы не ради Пилюли Пурпурного Нефрита? — спросил Чон Ёншин, на мгновение застыв.
Расстояние между ними теперь составляло не более пяти шагов — бросок камня. Ёншин отчетливо видел даже огрубевшие мозоли на руках Призрака-Крадущего, которые тот то сжимал, то разжимал. Одного-единственного стремительного выпада было бы более чем достаточно, чтобы рассечь тело этого человека пополам.
— Голова того, кого ты не можешь назвать старшим братом. Демонического Меча с Лазурными Глазами, — произнес Призрак-Крадущий.
Из пустого левого рукава его одежд вырвалась волна Ци. Логика этого человека абсолютно не укладывалась в голове Чон Ёншина.
— Ты рискуешь собственной шкурой ради этого? Зная, что Несравненный Меч из Хуашань и наш Командующий могут вернуться в любой момент?
— Тебе, сопляку, не понять, какую ценность для настоящего воина имеет его рука. Ладно, хватит. Я снизошел до разговора с тобой лишь потому, что тебя прозвали многообещающим гением, но на деле ты ничем не отличаешься от прочих невежественных глупцов.
На этот раз Призрак-Крадущий сам сделал шаг вперед. Всем своим видом он показывал, что ни за что не уступит кому-либо еще право забрать голову Чон Мёна, лежащего в таверне.
Аура Ци, исходившая от него, действительно поражала. Такой мастер мог на равных обменяться несколькими десятками ударов даже с воином Голубого Ранга.
У-у-ун!
Чон Ёншин сконцентрировал всю свою волю на Технике Перемещения Клана Чон, которую активировал заранее. В его разуме мгновенно развернулись строфы Техники Сияющего Меча, и в то же мгновение Истинная Ци в его ладони вспыхнула подобно распускающемуся солнцу.
Ждать не имело никакого смысла. Чон Ёншин без промедления взмахнул Мечом Пустынной Крепости снизу вверх. За лезвием потянулся едва заметный, но смертоносный росчерк света.
Ш-ш-шах!
Атака прошла мимо. Это был первый случай с момента создания его собственной техники меча, когда выпад не достиг цели.
Техника шага Призрака-Крадущего — полностью оправдывая его прозвище — оказалась действительно подобна движениям призрака. То, как он извернулся всем телом и одновременно совершил молниеносный выпад вперед, поражало воображение.
Выброшенная им вперед рука, окутанная жуткой, струящейся волной Ци, извивалась подобно ядовитой змее. Было очевидно: он метит прямо в запястье правой руки, которой Ёншин удерживал меч.
«Искусство захвата… Весьма изысканно».
Ёншин въедливым взором мгновенно впитал и проанализировал технику Призрака-Крадущего.
История искусств захвата и заламывания суставов, подпитанных внутренней энергией, уходила корнями в глубокую древность. Говорили, что изначально это боевое искусство было создано генералом одного давно павшего царства. Зародившись как способ демонстрации силы в военных казармах, оно затем перекочевало к городским стражникам, оттуда — к Императорской Страже, и в конечном итоге укоренилось в Муриме. Вся суть этой дисциплины сводилась к одному: подчинить руку противника и полностью лишить его возможности защищаться. Даже сейчас, с развитием продвинутых методик циркуляции Истинной Ци, этот глубокий смысл оставался неизменным.
Хлоп!
Ёншин изогнул корпус, уклонился и совершил резкий таранный толчок корпусом.
Это была техника удара корпусом — простейший прием, который часто можно увидеть даже в драках в подворотнях. Однако вокруг его тела мгновенно закружился плотный порыв ветра. Спиралевидная ударная волна, заложенная в это движение, полностью перекрыла врагу любую возможность зайти со спины.
