Никто из них не стал бы признавать этого открыто — особенно те, кто с гордостью причислял себя к праведным сектам.
Хванбо Мёнрин лишь снова презрительно ухмыльнулась, даже не поведя бровью:
— Утверждаешь, что я использовала твою младшую соратницу как наживку? Тебе, должно быть, померещилось. Или… — Её губы искривились в ядовитой усмешке. Спрятав сомнения, она с вызовом выплюнула: — …ты просто пытаешься очернить мое имя, беспородная дворняга?
— Не вам ли рассуждать о породности?
Голос принадлежал не Чон Ёншину. Его сдерживающую руку мягко, но решительно оттеснил Хён Вончан.
Выступивший вперед Божественный Герой из Пустынной Крепости смотрелся безупречно: поправляя повязку на лбу и слегка улыбаясь, он выглядел так, словно сошел со старинного парчового свитка:
— Ваши слова о дворнягах едва ли вяжутся с обликом образованного человека.
— Что?!
— Вас ведь с самого детства потчевали редчайшими снадобьями, не так ли? Я слышал, в вашей провинции Шаньдун весьма популярна кухня Лу. В частности, знаменитые дамплинги со сложной начинкой. Вы, должно быть, заворачивали лечебные снадобья прямо в страницы «Четверокнижия» и «Троекнижия», когда поедали их. Неужели в вашей семье именно так преподают конфуцианские каноны? Я-то полагал, что род Хванбо славится благородством, но, похоже, это лишь пустые слухи.
Слова текли плавно и неторопливо, подобно прозрачному горному ручью.
— Как ты смеешь, низкорождённый…?!
Рот Хванбо Мёнрин на мгновение изумленно приоткрылся. Хён Вончан одарил её циничным взглядом:
— Говорят, еда в Шаньдуне пересолена, однако ваши оправдания кажутся пресными и скудоумными. Двое людей своими глазами видели ваше подлое деяние, а вы продолжаете бесстыдно отнекиваться? Я никогда прежде не слышал, чтобы среди боевых родов Шаньдуня встречались столь ничтожные личности, как Хванбо Мёнрин. Я ведь прав?
Хён Вончан с легкой ухмылкой огляделся по сторонам. Молодые мастера, встречаясь с ним взглядом, один за другим поспешно отводили глаза.
— Ты напросился на смерть!
Хванбо Мёнрин сделала стремительный шаг вперед, задействовав технику шага. Энергия, сконцентрированная в её ладонях, задышала свирепой угрозой.
В то же мгновение рука Чон Ёншина, стоявшего подле неё, смазалась в воздухе.
ХРУСТ!
Её тело волчком закружилось в воздухе. Ёншин вложил всю силу своего закаленного Динамическим Искусством Клана Чон тела в один хлесткий удар по её щеке.
ПОК!
Хванбо Мёнрин жалким кулем рухнула на землю.
Молодые таланты остальных кланов мгновенно приняли боевые стойки, качнув внутренней силой. Обнаженные клинки восьми воинов вспыхнули ярким отражением солнечного света.
— Если твои слова — правда, то этот поступок оправдан. Однако и ты пойми нас.
— В муриме под небесами не бывает нейтралитета. Не зная истины наверняка, мы вынуждены встать на сторону тех, с кем нас связывают узы дружбы.
Отозвались двою из группы молодых мастеров. В их тоне отчетливо звучала скрытая настороженность — совсем не та доброжелательность, которую демонстрировали воины после обмена приветствиями между Чон Ёншином и Ленивым Пламенным Драконом.
Даже праведные секты разнились по своей природе. Ученики Девяти Сект поклонялись Будде или Изначальному Небесному Владыке: будучи отшельниками, они оставались в стороне от мирской славы и выгоды.
Великие Кланы боевых искусств устроены иначе. Это понятие применимо к могущественным родам, процветающим столетиями. Провозглашая праведность, они никогда не упускали собственной пользы, а их представление о рыцарстве разительно отличалось от монастырского. Зажиточные мастера, обладавшие серьезными искусствами, не стеснялись в выражениях, открыто утверждав: за пределами горных обителей настоящих борцов за справедливость днем с огнем не сыскать.
«Я слышал, есть и те, кому по душе благородные поступки...»
Но перед ним стояли не случайные выходцы из мелких сект — здесь сговорились представители влиятельнейших родов. Лидерство в этой группе удерживала Хванбо Мёнрин, что было очевидно даже по расстановке сил: Южная Чжили располагалась южнее Шаньдуня, а благородный род Хванбо фактически правил в Цзинани. Ученики близлежащих кланов просто не могли вести себя иначе.
«Сторона Хванбо Мёнрин представляла куда большую ценность».
Ёншин намеренно не стал убивать её, руководствуясь хладнокровным расчетом уровня синего ранга. Ленивый Пламенный Дракон — лишь молодой господин, обреченный на скорую смерть, которого использовали ради укрепления славы клана. А вот эти брат и сестра, получившие от Чон Ёншина по щеке, являлись настоящим будущим рода Хванбо.
