На следующее утро приготовления к миссии были полностью завершены. Чон Ёншин получил дорожную сумку, где было собрано все необходимое: припасы, походное снаряжение и солидная сумма на расходы.
Воину синего ранга надлежало во всем проявлять самостоятельность и ответственность.
Кроме того, иероглифы, вышитые на боевых мундирах Пустынной Крепости, аккуратно прикрыли плотными шелковыми латками. Выглядело это весьма изящно и естественно.
— Нам предстоит иметь дело со знаменитыми кланами. Задание опасное, так что менять маскировку мы не будем, — произнес До Ювон из Главного Управления, кивнув на слова Ма Джина.
— Официальные мундиры Пустынной Крепости сотканы с добавлением нитей Небесного Шелкопряда, — добавил До Ювон. — Это редчайшая ценность: нити проложены вертикально вдоль всех жизненно важных точек. Они способны на долю мгновения удержать прямой рубящий или колющий удар.
— Усиливать одежду железными пластинами нельзя — это не укроется от наметанного глаза мастеров и привлечет ненужное внимание, — заметил Ма Джин.
— А-ах, как вы могли прикрыть такую красоту?! Всю нашу суть с господином Чоном! — Хён Вончан состряпал наигранно-трагичную мину.
Поглаживая левой рукой иероглиф «Хван» у себя на груди, правой он попытался прикоснуться к аналогичной нашивке чуть ниже плеча Чон Ёншина.
Выглядело это крайне двусмысленно и странно. Чон Ёншин слегка отшатнулся в сторону.
Хён Вончан сокрушенно скривился и пробормотал:
— Неужели секты Хуашань вам мало? Я категорически не согласен! Теперь и Пустынная Крепость идет по тому же пути!
— Потише, Божественный Герой Пустыни, — спокойно осадил его Ма Джин.
Лишь когда к ним подошла Пэк Мирё, Хён Вончан мгновенно съежился, отступил на пару шагов и принялся бубнить себе под нос что-то совсем невнятное.
Младшая соратница Шин Собин лишь покачала головой:
— И вы с этим старшим одного года призыва, старший Молниеносный Гений? У меня возникают сомнения, гладко ли пройдет наше тайное путешествие…
— Господин Хён совсем не такой, каким кажется на первый взгляд. Твои опасения напрасны, — ответил Чон Ёншин.
— Надеюсь. Это моя первая настоящая миссия, и нам ещё только предстоит сыграть команду. Я видела боевое искусство старшего Молниеносного Гения лишь мельком на церемонии повышения. Мне ужасно любопытно: сможешь ли ты показать мастерство, достойное твоей славы, во время странствий по Муриму?
Шин Собин слегка приподняла уголки губ в дерзкой улыбке.
Чон Ёншина это не особо трогало. Единственное, чего он хотел — чтобы она не стала обузой. Статус синего ранга — далеко не предел. Следующая ступень — мундир черного ранга — уже несла в себе статус командира отряда. Пропасть между синим и черным рангами была куда шире, чем между белым и синим.
«Я сделал лишь первый шаг. Теперь нельзя допускать ошибок».
В нем снова шевельнулась тревога, оставшаяся после неудачи с поимкой Седьмого Апостола Культа Кровавого Пламени. Он больше не хотел испытывать подобного. Именно поэтому ему было совершенно плевать, рожден ли молодой господин Клана Хванбо с Солнечными Божественными Меридианами или с чем-то еще.
Главное — накопить заслуги.
Чон Ёншин уважительно сложил руки перед Ма Джином:
— Увидимся позже.
— Да. Как только вы выполните свою часть, мы сойдемся с Кланом Хванбо вплотную. Встретимся там, — ответил Ма Джин, кивнув.
Затем, после короткой паузы, он снова заговорил, и шрам в уголке его рта как-то виновато сжался:
— …Миссии бывают разными. Если что-то пойдет не так — думай в первую очередь о своей безопасности.
Чон Ёншин понял: эти слова произнес не командир Крыла Сияющего Демона, а его родной дядя. Он молча поклонился. В отличие от деда по материнской линии, Ма Ёнджока, он не мог просто так оттолкнуть Ма Джина, который испытывал глубочайшую вину и искренне пытался сблизиться с ним.