Спиральная техника Кулака Бесконечного Цветения, дополненная наставлениями Чон Мёна, сработала безупречно. Призрак-Крадущий, вынужденный отскочить на несколько шагов назад, прищурился:
— Техника шага клана Мин? Нет… Это искусство, которое ханцы [1] не способны скопировать в принципе. Форма похожа, но это совершенно новое боевое искусство.
— Ты слишком много болтаешь, — сухо отрезал Ёншин.
— А ведь я навел о тебе справки, — ничуть не смутившись, продолжил Призрак-Крадущий. — Секта Кровавого Пламени — ужасающая сила. Мы давим в зародыше любую поросль, что способна вырасти в великого врага. Мы не просто посылаем убийц — мы перерываем всё прошлое. Нам удалось раскопать всё. Даже тот факт, что ты родом из клана Чон уезда Синьян провинции Хэнань, который был полностью уничтожен. Члены Братства Хао немало пострадали, пока не выплюнули эту информацию.
«…»
— Дитя клана Чон… Ты ведь похоронил своих родных на задней стороне горы, верно? Как думаешь, во что превратилось то место прямо сейчас? Подумать только, ты нажил себе такого врага в лице Секты Кровавого Пламени…
— Что ты сказал?
— Ты забрал голову одного из наших Владык Крови. Неужто ты думал, что мы оставим твое родное гнездо в покое? Мы перерыли ту гору сверху донизу. А под конец — сожгли всё дотла.
Чон Ёншин перехватил рукоять меча поудобнее. В его памяти всплыл слуга, который каждое утро звал его к завтраку. Вспомнился отец, признавший своего сына лишь на самом исходе жизни. Вспомнились родичи, державшие от него дистанцию, но смотревшие с непередаваемой смесью любви и затаенной боли.
— Ты… У тебя черные волосы, но ты совершенно не похож на последователя Кровавого Пути. Неужели ты действительно принадлежал к Демоническому Пути?
— Неужели ты думал, что каждый воин в Секте Кровавого Пламени обучается исключительно Магии Крови? Эх, ты и вправду зеленый новичок в Цзянху.
— Какая разница, какому искусству обучался тот, кто прямо сейчас сдохнет? — тихо пробормотал Чон Ёншин.
Он снова привел свою Ци в движение. Истинная Ци бушующим потоком заполнила и устремилась по Восьми Чудесным Меридианам его тела. В сочетании с Каноном Экстремального Тела, работавшим по принципу наслоения энергии, плотность его ауры начала дико и непредсказуемо скакать.
Чувства мастеров боевых искусств, стоящих на грани смертельного поединка, выходят далеко за пределы человеческих возможностей. Говорили, что в такие мгновения они способны ощущать сердцебиение врага даже более чутко, чем объятия возлюбленной.
Лицо Призрака-Крадущего исказилось в глумливой ухмылке:
— Щенок возомнил, будто может меня убить? Я закопаю тебя в одну могилу вместе со вторым глазом Демонического Меча.
В тот самый момент, когда мужчина упомянул глаз Чон Мёна, ход мыслей Чон Ёншина перешел в совершенно иное измерение.
«В какой момент мастера боевых искусств — люди из Мурима — впадают в абсолютное отчаяние?»
Первый — когда погибает их наставник, братья по ордену или они сами.
Второй — когда их тело калечат так, что они навсегда теряют возможность практиковать боевые искусства.
Но что идет следом? При каких обстоятельствах эти безумцы, одержимые силой и боевыми искусствами, получают удар, сопоставимый с первыми двумя?
Просто отрубить им конечности было недостаточно. Месть. Это было чувство, приходившее сразу вслед за жаждой выживания.
— Хэп!
Призрак-Крадущий коротко выдохнул. В то же мгновение его стремительная техника передвижения развернулась вновь. Рука, о которой говорили, будто она способна украсть всё под небесами, обрушила изысканнейшие принципы искусства захватов.
Чон Ёншин сделал шаг вперед и сдвинул правую руку, сжимавшую рукоять.