— Говорят, у вас есть и духовные звери, — подал голос Чон Ёншин.
К Хванбо Мёнрин уже поспешно приблизился молодой человек, чтобы помочь ей подняться. Это был тот самый второй молодой господин клана Хванбо, который ранее попытался спровоцировать Ёншина на главной улице Хуэйчжоу и был уложен на землю единственным ударом.
— И после того, что ты сотворил…
— Я говорю.
Юноша вздрогнул под его спокойным, тяжелым взглядом. Не выдержав давления, второй молодой господин смущенно отвернулся.
— Я слышал, что знатные роды выращивают особых тварей по секретным методам предков. Их зовут духовными зверями.
— …
— Говорят, эти животные понимают человеческую речь и обладают удивительными способностями. Зови своих воинов. Как можно больше. Кто знает, быть может, Культ Кровавого Пламени уже выслал подкрепление?
Восемь Великих Кланов мурима именовались аристократами: они обладали прочным влиянием в своих регионах и высшими искусствами, подобно императорским династиям. В этом мире духовных зверей можно было приобрести за золото, и прямые потомки рода Хванбо гарантированно имели при себе хотя бы одну связную птицу.
Будет ли это почтовый голубь или иная тварь — не имело значения. Шаньдун находился недалеко отсюда. Им требовалось наладить непрерывную отправку вестей — чтобы в момент, когда боевые силы клана Хванбо ослабнут, Пустынная Крепость получила неопровержимый повод для карательного похода и незамедлительно двинулась на север.
И так оно и вышло.
Едва он договорил, как из-за отворота одеяния второго молодого господина затрепетали крылья. Это оказалась маленькая птичка, напоминающая ласточку. Достав из дорожного набора миниатюрную кисть и тушечницу, юноша быстро набросал послание и привязал его к лапке птицы, однако выпускать её не спешил.
— Как только мы отправим весть, мы потеряем для вас всякую ценность, — произнес он. — Разве вы не кинетесь убивать нас сразу после этого? Мы сами решим, когда её выпустить.
— Подумай хорошенько. Одной отправкой дело не ограничится. Учти расстояния Южной Чжили и Шаньдуня — этой птице придется слетать туда и обратно не один раз.
— …Ты прав.
Он молча признал свою ошибку. Похоже, юноша всерьез опасался боевой мощи Чон Ёншина: даже зная о его внутренних травмах, он понимал, что тот способен увлечь их за собой на тот свет. В мире боевых искусств это называли взаимным уничтожением.
«А парень стал куда осмотрительнее».
Чон Ёншин проследил взглядом за поднявшейся в небо птицей и опустил голову. Пришедшая в себя Хванбо Мёнрин метала в него убийственные взоры, тогда как её брат, напротив, не смел поднять глаз. Они никогда не смогли бы поладить, но сейчас им приходилось выступать соратниками.
— Кто бы ни привел сюда этих кровавых демонов, нам нужно объединить силы. Похоже, они явились с целью вырезать вообще всех молодых талантов Собрания Дракона и Феникса.
Голос принадлежал Ленивому Пламенному Дракону. Окинув обе стороны долгим взглядом, он отправил в рот очередной плод зимней вишни. Пережевывая цветочный бутон, он замер, уставившись на Чон Ёншина абсолютно пустым, отрешенным взором.
***
Никакое живое существо не способно было предугадать, насколько далеко зайдет этот бешеный вихрь.
Прошло двадцать дней. Они уже неоднократно вырывались из мертвой хватки Культа Кровавого Пламени. Небесная Сеть, распахнувшаяся с самого юга, отрезала все пути назад в Хуэйчжоу — пробиваться за защитой к основным силам Клана Хванбо, спускавшимся из Цзинани, оставалось единственным разумным решением.
Вся их группа к этому моменту смахивала на сброд ободранных нищих. Чтобы оторваться от преследователей, им приходилось пробираться глухими горными тропами, далекими от любых трактов и застав.
Перед ними простиралась бесконечная равнина, знаменовавшая конец долгой горной гряды. Они вплотную приблизились к землям провинции Шаньдун.
«Теперь это гонка со временем», — думал Чон Ёншин.
За эти дни он даже пристрастился к ловле диких птиц ради пропитания. Ночами троица из Обители Лучезарного Демона спала строго по очереди, не смыкая глаз: доверять молодым наследникам, включая спесивых брата и сестру Хванбо, не приходилось вовсе.
Время вышло. Миссия увенчалась полным успехом: теперь Клан Хванбо и Пустынная Крепость должны были столкнуться лоб в лоб. Это неизбежная схватка между господствующим родом Цзинани и грандиозной крепостью, под чьим контролем покоились все Центральные Равнины. И раз уж поле боя сместилось в Шаньдун, любой из сторон могло поверить первенство прибытия.
«Они явятся одновременно».
