─ Задержишь? И как долго ты продержишься? ─
Голос Цзян Бэйфэна звучал негромко, но он начисто разрушил отчаянную решимость в словах Гу Цинхань.
Его взгляд в упор врезался в её лицо: глаза, обычно хранившие холодную отстраненность или равнодушие, сейчас пылали каким-то диким, ослепительным пламенем.
─ Если нас настигнут, исход один – смерть. ─
Его слова подейли на девушку словно ушат ледяной воды, отрезвив её наивные мысли о самопожертвовании.
И впрямь: преимущество в скорости между Зарождающейся душой и Золотой пилюлей подавляюще. Сколько она продержится? Десять ударов сердца? Двадцать? А что потом? На какое расстояние успеют отбежать остальные? Вероятнее всего, их ждет всё та же тотальная гибель, с той лишь разницей, что она погибнет первой.
Цзян Бэйфэн мысленно истошно звал систему, отчаянно цепляясь за любую подсказку или шанс на спасение, но интерфейс в голове напоминал неподвижную гладь застоявшегося водоема – на текущий смертельный тупик не последовало ни единого отклика.
Похоже, это задание на «выживание из последних сил» действительно требовало пробивать дорогу собственными усилиями.
Рассчитывать на систему больше не приходилось.
Он глубоко вздохнул, заталкивая подальше подступающие панику и тревогу. В его арсенале оставался еще один нераскрытый козырь – <«Техника меча Скользящего света»>.
Гу Цинхань овладела лишь первыми её формами и даже их не успела в полной мере применить в реальном бою, однако это не помешало ей снискать громкую славу на пике Тяньшу и прослыть гением владения мечом.
А что насчет него? Благодаря системному вливанию он не просто полностью постиг всё творение целиком, но и проникся его сокровенной сутью, достигнув境界 «единения человека и меча».
Сможет ли эта техника, почитаемая одной из высших сектантских реликвий, будучи исполненной им в полную силу, компенсировать… чудовищную пропасть в ступенях культивации?
Даже если удастся выиграть хотя бы один шанс на выживание, попытка того стоила!
Раз уж дошло до подобного, малодушие вело лишь к гарантированной гибели.
Больше не колеблясь, Цзян Бэйфэн направился к Су Мяоцин, чьи покрасневшие глаза лихорадочно шарили по карманам в поисках нужных склянок.
─ Младшая сестра Су, ─ его голос звучал неожиданно ровно. ─ Отдай мне все целебные пилюли, что есть при тебе: те, что способны в мгновение ока поднять уровень духовной силы, залатать раны или обладают иными особыми свойствами. Все до единой. ─
Услышав это, Су Мяоцин резко вскинула голову. Сквозь пелену слёз в её взгляде читались непонимание и паника:
─ Старший брат Цзян? Что… что ты задумался? Неужели ты… ─ она не смела озвучить пугавшую её догадку.
─ Нет времени объяснять. ─ Он протянул руку, и в его тоне сквозила непреклонная твердость.
Девушка вгляделась в его лицо, оказавшееся совсем близко: те глаза, что обычно смотрели с отчуждением, сейчас сияли неестественным светом, в котором таилось нечто никогда прежде ею не виданное – граничащая с безрассудством, трагичная решимость.
Сердце у неё сжалось так сильно, что боль затмила страх. Больше не задавая вопросов, она дрожащими пальцами сунула в ладонь Цзян Бэйфэна несколько нефритовых бутылочек.
─ Это «пилюля Возвращения небес», она быстро восстанавливает колоссальный объем духовной силы, но принимать её можно лишь по одной за раз, иначе пострадают меридианы… Это «порошок Остановки кровотечения и нарастания плоти», годен для внутреннего и внешнего применения… Это «пилюля Очищения сердца и защиты меридианов», она временно противостоит вторжению скверны… ─
Она сыпала названиями с бешеной скоростью, после чего на секунду замерла и из самого глубокого кармана одежды извлекла чернильно-черный, словно впитывающий любой свет нефритовый флакон, а лицо её исказилось в нерешительности.
