Иерархия мурима походила на течение реки Янцзы: верхние и нижние чины оставались неизменными во веки веков. Насколько бы силен ни был боец, он не мог встать выше наставников, старших дядей и мастеров.
Но Пустынная Крепость жила по иным законам. Ее величали мечом Великой Империи Мин.
Само слово «продвижение» звучало здесь чужеродно для традиционного мурима — одна лишь эта терминология обнажала уникальную природу Пустынной Крепости. Здесь невероятно ценили острые клинки, а потому строжайше запретили узы «учитель-ученик» и ввели систему продвижения по службе.
— Испытание на чин подобно Экзамену Пустыни. Оно состоит из двух этапов.
Говоривший был мужчиной среднего возраста, худощавого телосложения, с глубоко запавшими глазницами. Его черная мантия сидела на нем чересчур свободно. Изнуренный вид выглядел болезненно, но никто и не думал смеяться: этот человек носил звание Командира Отряда Изничтожения. Поговаривали, что в боевом мастерстве он не уступает Командиру Отряда Демонических Крыльев Света.
Объявив о начале испытания, Владыка Пустынной Крепости снова прикрыла очи. Проведение экзамена полностью легло на плечи Командира Отряда Изничтожения.
— Проницательность и боевая мощь. Прочие заслуги засчитаны на основе ваших прежних отчетов. Переходим к первой части.
Возможно, сказывалось особое происхождение Пустынной Крепости, но происходящее весьма походило на государственные экзамены для чиновников.
Претенденты, восседавшие длинными рядами, получили по чистому листу бумаги. Чон Ёншин занял место в центре и расправил свой лист. Тушь и кисть, лежавшие подле него, казались непривычно чужими — неужели он не держал их в руках с самого дня гибели Клана Чон?
Внезапно в его памяти всплыли слова Чон Мёна: «Говорил же, ничего сложного».
Как бы не так. На площадку вынесли всевозможные каменные плиты, булыжники и даже куски древесной коры. Воины Белого Ранга должны были въявь рассмотреть следы на этих предметах и определить, техника какого клана и какое именно боевое искусство их оставило. Поскольку знаменитые техники всегда обладали яркими, уникальными чертами, это задание проверяло глубину опыта и уровень Проницательности.
За экзаменом наблюдали старшие мастера, чье видение находилось на совершенно ином уровне — тут было не до того, чтобы поглядывать по сторонам. Чон Ёншин, обладавший скромными познаниями о муриме, смог верно определить лишь три техники: Тридцать Шесть Мечей Небесной Реки и Бесформенный Меч Тайцзи Секты Чжуннань, а также Меч Цветущей Сливы Секты Хуашань. Опыт пребывания в Секте Чжуннань и общение с её мастерами принесли неоценимую пользу.
«Еще я распознал следы Культа Кровавого Пламени…»
Впрочем, бывали случаи, когда он узнавал почерк школы, но не знал точного названия самой техники.
Завершив первый этап, Ёншин ненадолго вернулся к группе Отряда Демонических Крыльев Света. Чон Мён лишь усмехнулся: из двадцати вопросов ответить всего на три считалось провалом. Если только Ёншин не покажет практически идеальный результат во втором испытании.
— Ничего не поделать.
— К Синему Рангу приходят лишь после того, как расширяют познания по меньшей мере лет десять.
— К тому же прецедентов, подобных Молниеносному Гению, у нас еще не было.
Соратники из Отряда Демонических Крыльев Света похлопали Ёншина по плечу, пытаясь утешить. Впрочем, Первое и Второе подразделения держались иначе: на лицах бойцов, непринужденно беседовавших между собой, не читалось и тени беспокойства. Даже когда другие расспрашивали их, они лишь загадочно улыбались.
— Иди вперед. Я скоро подтянусь, — произнес Хён Вончан. Его взгляд был полон непреклонной решимости.
Порой порывы его души было трудно постичь, поэтому Чон Ёншин чаще всего просто думал: «Как знает». Он неоднократно видел, как Вончан орудует смертоносными клинками, но до сих пор не мог понять, какая из его личин является настоящей.
Ёншин едва заметно улыбнулся:
— Похоже, на следующую миссию мы тоже отправимся вместе.
— Хм? Откуда господину это известно?
— Просто предчувствие, — неопределенно отмахнулся он.
По мере роста Верхнего Даньтяня в его разуме всё чаще вспыхивали своего рода прозрения. Как правило, они всегда сбывались — начиная от абсолютных мелочей и заканчивая озарениями в боевых искусствах. Впрочем, это чувство не доставляло особого удовольствия: казалось, будто Небеса подают подачку перед скорой смертью.