Подобно гаснущей вспышке молнии, Меч Пустынной Крепости мгновенно скрылся обратно в ножнах. И в ту же секунду Ёншин встретил врага абсолютно голыми руками.
Он вытянул правую руку вперед. Это было искусство захвата, выглядевшее точь-в-точь как техника его противника.
Лицо Призрака-Крадущего, только что оскалившегося в насмешке над такой «дерзостью», мгновенно скрылось за тенью. Рука Чон Ёншина породила странный, иллюзорный остаточный след.
Одно легкое, едва уловимое движение — и Ёншин одним жестом полностью отбил и смахнул в сторону захват Призрака-Крадущего.
«…!»
Траектория этого движения находилась в совершенно ином, недосягаемом диапазоне мастерства. Сама форма этой техники стояла на порядок выше.
Нанести удар вторым, но достигнуть цели первым. Рука Чон Ёншина, двигавшаяся вроде бы медленнее, парадоксальным образом первой железной хваткой впилась в запястье противника.
И в тот же миг вырвалась наружу чудовищная, сокрушительная физическая сила Техники Перемещения Клана Чон. Как же давно он ее не применял!
Одного лишь этого дробящего сжатия хватило, чтобы полностью заблокировать любые движения противника. Надобность в ударах по акупунктурным точкам отпала сама собой.
— Ты… Да как ты?!.
Лоб Призрака-Крадущего мгновенно покрылся крупными каплями холодного пота. Он даже не помышлял о том, чтобы лягнуть врага ногой. Трудно было поверить, что еще секунду назад этот человек держался с таким ледяным хладнокровием.
— Выглядит получше твоей, правда? А ведь твоя техника оказалась не такой уж и изысканной, — небрежно роздался голос Чон Ёншина.
Лицо Призрака-Крадущего исказилось от дикого, животного ужаса. На его глазах его собственное уникальное боевое искусство было мгновенно украдено, переосмыслено и расцвело смертоносным цветом в руках его врага.
— Хочешь, я зачитаю тебе ее истинную строфу? — вкрадчиво спросил Ёншин.
Призрак-Крадущий в страхе вжал голову в плечи. На этот раз Чон Ёншин искренне, но холодно улыбнулся.
Естественно, он не собирался ничего ему объяснять. Мужчина, кажется, и сам быстро это понял, и выражение его лица начали стремительно меняться — от безумной надежды к беспросветному отчаянию.
Чон Ёншин украл и растоптал саму суть жизни этого человека.
«Так вот оно что…»
Ёншин наконец осознал свой собственный метод, позволяющий низвергнуть мастера Демонического Пути в самую бездну.
Боевые искусства людей из Цзянху недаром называли «Накопленными Заслугами» — они являлись воплощением всей их жизни, по крупицам выстроенной через годы кровавого пота и труда. И чтобы растоптать их, достаточно было просто обесценить этот труд. Сделать ровно то же самое, но в стократ лучше — прямо у них на глазах, во время обмена ударами.
Запястье Призрака-Крадущего, зажатое в правой руке Ёншина, с хрустом превратилось в месиво из костей.
Ш-ш-шлинг!
Под оглушительный, исполненный боли крик противника Чон Ёншин левой рукой выхватил из-за пояса Меч Пустынной Крепости обратным хватом.
**
Он поднялся на второй этаж таверны, держа в руках отрубленную голову Призрака-Крадущего.
Мастера Секты Кровавого Пламени, напавшие на заведение вместе со своим предводителем, к этому моменту были уже полностью уничтожены.
Вернувшийся Ма Чжин объединил силы с воинами ордена Хуашань и разгромил отряд врага. В той схватке приняли участие все члены Отряда Демонических Крыльев Света, за исключением самого Чон Ёншина. Как позже выяснилось, закончив расправу, Ма Чжин уселся у окна и оттуда молча наблюдал за поединком своего племянника.