─ Старший брат Цзян… это «пилюля Ненавистных костей», ─ голос Су Мяоцин упал до шепота, пропитанного невыносимой тоской и жалостью. ─ Она… способна за считанные мгновения насильственно взвинтить потенциал и поднять взрывную мощь культивации. Но… ─
Она прикусила губу, прежде чем продолжить: ─ Эффект длится всего полпалочки благовоний. К тому же… после окончания действия твои меридианы будут гореть так, будто их пожирают муравьи, боль окажется невыносимой, и потребуется по меньшей мере несколько месяцев покоя, чтобы восстановиться. Без крайней нужды к ней прикасаться запрещено! ─
Взгляд Цзян Бэйфэна упал на черную склянку, и, не колеблясь ни мгновения, он забрал её.
Свинтил пробку, выпустив наружу резкий, жгучий, но странно одухотворенный аромат. Внутри лежала всего одна пилюля размером с глаз дракона – совершенно черная, но с переливающимися по поверхности тёмно-золотыми прожилками.
─ Спасибо за заботу, младшая сестра. ─ Цзян Бэйфэн ссыпал её в ладонь, убрал остальные флаконы, после чего смягчил тон: ─ Позаботьсь о себе и о сестре Му. ─
С этими словами он решительно развернулся и зашагал к Гу Цинхань, которая не сводила глаз с Короля кровавых трупов, стоя натянутая струной, словно сведенный до предела лук.
Король кровавых трупов, похоже, искренне упивался предсмертной возней и обменом любезностями своей добычи, поэтому не атаковал сходу, лишь насмешливо поблескивая багровыми белками глаз, словно предвкушая хорошее представление.
─ Бери их обеих и уходи немедленно, не оглядывайся, на предельной скорости, ─ Цзян Бэйфэн поравнялся с Гу Цинхань, зафиксировав взгляд на противнике. ─ Я попробую… задержать его. ─
─ Ты? ─ Гу Цинхань резко повернула голову, ошеломленно уставившись на него.
В этот момент этот мужчина показался ей до странного чужим. Больше не таивший напускную отстраненность «цветок на вершине скалы», твердивший «не подходите ко мне», и не тот растерянный новоиспеченный обладатель Золотой пилюли с отборочных испытаний.
Линии его профиля казались высеченными из камня, в спокойном взоре сквозила пронзительная решимость сжечь за собой мосты, а аура, пускай всё еще соответствующая лишь пику Золотой пилюли, неведомым образом порождала ощущение… надежности, на которую хотелось опереться.
─ Перестань дурачиться! ─ почти сорвалась на крик Гу Цинхань, и в её холодном голосе прорезалось отчаяние, которого она сама не замечала. ─ Это Зарождающаяся душа! Разницу не компенсировать пилюлями! Уходи быстро, я… ─
─ Поверь мне. ─
Цзян Бэйфэн резко повернулся, прерывая её на полуслове. На его губах заиграла едва заметная, но отчетливая улыбка.
Улыбка эта не имела ничего общего с его привычной маской вежливой холодности: в ней читалось беззаботное легкомыслие человека, поставившего на кон всё, и невыразимая уверенность. Напомнив первый луч солнца, пробивающийся сквозь тучи после таяния льдов, она мгновенно пронзила сердце Гу Цинхань.
А что хуже всего – ввергло её рассудок в абсолютную пустоту – так это то, что, произнеся эти три слова, парень коротко, легко и непринужденно подмигнул ей левым глазом.
В этом жесте сплелись успокоение, озорство и куда большее желание заставить её спасаться бегством.
─ Бах… ! ─
Щеки Гу Цинхань вспыхнули так, будто их окатили кипятком, а сердце заколотилось о ребра молотом, норовя выпрыгнуть наружу.
Невиданная волна жара из глубины груди ударила в голову, на мгновение остановив её дыхание.
Она приоткрыла рот, но горло пересохло, а голос растерял всю привычную властность холодного старшего наставника:
─ Я… я здесь командир… слушай… слушай меня… ─
Впрочем, Цзян Бэйфэн уже отвернулся, больше не глядя на нее.