Чон Ёншин чуть прищурился:
— Вы тоже не перегибайте палку позже, командир. Говорят, глава Клана Хванбо входит в число сильнейших мастеров Шаньдуна.
— Это будет не поединок, а война. Мы ударим всем составом, — с полуулыбкой ответил Ма Джин.
Качнув головой, будто с легким сожалением, Чон Ёншин легко вскочил в седло стоящего рядом гнедого скакуна. Почувствовав надежную опору седла, он слегка погладил коня по шее.
Живя в поместье Клана Чон, он думал, что скакуны, способные преодолевать тысячи ли, становятся верными спутниками на всю жизнь. Но в Пустынной Крепости все было иначе: здесь лошадей меняли постоянно, и привязываться к ним не имело смысла.
— Послужи мне верой и правдой до почтовой станции, — тихо прошептал Чон Ёншин, наклонившись к уху коня.
Он натянул поводья под прощальные взгляды воинов Крыла Сияющего Демона. С обеих сторон к нему подогнали своих коней Хён Вончан и Шин Собин.
— Снова в путь по дорогам Мурима. Какая же это романтика! — с ухмылкой протянул Хён Вончан.
Чон Ёншин мельком бросил взгляд на Шин Собин, все еще смотрит на них с некоторой недоверчивостью, и пустил коня вскачь.
Это была его первая миссия в качестве воина синего ранга Пустынной Крепости.
***
Простое закрытие символов Пустынной Крепости ощущалось так, словно Чон Ёншин вступил в совершенно иной мир.
Было ли дело в том, что теперь ему приходилось вести группу без старших? Он ощущал некоторую пустоту, хотя Хён Вончан находился рядом. Фоновый статус, который заставлял людей проявлять уважение или страх, попросту исчез.
«Я слышал, что мастера Пустынной Крепости сталкиваются и с презрением в Муриме», — подумал Чон Ёншин. Поскольку сам он с этим еще не сталкивался, приближающийся опыт должен был стать иным.
Целью путешествия являлся городской округ Хуэйчжоу в Южном Чжили. Маршрут по почтовой дороге огибал путь от Сянъяна до Хуэйчжоу. Это отличалось от прежних миссий, где приходилось делать долгие привалы для отдыха лошадей.
Группа скакала быстро.
Шин Собин умело держалась в седле, как и подобает прямой наследнице престижного клана. Хотя длительная верховая езда — совсем иное дело, она нисколько не задерживала отряд. Хён Вончан также держался отлично, приговаривая, что настоящими странствиями по Муриму нужно наслаждаться уже после выполнения задания.
Прошло двадцать дней. У Чон Ёншина пока не было того объема внутренней силы, чтобы преодолевать расстояния между городами с помощью техники легкости. То же касалось и двух воинов белого ранга — им приходилось полагаться на лошадей.
Вплоть до прибытия в окрестности Хуэйчжоу ничего примечательного не происходило. И это несмотря на то, что лесные и речные разбойники встречались повсюду. Когда Хён Вончан добирался из Шэньси в Сянъян на Экзамен Пустыни, он рассказывал, что встретил их бесчисленное множество — да так, что это казалось обычным хвастовством.
«Я начинаю чувствовать это».
Тем временем Чон Ёншин непрерывно оттачивал песни меча. Это нужно было для того, чтобы постепенно шагнуть в сферу звуковых техник. Кроме того, он разбирал заклинания Техники Гармонии Лунного Духа. Кажется, он сможет создать новые методы внутренней энергии еще до завершения Собрания Дракона и Феникса.
Гу-у-унг.
Впереди показался официальный тракт, ведущий к Хуэйчжоу.
Под необычайно огромным деревом гинкго у дороги Северный Свет, лежащий на скрещенных ногах Чон Ёншина, издал легкий звон. Меча Пустыни с ним не было — поскольку требовалось скрыть принадлежность к крепости, он оставил его Чон Мёну.
«Увеличить громкость звучания клинка стало проще».
Вливание внутренней энергии в меч, чтобы тот не ломался при ударах — обычный прием в мире мастеров. Но Чон Ёншин пошел дальше.