— Ты… — шрам, пересекавший лицо Ма Чжина, непрерывно дергался.
Он несколько раз беспомощно размыкал и смыкал губы, будто увидел нечто, не поддающееся осмыслению, а затем тяжело, сокрушенно вздохнул.
Чон Ёншин не обратил внимания на бурлившие в его дяде эмоции:
— Я накопил немало заслуг. Пожалуйста, зафиксируйте их как следует, — произнес он, протягивая голову Призрака-Крадущего.
В другой руке Ёншин держал изящную деревянную шкатулку, извлеченную из за пазухи убитого. Внутри лежал эликсир, от которого исходила совершенно незнакомая ему, чистейшая аура Ци.
Пилюля Пурпурного Нефрита. По меркам наград Пустынной Крепости, это заслуга высшего уровня.
Ма Чжин с трудом совладал с изумлением и нахмурился:
— …Ты скоро получишь Голубой Балахон. В самом ближайшем будущем ты сможешь подать прошение о прохождении испытания на повышение. Это станет абсолютным рекордом по скорости. И, разумеется, ты будешь самым молодым воином в этом ранге за всю историю.
— Испытание на повышение… Я слышал о нем. Прошу вас подробно рассказать мне все детали в следующий раз — кажется, сейчас у нас есть более неотложное дело.
— Да. Орден Хуашань понес тяжелую утрату.
Ёншин последовал за Ма Чжином в соседние покои. Помещение таверны было разрушено почти наполовину, однако лицо хозяина заведения выглядело вполне довольным — ему пообещали щедрую компенсацию от имени Пустынной Крепости и ордена Хуашань.
— Хм-м… — невольно вырвался у Ёншина тяжелый стон.
Лицо юноши, лежавшего на кровати без сознания и подобного мертвецу, показалось ему знакомым. Это был прямой ученик ордена Хуашань — Ю Хён. Тот самый дерзкий и открытый парень, который после их короткого поединка обещал обязательно навестить Ёншина в Пустынной Крепости.
— Он исчерпал всю свою Истинную Ци до последней капли. Пытался защитить своих старших братьев по ордену, — произнес стоявший у изголовья Чхонджу, коротко взглянув на Чон Ёншина.
Строгое, хищное выражение лица мастера, полностью оправдывавшее его громкое прозвище Несравненного Меча из Хуашань, сейчас заметно смягчилось.
Ёншин прекрасно понимал причину. Даньтянь — это не глиняный кувшин. Это особый орган, с рождения хранящий в себе изначальный след Ци. Если опустошить его полностью, он получит необратимые повреждения. Этот минимальный, неприкосновенный запас энергии часто называли «Врожденной Истинной Ци». Ёншин помнил, что по своей природе она ничем не отличалась от обычного запаса внутренней энергии, а значит, её можно было как отдавать, так и восполнять извне.
Чон Ёншин осторожно спросил:
— Если дело лишь в истощении Истинной Ци, разве нельзя просто восполнить её? Я думал, такое часто происходит в бою.
— Ты прав. Другие ученики со схожими симптомами уже поднялись на ноги, — ответил Чхонджу.
— Тогда почему Ю Хён…
— Мы ничем не можем помочь Ю Хёну. Как личный ученик Главы Ордена, он обучался Божественному Искусству Пурпурного Тумана. Далеко не все боевые искусства ордена Хуашань одинаковы — техники циркуляции внутренней энергии у них кардинально различаются.
Чхонджу говорил сурово и мрачно. Его реакция не изменилась даже тогда, когда он увидел Пилюлю Пурпурного Нефрита в руках Ёншина. Это означало лишь одно: им нужен был мастер, способный усвоить энергию драгоценного эликсира и перелить её в угасающее тело Ю Хёна.