Из-за специфических методик культистов Кровавого Пламени внедрить к ним лазутчиков было архисложной задачей. Однако с Кланом Хванбо дело обстояло иначе — эти спесивые аристократы явно выставили передовые силы без лишней оглядки. Но стояло им пересечь границы Южной Чжили и вступить на северные земли, как они тут же попали в поле зрения Пустынной Крепости. Операция готовилась долго и тщательно. Высока вероятность, что основные ударные силы, включая остальных воинов Обители Лучезарного Демона, уже залегли в засаде в тылу, до поры до времени скрывая свое присутствие.
— Подкрепление нашей семьи уже близко. Всё кончено, — звонко произнесла Хванбо Мёнрин, к которой полностью вернулось бытое высокомерие.
Лицо второго молодого господина расплылось в довольной, злорадной улыбке. Лишь воины Клана Хванбо и остальные молодые мастера, подтянувшиеся сзади, хранили гробовое молчание.
— Гу Гва из Секты Постижения Истины... Всё только начинается. Ты готов к допросу нашего клана? — с неприкрытым наслаждением выплюнула Мёнрин, играя ядовитой ухмылкой.
Чон Ёншин не ответил. Едва он собрался пустить в ход новоосмысленную технику меча, его шаги замерли.
ФУ-У-УХ! БА-А-АНГ!
Кто-то с оглушительным грохотом приземлился прямо за спиной Чон Ёншина. Земля содрогнулась от такой силы, будто с прилегающего холма рухнула сама скала — этот импульс невозможно было сравнить даже со взрывами громовых бомб.
Ёншину даже не нужно было обворачиваться: невероятно плотная, нарастающая волна внутренней энергии отозвалась внутри знакомым трепетом.
— Командир?! — вырвался крик у Шин Собин.
Ма Джин, родной дядя Чон Ёншина по материнской линии и глава Обители Лучезарного Демона, лично ступил на землю.
БАХ! БАХ!
Вслед за ним, словно два метеора, рухнули еще две фигуры, чья аура ничуть не уступала первому. Они встали по обе стороны от Ма Джина, подняв тучи плотной пыли. От этих воинов веяло древней, первозданной силой — таинственной и жуткой одновременно.
Главы Отряда Лазурного Неба и Команды Истребления. Первый подарил Чон Ёншину редкие духовные пилюли в день его вступления в крепость, а второй лично принимал у него экзамен на получение синего ранга.
Но на этом всё не закончилось.
ФУ-У-УШ!
Воздушный порыв от техники легкости мастеров синего ранга Обители Лучезарного Демона взмыл над равниной. Их прибыло не менее двадцати человек: они выстроились за спинами командиров, мгновенно взяв территорию под абсолютный контроль. Следом за ними с небес спустились еще две равные по силе группы, рассредоточившись по флангам — Отряд Лазурного Неба и Команда Истребления.
Семнадцать Отрядов Божественного Меча — щит и меч всех мирных жителей поднебесной. Говорили, что объединение даже двух из них делает армию непобедимой.
— Молниеносный гений!
СВИСТ!
Вместе с криком Чон Мёна к затылку Ёншина устремился длинный предмет. Легко качнув корпусом, Чон Ёншин перехватил его на лету. Прохлада лезвия привычно ожгла ладонь — это был Меч Пустынной Крепости. Ёншин без промедления закрепил его на поясе рядом с Мечом Северного Сияния.
Следом прилетел второй предмет. Белоснежная пилюля, оказавшаяся в руке Чон Ёншина, одарила пространство густым, чистым ароматом. Чон Мён издалека заметил его внутреннюю травму и бросил Пилюлю Чистой Праведности Шаолиня.
Приготовления были окончены. Снаряжение Вспышки Молнии снова стало полным.
ГЛУХОЙ УДАР!
Священный Отряд Божественного Меча Пустынной Крепости выстроился за его спиной. Чон Ёншин почувствовал дрожь от бушующего моря энергии, разгоравшегося подобно степному пожару. Существовала ли в этом мире сила, способная противостоять такому величию?
В этот миг ему показалось, будто сама невидимая судьба сжала его правую руку, лежащую на эфесе.
В тот же миг к нему с легкой, почти невесомой поступью подошел Хён Вончан. Одной рукой он ухватил и сорвал полосу ткани, скрывавшую метку на плече Чон Ёншина.
ТРЕСК!
На свет явился сияющий золотой иероглиф «Хван» — знак личного, прямого ученика Владыки Пустынной Крепости.
Кто-то из стоящих напротив воинов судорожно сглотнул сухой воздух.
— Тиранический Меч Хванбо Джун, — хладнокровно произнес Чон Ёншин.
Пока он медленно перекатывал пальцами левой руки Пилюлю Чистой Праведности, над равниной воцарилась звенящая, леденящая тишина — словно само время застыло в ожидании развязки.
— Можете начинать, — произнес он, слегка опустив эфес меча.