Он ощутил саму суть звука. Разделив две струи истинной энергии по принципу Канона Покорения Судьбы, он направил их прямо в лезвие. Звук нарастал по мере того, как усиливались тонко вибрирующие волны энергии.
Гунг!
Таинство истинной энергии поражало. Чрезвычайно тонкая работа, сложная даже при наличии врожденного чутья, принесла небывалый резонанс. Теперь он мог управлять высотой тона. Звуковые техники рождались из насыщения излучаемой истинной энергией мелодии, распространяющейся вокруг.
«Сила этого боевого искусства в конечном счете будет определяться объемом внутренней энергии».
Но имелись и другие сложности. Звуковые техники считались глубоким и коварным искусством. Песни меча Чон Ёншина с его недолгими годами тренировок пока с трудом отличали друзей от врагов. Он невольно подумал о Хён Вончане и Шин Собин. Направлять звуковую передачу, чтобы защитить их уши внутренней силой перед использованием техники? Как было бы замечательно, если бы битвы проходили с таким запасом времени!
И все же чувство достижения радовало. В бою одного против многих это принесет колоссальную пользу.
— Ты назвал это песней меча? И впрямь привлекает огромное внимание, — раздался голос Шин Собин, облаченной в белые одежды. Ее черные зрачки блестели от интереса.
Она подошла с шелестом шагов, положила ладони на колени и чуть наклонилась. Ее длинные собранные волосы гладко скользнули по плечу.
Чон Ёншин подумал, что не понимает, зачем человеку, еще не ставшему мастером, отращивать такие длинные волосы. В ближнем бою за них слишком удобно хватать.
— Прости, — произнес Чон Ёншин, отгоняя лишние мысли.
Хуэйчжоу был невероятно большим городом. Говорили, что торговые караваны, перевозящие отборные чайные листья и серебряную монету, непрерывно курсировали через это процветающее место. Относительно безопасный тракт не пустовал: многие прохожие, двигавшиеся навстречу, любопытствующе посматривали в их сторону.
— А мне приятно слушать! В этом есть изрядная доля изящества! — с ухмылкой отозвался Хён Вончан, уплетающий сухой паек.
Из-за того ли, что иероглифы «Хван» были скрыты, он казался странно довольным от пристального внимания.
И именно в этот момент к ним неспешно приблизилась группа людей.
— Посмотрите на них — так вроде приехали на Собрание Дракона и Феникса. Но какая поразительная дерзость.
— Издавать гул меча средь бела дня, даже не участвуя в поединке? Что это, если не бахвальство скудными навыками?
Это были молодые люди — юноша и девушка, от которых исходила неординарная аура. Они носили роскошные желтые шелковые мундиры, но Чон Ёншин первым делом оценил мечи на их поясах. Это были воины, явно происходившие из влиятельных кланов.
На лоб юноши была повязана лента героя — как у Хён Вончана, а у девушки были слегка приподнятые у внешних уголков глаза. Обоим на вид было около двадцати лет, хотя в чертах лиц еще проглядывала юношеская незрелость. Позади них держалась группа, похожая на слуг и сопровождающих.
Прежде чем Хён Вончан успел что-либо сказать, Чон Ёншин поднялся первым.
— Я был опрометчив. Ваши слова глубоко отозвались в моем сердце.
Когда он уважительно сложил руки в приветствии, осанка юноши и девушки изменилась. Они ответили идентичным жестом, будто с детства привыкли к безупречному этикету. Хотя движение казалось почти рефлекторным, в нем чувствовалась выучка.
— …Он легко признает ошибки. Неплохо.
— Возможно, дело в том, что мы проявили волны энергии от раздражения. Он просто испугался.
Оба были высокомерны, но держались с достоинством. Это моментально навело на мысль о Собрании Дракона и Феникса: говорили, что на него съедутся многие восходящие таланты знаменитых семей. Эти двое явно из их числа.
— Твое имя и секта? — спросил юноша, слегка приподняв подбородок.
Среди знаменитых семей под небесами встречались самые разные люди. Включая тех, чей этикет был именно таким. Наряду со скромными мастерами вроде Мечевого Дракона Вэйчжи Мёхва, истории об ослепленных гордыней юных гениях ортодоксальных сект не были редкостью.