— То, что ты вернул её — невероятная благодать, — продолжить Несравненный Меч. — Ци Пилюли Пурпурного Нефрита действительно могла бы заменить энергию Божественного Искусства Пурпурного Тумана. Однако процесс растворения и переливания Ци эликсира требует невероятной тонкости и времени. У Хёна остался едва ли час жизни, а этого катастрофически мало…
Слова Чхонджу прервались. Стоявший рядом Ма Чжин едва заметно шевелил губами, посылая мысленную передачу. Глаза Чхонджу, устремленные на Чон Ёншина, изумленно расширились.
— Вы получили его разрешение, чтобы это сделал я? — уточнил Ёншин у дяди.
Ма Чжин утвердительно кивнул:
— Да. Проглоти её прямо сейчас. Это тоже зачтется в твои личные заслуги.
Он не стал спрашивать о деталях — он и так всё знал. В прошлый раз, во время дуэли с воином из Отряда Лазурных Небес, Ёншин усвоил стандартный эликсир Пустынной Крепости с поразительной, почти противоестественной скоростью. Процесс завершился еще до того, как Ма Чжин успел приложить ладонь к его акупунктурной точке Мин-мэнь на пояснице, чтобы помочь с циркуляцией.
Командующий Отрядом Демонических Крыльев Света считался достойным соперником Несравненного Меча из Хуашань. Очевидно, между ними существовало глубокое доверие близких соратников, раз Чхонджу, мгновенно давший свое согласие, проявил такую поразительную великодушие и веру в юного воина.
— В таком случае…
Ёншин уложил Ю Хёна на живот. Аккуратно сложив ладони, он сел рядом с ним на кровати, скрестив ноги.
Получив молчаливое одобрение Чхонджу, Ёншин извлек белоснежную пилюлю и проглотил её.
Оставив во рту благоухающий, глубокий аромат, Пилюля Пурпурного Нефрита соскользнула внутрь его тела.
«Неужели действительно существуют эликсиры, которые тают мгновенно после проглатывания?»
Праздная мысль промелькнула и исчезла. Ёншин тут же привел в движение Истинную Ци, устремив её из акупунктурной точки Шэнь-мань, где располагался его Нижний Даньтянь.
В самом разгаре Большого Небесного Круга, циркулировавшего по меридианам верхней части тела, Пилюля Пурпурного Нефрита начала стремительно распадаться, и огромный объем чистейшей Ци устремился вверх.
В тот самый миг, когда мощь энергии взмыла до небес, Ёншин всё понял. Пилюля Пурпурного Нефрита была эликсиром, специально созданным под конкретную технику циркуляции Истинной Ци.
Он слышал, что наряду с боевыми искусствами мастерство создания эликсиров развивалось веками. В его голове всплыла цифра — один год. Именно столько времени потребовалось бы человеку, никогда не практиковавшему внутренние искусства ордена Хуашань, чтобы полностью усвоить и подчинить себе Ци Пилюли Пурпурного Нефрита.
Извлечь Ци и переплавить её в собственную Истинную Ци — совершенно разные вещи. И чем выше был класс эликсира, тем непреодолимее казалась эта пропасть.
«Без целого года уединенной медитации… эта энергия ничем не отличается от чужой Ци, влитой с помощью Искусства Внутреннего Разрушения».
Похоже, именно поэтому убийцы из Секты Кровавого Пламени и Призрак-Крадущий не стали принимать пилюлю сразу на месте.
«За такое время куда полезнее закалять собственные техники. И всё же я могу использовать эту силу прямо сейчас, передавая Ци Ю Хёну!»
Это был невероятный, удачный шанс.
Похоже, пришло время окончательно и полностью раскрыть его едва пробужденный Средний Даньтянь.
В памяти Ёншина всплыли слова Пэк Мирё: «Ты должен накопить внутри своего тела столь колоссальный объем Ци, чтобы он буквально силой заставил Средний Даньтянь раскрыться до конца».
И с мощью Пилюли Пурпурного Нефрита этой энергии у него теперь было более чем достаточно.