Хи Со задумалась. Даже если перекусить цепь, без ключа дверь не открыть. А достать ключ было и вовсе делом далёким.
Пока Хи Со размышляла, где-то вдалеке щёлкнуло, и аварийные лампы погасли. Она, только что проверявшая толщину замка и цепи, вдруг замерла. А потом, спохватившись, выровняла дыхание и прислушалась к тому, что вокруг.
Что-то очень медленно приближалось к ней.
Чёрт… расслабилась.
Она так сосредоточилась, что заметила чужое присутствие слишком поздно. Хи Со поспешно обострила все чувства.
Присутствие чувствовалось, а шагов слышно не было. Значит, не человек. Значит, у него нет плоти.
Плохо дело.
Для Хи Со, у которой не открылось духовное зрение, самым опасным противником был дух без плоти, не вселившийся ни в кого.
Пусть её духовная сила и была для духов смертельной, ударить первой по тому, кого не видишь, невозможно. Чтобы справиться с такими, приходилось отдавать мясо, чтобы добраться до кости.
Хи Со быстро вытащила из заднего кармана веер. Она раскрыла его, и три Будды засветились ярко даже в темноте.
Самбульсон 1. Один из ритуальных предметов, которыми Хи Со гнала призраков.
1 Самбульсон — «веер трёх Будд».
Большой.
Стоило Хи Со влить в самбульсон духовную силу, как тусклые аварийные лампы гасли одна за другой: щёлк, щёлк, щёлк! И в то же время чувствовалось, как нечто неизвестное подступает всё ближе.
Ладонь, сжимавшая веер, вспотела сама собой. Хи Со тихо перевела дыхание и повернула во рту язык. Она уже собиралась прочитать заклятие изгнания.
— Кх!
Хи Со вдруг придавило тяжестью, и она рухнула на пол.
Не успела она взмахнуть самбульсоном, как то, что оседлало её, уже прижало её к полу.
— А! Что, что это?!
Чап-чап-чап-чап-чап, чап-чап-чап-чап!
— Ты что такое?!
Что-то широкое и мокрое возило её по щеке. От неожиданности Хи Со передёрнуло.
Щека промокла в считаные мгновения. И всё же взмахнуть самбульсоном она не могла — потому что сила этого существа была слишком…
— Звериный дух?..
…светлой.
Чап-чап, чап-чап-чап! Чап-чап-чап!
— Хватит, ну хватит, подожди!
Тёплое и толстое возило по её лицу и подбородку. Точнее, походило на то, что её вылизывает звериный язык.
Хи Со суетливо сунула самбульсон в карман и замотала головой. И тогда «нечто», оседлавшее её, заскулило.
Ур-р, скуу-ул… Хах, хах, хах.
Рука, выставленная рефлекторно, нащупала густую шерсть. Успокоившись, Хи Со закрыла глаза и пошарила в воздухе. Под ладонью оказалась туша размером с добротного телёнка.
— Вот же… собака.
И это была не ругань. Это и правда была собака.
Шерсть длинная, густая, тяжёлая, пушистая, горячая — собака.
— Ты что такое? Ты что тут делаешь? Чтобы от собаки осталась душа — дело редкое, ты почему…
Среди зверей у собак сила светлая, и в этом мире они почти никогда не задерживаются. К тому же духа с настолько сохранившимся обликом Хи Со видела впервые.
Хи Со сама не заметила, как принялась поглаживать пушистую шкуру, бормоча:
— Не пудель… кажется, кто-то длинношёрстный…
Пёс, по-прежнему занимавший её колени, был довольно велик. И тяжести в нём было немало. В сопящем дыхании не было ни капли злой силы.
— Ты почему здесь? Ну?
С детства Хи Со была слаба перед всем маленьким и милым. Часто не могла пройти мимо брошенного зверя. Каждый раз, найдя потерявшуюся собаку, маленькая Хи Со брала родителей за руку и обходила с ними деревню, пока не отыщется хозяин, — так у них дома и завелось собак четыре или пять.
— Ты потерялся? Или кого-то ждёшь? — тихо пробормотала Хи Со, почёсывая пса под мордой.
Большинство звериных духов, оставшихся в этом мире, просто не осознали собственной смерти. Иногда бывало и так, что зверь знал о смерти, но не мог уйти, потому что ждал хозяина.
Хи Со ненадолго задумалась.
…Сила у него светлая, проводить его — и он сразу исчезнет.