«Похоже на выходцев из местных кланов Мурима», — подумал Чон Ёншин. Это могли быть те самые «боевые дворяне», привыкшие править в своих землях подобно королям. В эту эпоху контакты между людьми вроде Собрания Дракона и Феникса происходили не так уж часто. Привыкнув жить как властелины в своем замкнутом мире, они легко доходили до беспредела — как в случае с каторжным трудом Клана Хванбо.
Юноша слегка изогнул густую бровь:
— О чем ты так долго думаешь? Говори не таясь.
— Я — Гу Гва из Секты Постижения Истины.
— Секта Постижения Истины? Никогда о такой не слышала. Значит, кто-то без корней и истоков, — безжалостно бросила девушка. На лицах обоих застыло легкое презрение, изменился и тон.
Юноша заговорил, поведя бровями:
— Верно. Как видишь, мы принадлежим к кровной линии ортодоксального знаменитого клана. Ты ведь слышал о Клане Хванбо? Я знаю все праведные секты, приглашенные на Собрание Дракона и Феникса, так что если твоя секта относится к темным или сомнительным — просто так я вас не отпущу.
— Я должна просветить тебя. Тебя, кто так беспечно использует сферу извлечения звука меча, — добавила девушка, шагнув вперед. Она явно привыкла тешить свое эго, прикрываясь величием своего рода.
— …
Клан Хванбо? Хотя Хуэйчжоу находился совсем недалеко, Чон Ёншин на мгновение не мог поверить в такое совпадение.
В памяти с опозданием всплыло описание молодого господина, полученное от Ма Джина. Лицо стоящего перед ним юноши действительно походило на него.
Он вспомнил пьяный рассказ Ма Джина на банкете в честь повышения до синего ранга. Его сестра, покинувшая его — мать Чон Ёншина, — вышла замуж за представителя Клана Чон совершенно нелепым образом. Говорили, что судьба в боевом мире подобна внезапному порыву ветра и проливному дождю. Неужели эта ситуация ничем не отличалась?
Чон Ёншин ощутил, как за его спиной нарастают волны энергии Хён Вончана и Шин Собин.
Хотя он думал, что поиски затянутся, все могло закончится очень быстро. Он мысленно вознес благодарность Будде и Изначальному Владыке Небес.
Сдерживаться больше не было причин.
Поскольку его задание заключалось в том, чтобы спровоцировать молодого господина Клана Хванбо и заставить того задействовать все силы семьи, эта миссия с самого начала требовала кровопролития в ортодоксальном мире.
«Мы должны получить неопровержимое обоснования — безупречный повод».
Он опустил сложенные в приветствии руки и разжал губы:
— Что касается корней…
Чон Ёншин проявил свой настоящий характер, больше ничего не скрывая:
— Хотя величие Клана Хванбо велико, ваше поведение откровенно грубо даже после того, как вы услышали название моей секты. Это ли вежливость Мурима? Ваше оскорбление задело честь моей обители. Каждый указывает на недостатки другого. Как воин может произносить подобные речи?
— Что…?
Столкнулись ли они с тем, чего никогда не испытывали? На мгновение с лиц юноши и девушки исчезли все эмоции.
Чон Ёншин почувствовал, как вокруг начинают собираться глазеющие прохожие.
Он продолжил чистым, звонким голосом:
— Сперва я проявил вежливость и извинился. Я назвал свою секту и имя даже перед лицом ваших неразумных слов и поступков. Вы же говорите об отсутствии корней, прикрываясь именем Клана Хванбо? Смогли бы вы снести подобное, будь вы на моем месте? Я требую поединка.
— Слова текут прямо как горный ручей, — уголки губ юноши искривились. Он поднял руку, останавливая девушку, нахмурившую тонкие брови.
На его предплечье, обнажившемся из-под рукава, вздулись вены. Похоже, он обладал невероятно закаленной эссенцией крови.
— Отлично. Мне с самого начала не нравилось, что на Собрание Дракона и Феникса приглашают секты, стоящие между добром и злом. Мое прозвище…
— Не интересно. Нападай.
Перебив его на полуслове, Чон Ёншин медленно сжал рукоять Северного Света.
В его памяти неожиданно всплыл Мастер Цветущего Меча из Альянса Удан, чья голова когда-то слетела с плеч.