— Вашего противника уже определили. Это парень по прозвищу Меч Алого Дня из Отряда Изничтожения. Крайне неприятный тип, — принесла весть одна из младших воинов.
Это была девушка с невероятно чистыми, выразительными глазами. Говорили, что она одного возраста с Чон Ёншином. И действительно: за время выполнения нескольких миссий под началом Ёншина появились младшие соратники. О ней ходили упорные слухи как о гении, рождающемся раз в поколение вслед за Молниеносным Гением, причем она даже не прибегала к влиянию своей семьи, пройдя в Крепость через этот самый Экзамен Пустыни.
«Шин Собин, кажется?»
Она приходилась сестрой наследнику Клана Шин из Пустынной Крепости — Ёншин видел и самого юного наследника. На недавнем обряде совершеннолетия тот вместе с Ёншином и Ма Сеином стойко выдержал давление присутствия Владыки Крепости. Ёншину показалось, что изящные черты ее лица и высокая переносица разительно похожи на брата.
— Меч Алого Дня? Впервые слышу, — отозвался Ёншин.
— Само собой, Старший! Но для таких, как я, кто практически жил в Главной Крепости, он весьма известен, — бойко защебетала Шин Собин.
Она производила впечатление девушки, выросшей в любви и заботе именитой семьи — настоящая «драгоценная нефрита ветвь».
— Он ходит в воинах Белого Ранга уже двадцать лет. Крайне ядовитый тип! Говорят, он искусно владеет всеми возможными грязными приемами и способен даже технику Кувырок Ленивого Осла превратить в смертоносный выпад. Старший, вам стоит быть начеку!
— Понял. Спасибо.
Ёншин ответил спокойно. Использование Кувырка Ленивого Осла в качестве смертельного приема? Он сразу понял натуру мастера по прозвищу Меч Алого Дня. Это означало готовность кататься по земле вопреки любому унижению — полное пренебрежение собственным лицом ради победы. Разумеется, в слухах всегда присутствовала доля преувеличения, но даже этого было достаточно.
«Говорили, в Пустынной Крепости полно самых разных мастеров».
В будущих миссиях ему предстоит столкнуться с самыми изощренными ситуациями, так что даже это продвижение станет отличным опытом. Чон Ёншин слегка кивнул Шин Собин в знак благодарности.
Девушка странно изменилась в лице:
— Старший, неужели вы проявляете осторожность? Вам ведь придется уворачиваться и от скрытого оружия! Говорят, мастера с небольшим опытом в муриме — худшие противники против таких типов.
— Я всегда собран.
— Ну… да. У Старшего ведь тоже громкое имя. Я уверена, вы справитесь.
Другие старшие соратники с неким странным удовольствием наблюдали за беседой двух юных воинов.
Не обращая на них внимания, Чон Ёншин шагнул вперед: Командир Отряда Изничтожения уже громко выкликал имя Молниеносного Гения.
— Господин Чон! Помните о праздничном вине! — донесся сзади выкрик Хён Вончана, тут же перебитый строгим замечанием Пэк Мирё о том, что не стоит давить на парня.
***
— Поединок между Молниеносным Гением и Мечом Алого Дня? Замысел этого поединка шит белыми нитями.
— Битва между ослепительным юным талантом и искушенным, умудренным опытом воином.
— Каковы шансы?
— Если судить по Заслугам — однозначно Молниеносный Гений. Но и за плечами Меча Алого Дня стоят долгие годы сражений. Поговаривают, в этом году он вполне мог дослужиться до Синего Ранга.
Со всех сторон их окружала толпа, а экзаменаторы наблюдали за происходящим со всей строгостью.
Чон Ёншин ощутил дежавю. Все было точно так же, как и на Экзамене Пустыни — а ведь с того дня не прошло и полугода. Он вновь стоял на той же площадке.
Тогда даже громкая слава Белого Цилиня Намгун Хвасина, его первого соперника, еще не успела глубоко укорениться в его сознании.
«Тогда всё вокруг казалось чужим».
В тот день он ступил на этот путь лишь с одной мыслью — выжить. С тех пор ничего не изменилось. Помножившиеся взгляды и давившие со всех сторон ауры ни капли не задевали его чувств. Всё внимание Ёншина приковал к себе лишь один незнакомый мастер среднего возраста.
В Пустынной Крепости цвета боевых мантий имели четкую иерархию — в отличие от туманных градаций Мурима. Перед ним стоял воин Белого Ранга, с которым Ёншину еще не приходилось сталкиваться. Отличный шанс оценить свой текущий уровень.