А вдруг он всё-таки кого-то ждёт? Вдруг он, как и я, ищет свою семью…
Рука, задумавшись, двигалась всё медленнее — и в этот миг пёс, сидевший на Хи Со, шумно выдохнул.
Нюх-нюх, нюх! Нюх!
Потом закрутил головой, будто принюхиваясь, и вдруг, оттолкнувшись прямо от Хи Со, рванул прочь.
Придавленная четырьмя лапами, Хи Со охнула и забарахталась на полу. Тяжесть, собранная в лапах, оказалась такой, что крик вырвался сам.
— Подожди!..
Аварийные лампы, погасшие с появлением пса, разом моргнули и снова зажглись. Сопение удалялось. Хи Со упёрлась в пол и попыталась суетливо подняться.
И тут увидела: в дальнем конце коридора кто-то на неё смотрел.
— …
— Госпожа Ли Хи Со. Что вы там сейчас делаете?
Мужчиной, стоявшим посреди тускло освещённого коридора, был Ким Чже Он. Похоже, он всё видел — как она барахталась на полу, — потому что на лице у него была улыбка.
Лицо Хи Со скомкалось, как бумажный лист.
— Мне говорили, вы занимались танцем, — и правда, в ваших движениях есть что-то особенное. Странно артистичное, что ли? Как бы это выразить? Полное жизни? Такое, что мало кто повторит?
— …
Может, всё-таки врезать? Один раз. Просто по башке, один раз.
Хи Со изо всех сил сдерживала злость и старалась не слушать. Тогда Чже Он со смехом в голосе спросил:
— И что вас понесло в подвал? В такую рань.
От его вопроса лицо Хи Со вспыхнуло.
Ссора из-за его белья, которое она хотела украсть, случилась только сегодня утром. Раз миновала полночь, формально — вчера, но времени, чтобы восстановить достоинство после барахтанья по полу, всё равно прошло мало.
Пусть перед ней и дух, но уронить лицо — дело другое. Хи Со всё-таки считала себя человеком разумным.
— Это ты мне скажи. Что тебя понесло в такую рань. А, ну конечно. Час быка, самое время для прогулок?
Час быка — время, когда влияние духов сильнее всего. Именно тогда чаще всего случается, что одержимые, весь день провалявшиеся как трупы, вдруг набрасываются на еду, будто изголодавшись, или начинают буянить.
На её подозрение Ким Чже Он, сидевший напротив, тихо усмехнулся.
Ну что он всё смеётся, стоит меня увидеть. Лицо только зря пропадает.
Голос, в котором звучал смех, всегда был приятен. А тут ещё и лицо такое.
Пока Хи Со сетовала на несправедливость мира, Чже Он добросовестно отвечал:
— Иногда, когда не спится, я пью вино. Винный погреб в подвале.
Припомнив, она подумала, что в том крыле подвала, которое она осматривала первым, действительно, кажется, был винный погреб. Но подозрений у Хи Со от этого не убавилось.
— Тебе стоит шевельнуть пальцем — и сбегутся люди. И ты вот так сам спускаешься в подвал за выпивкой?
— Не будить же людей среди ночи ради бокала вина.
— Какой воспитанный.
— Мне часто это говорят. Это ведь комплимент?
От такого бесстыдства Хи Со молча уставилась на Чже Она.
В отличие от прежних встреч, когда он был в смокинге или в костюме, сейчас на нём была свободная футболка и хлопковые брюки — таким она его ещё не видела. Свободно упавшие пряди делали его гораздо моложе.
— Хи Со.
— Чего?
Ким Чже Он позвал её, держа в руке бокал. Хи Со ответила не сразу, по-прежнему буравя его взглядом. Мужчина наклонил бокал и улыбнулся, изогнув красные, как вино, губы.
Совсем не под стать обстановке, шёпот был мягкий, будто он пел.
— Понимаю, что закусок маловато, но неужели я выгляжу таким аппетитным?
— Что?
— У вас слишком горячий взгляд. Если хотите, можем с сегодняшнего дня спать в одной спальне.
Её бросило в жар — но уже по другой причине. Чже Он опустил длинные ресницы, как скромная барышня, и мягко улыбался.
Ха. И на кого эта нечисть тут вздумала…
Хи Со фыркнула, но вместо того, чтобы разозлиться, разом осушила свой бокал. Душистый виноградный вкус мягко скользнул по горлу.
— Извини, но спать с духами я не любительница. Эй, ты. С каких пор ты сидишь в этом теле?
— С каких пор, значит… Ну-у, с очень давних времён?