Он поднял руку и без колебаний закинул раскаленную черную «пилюлю Ненавистных костей» в рот. Снадобье мгновенно растаяло, обратившись в обжигающе-едкий, но колоссальный по своей мощи поток, хлынувший по меридианам всего его тела!
─ Ух-а-а… ! ─
Даже при всей своей подготовке Цзян Бэйфэн издал сдавленный стон от жестокого удара этой варварской энергии.
Ему показалось, будто его сосуды силой расширяют изнутри, духовная сила завывала и неслась с беспрецедентной скоростью, а Золотая пилюля закрутилась волчком, источая обжигающее сияние.
Ощущение превосходства над собственными пиковыми кондициями переполняло каждую клетку, а чувства обострились до пределов.
Правда, ценой тому служили тупые прострелы в меридианах – казалось, от избытка дикой силы их может порвать в любой момент.
Времени на адаптацию не оставалось!
─ Вух… ! ─
Стандартный меч в руке Цзян Бэйфэна, покрытый трещинами, от хлынувшего напора неистовой ци издал жалобный стон, однако испускаемое им золототканое сияние сделалось нестерпимо ярким!
─ Уходим! ─
Бросив этот призыв и оттолкнувшись ногами, он сам превратился в ослепительный золотой сгусток света, ринувшись навстречу чудовищному по ауре Королю кровавых трупов! Его скорость оказалась такова, что на прежнем месте остался лишь размытый мираж.
─ Цзян Бэйфэн! ─ Гу Цинхань инстинктивно протянула руку, но поймала лишь шлейф промчавшегося ветра.
Глядя на эту решительно устремившуюся вперед золотую спину, она до боли прикусила губу, едва не прокусив её насквозь.
Рассудок бесновался и вопил: он прав, это единственный выход! Она – капитан, её долг сберечь группу! Вывести Су Мяоцин и остальных на безопасное расстояние, а затем вернуться за ним! Погибать вдвоем бессмысленно!
Но чувства… тошнотворное ощущение от наблюдения за тем, как он идет на смерть в одиночку, терзало ее изнутри ржавым ножом.
Его прощальная улыбка и подмигивание снова и снова проносились перед глазами, заставляя сердце болезненно сжиматься.
─ Жди меня… ─ прошептала она едва слышно. А затем резко развернулась, напустив на лицо прежнюю ледяную решимость, и ухватила за руки всё еще ошеломленных Су Мяоцин и Му Шиюй.
─ На выход! ─ Голос прозвучал остро, словно лезвие, не терпящее возражений.
─ Старшая сестра Гу! Нет! Старший брат Цзян еще там! Пусти меня!! ─ Су Мяоцин, взмывшая в воздух за шиворот, сперва опешила, а затем забилась в истерике.
Присущие ей мягкость и умиротворенность испарились без следа, сменившись беспрецедентной паникой, ужасом и неприятием.
Её глаза покраснели, слезы градом хлынули из них, а взгляд намертво приклеился к далекой золотой вспышке, столкнувшейся с тёмно-красным силуэтом.
─ Старший брат Цзян! Старший брат Цзян всё еще там! Мы не можем бросить его! Гу Цинхань, пусти меня!! ─ кричала девушка сквозь слезы, отчаянно пытаясь вырваться из стальной хватки.
Му Шиюй от неожиданного поворота остолбенела окончательно и лишь механически лила слёзы, не зная, за что хвататься.
Гу Цинхань оставалась глуха к крикам и барахтанью Су Мяоцин. Высвободив остатки духовной энергии со стальным лицом, она волокла обеих за собой, превратившись в синий луч меча, и на максимальной доступной ей скорости помчалась прочь от места схватки.
Дикий ветер свистел в ушах, желтый песок бился о защитные купола.
Истошные вопли Су Мяоцин вскоре потонули в шуме бури, но её отчаянная борьба, осязаемая боль и запредельная тоска в глазах впечатались в память Гу Цинхань тяжелым клеймом.
А позади них, в эпицентре бушующей духовной бури, столкнулись воедино золотой и багровый свет!
Оглушительный грохот вместе с ликующим ревом Короля кровавых трупов и сдавленным яростным криком Цзян Бэйфэна долетали издалека.