— Молниеносный Гений.
Впечатление, которое производил Меч Алого Дня, разнилось с ожиданиями. Со слов Шин Собин Ёншин представлял себе подлого мастера Темного Пути, но перед ним стоял иной человек. Разве у командира, прошедшего сквозь огонь и воду в войсках Северной Армии, могла быть подобная энергетика? Он казался человеком Темного Пути, который прошел безупречную и суровую школу боевых искусств.
Воин, чье тело покрывало множество шрамов, произнес со всей серьезностью:
— Я слышал о твоей славе. Говорят, слухи о тебе, гуляющие по Муриму, не отражают реальности, но наша Пустынная Крепость — иное дело. Мы точно оцениваем мастерство и заслуги каждого. Думаю, все здесь разделяют мои чувства: появление столь выдающегося младшего соратника — истинная радость.
— Я также много слышал о вас, Старший Меч Алого Дня.
— Благодарю, — на губах воина проскользнула горькая ухмылка, и выражение его лица мгновенно изменилось. — А потому я обрушу на тебя истинную суть всех моих боевых искусств. Со многим из этого тебе, вероятно, еще не приходилось сталкиваться. Ты можешь растеряться или даже рассвирепеть. Выдержишь?
— Думаю, нам пора скрестить клинки, — ответил Чон Ёншин. Громкие и красивейшие речи были ему чужды.
Его рука медленно легла на рукоять меча, призывая к началу поединка. В ту же секунду от тела Меча Алого Дня детонировала волна мощнейшей энергии.
— Отлично!
Стоило Командиру Отряда Изничтожения сделать шаг назад, как Меч Алого Дня перехватил инициативу. Два кинжала, мгновенно извлеченные из-за пазухи, устремились вперед подобно молниям.
Мало кто ожидал, что он сразу применит метательные клинки. Ёншин мгновенно подался вперед, одновременно обнажая меч.
КЛАНГ!
Одним слитным круговым движением он отбил оба кинжала. Вместе с обнажением клинка он безупречно задействовал траекторию техники Демонических Крыльев. Уровень Великого Мастера: ощущение, отозвавшееся в рукояти, было невесомым.
Ёншин сразу сделал решительный шаг.
Тренировочный помост гулко отозвался от удара. Пыль, поднявшаяся из-под его ног, рассеялась на самом кончике взвившегося лезвия. Солнечные лучи сфокусировались на острие.
Стоило силе Динамической Техники Клана Чон и Писания Превозмогания Судьбы прорасти внутри, как тусклые сгустки света Искусства Сияющего Меча высвободились единым потоком.
ФУ-У-УШ!
Шаг Ёншина, сделанный одновременно с выпадом, перешагнул привычные грани боевых искусств. Сокрушительный, чистейший гений. Он мгновенно занял дистанцию, на которой противник просто не мог применить силу для полноценного обнажения клинка.
Ёншин выложился на максимум с первого же движения. Он не стал затягивать поединок и переводить его в изнурительную битву базовых энергий. Свои способности Верхнего Даньтяня, зажатые между благословением и проклятием, он уже возвел к пределу и до мельчайших деталей просчитал траектории. Ему хватило лишь взгляда на скорость техники противника и положение его конечностей в момент броска кинжалов.
КЛАНГ!
Все закончилось в один удар. Сила меча, превосходящая рамки Белого Ранга, выбила клинок из рук Меча Алого Дня.
— Что за…
Поспешно выхваченный меч не смог сдержать напор Искусства Сияющего Меча.
Глаза Меча Алого Дня широко раскрылись, когда он увидел острие, застывшее у его шеи. Наблюдавший неподалеку Командир Отряда Изничтожения замер в таком же изумлении.
«…Это не просто техника. Это врожденный дар к боевым искусствам?»
В глазах Командира Отряда Изничтожения вспыхнули бесцветные сполохи. В этот момент он выглядел как верховный мастер, одержимый боевыми искусствами до мозга костей.
— Ни один воин равного ранга не способен противостоять Молниеносному Гению. Неужели это благословение Пустынной Крепости? Впервые в жизни я завидую Ма Чжину. Да…
Его взгляд встретился со взглядом Чон Ёншина.
— Ты победил, Молниеносный Гений.
— Благодарю.
— Для тебя поединков больше не будет. Эта проверка на продвижение пройдена безупречно. Меч Алого Дня, готовься ко второму бою.
— Слушаюсь, Командир.
Взгляд Меча Алого Дня обратился к Чон Ёншину. Казалось, он испытывал некое смущение из-за своих слов об «истинной сути боевых искусств», но Ёншин не придал этому значения и вежливо отвесил поклон.
Меч Алого Дня наконец тепло улыбнулся:
— Трудись на благо простых людей. Твой талант поистине способен достичь всего, что есть под Небесами.
Ёншин молча ответил приветствием со сжатыми кулаками.
Путь назад, к месту сбора Отряда Демонических Крыльев Света, пролегал в тишине — лишь тихий шепот прокатывался по рядам подобно ряби на воде. Здесь практически не было воинов с неразвитой Проницательностью, и старшие мастера из других подразделений, прежде не знавшие Ёншина лично, пребывали в глубоком шоке. Воины Белого Ранга, еще недавно обрушивавшие на него свое давление, молча отрезвели.
А сам Ёншин лишь вспомнил тот день, когда его меч переломился от одного-единственного удара Намгун Хвасина. Он остро ощутил, как сменяются эпохи.
— Как ты это сделал?! Что это был за шаг?! — подскочила Шин Собин, едва не схватив Ёншина за воротник. Она буквально притопывала от нетерпения. — Нет, а что это за техника меча, которая рассеивала свет? Я никогда раньше такого не видела! Из какого ты клана?! Ах да! Поздравляю с победой!
— …
Ёншин слегка отстранил суетливую младшую соратницу за плечи. Ее бесцеремонность и напор ощущались несколько утомительно.
Он перевел взгляд: Чон Мён, Пэк Мирё и еще несколько старших мастеров тепло улыбались. Хён Вончан выглядел точно так же.
— Ты отыгрался, — произнес Чон Мён. Ёншин медленно кивнул.
Последующая церемония продвижения выдалась весьма пышной. На плацу выступали танцоры и музыканты. Таково было значение синего боевого одеяния: оно служило символом, провозглашающим воина основной силой Пустынной Крепости. Чон Мён лишь намекнул, что подобное отношение абсолютно естественно.
— Пусть солнечный свет не угасает на твоем пути, — произнесла Владыка Пустынной Крепости благословение, присущее древним знатным родам, и лично помогла ему облачиться в новую мантию.
Ее движения были исполнены изящества. Синее одеяние сидело на нем безупречно.
Воин Синего Ранга Пустынной Крепости.
Говорили, что это имя позволяет держаться с достоинством в любой точке под Небесами. В любой части Мурима мастер такого уровня пользовался непререкаемым уважением, а знающие простые люди встречали их с глубоким почтением.
— Поздравляем!
— Самый молодой и за самый короткий срок!
Соратники из Отряда Демонических Крыльев Света радостно приветствовали его. Говорили, что Отряд Демонических Крыльев среди Семнадцати подразделений Божественного Меча всегда испытывал нехватку людей. Это была невероятно могущественная сила, где каждый воин Синего Ранга по отдельности не уступал элите Девяти Великих Сект.
«Я много слышал об этом».
Разъезды по всему миру для выполнения опасных миссий были для них привычным делом. И теперь Ёншин стал одной из опор этой силы — его мастерство признали окончательно и бесповоротно.
— Сюда, пожалуйста, — жестом пригласил То Ювон, писец Главной Администрации.
Мысли Ёншина всё еще путались: ему пришлось на ходу вспоминать все тонкости этикета, усвоенные с момента прибытия в Пустынную Крепость.
Облачившись в новые одежды, Чон Ёншин вместе с остальными продвинувшимися мастерами направился в совершенно иное место. Пункт назначения казался незнакомым — то был глубоко сокрытый уголок Пустынной Крепости, о существовании которого Ёншин прежде даже не подозревал.
Перед ними предстал поистине роскошный павильон.
Выражения лиц воинов Синего Ранга, получивших намек на то, что их ждет в финале сегодняшнего дня, заметно омрачились. Их лица натянулись, и лишь Чон Ёншин сохранял невозмутимый вид.
— Это человек с весьма непростым характером. Пожалуйста, проявляйте предельную сдержанность и уважение, — предупредил То Ювон.
Они пришли на аудиенцию к наследному принцу, который пребывал в Пустынной Крепости, постигая боевые искусства. До Ёншина доходили смутные слухи: говорили, Наследный Принц находился далеко не в лучшем расположении духа. А все потому, что внимание Владыки Пустынной Крепости — Наставника Императора и Великого Маршала Империи Мин — в последнее время было приковано к Молниеносному Гению.
«Чего они от меня хотят?»
Чон Ёншин уже мыслил исключительно как истинный воин Мурима. И от этой неосознанно вспыхнувшей мысли он и сам испытал легкое изумление.