С каменным лицом Хи Со закрыла блюда крышками. Потом поставила всё обратно на тележку и выкатила её за дверь.
Управляющая Чо, никак не приходившая в себя, хотела было пожаловаться в отель, но Хи Со её остановила.
Это точно было делом не человеческих рук.
— Что… что вообще происходит?
— Не знаю. Это ещё предстоит выяснить.
Хи Со коротко ответила, скрывая усталость, и поднялась. Почему появляются такие знаки, она сказать не могла, но ясно было одно: что-то началось.
Быстро вернувшись в комнату, Хи Со порылась в чемодане. Достала несколько листов ханчжи 1, огляделась и первым делом пошла к входу в люкс.
1 Ханчжи — традиционная корейская бумага ручной выделки; используется и в обрядах.
Управляющая Чо с испуганным лицом наблюдала за ней в нескольких шагах позади.
— Что… барышня, что вы собираетесь делать?
— Подождите.
Зажав несколько раз сложенную бумагу между пальцами, Хи Со тихо забормотала. Легко прочитав молитву, она подожгла край листа зажигалкой. Не осквернённая бумага мигом вспыхнула и взлетела вверх.
Хи Со следила взглядом за бумагой, что покачивалась в воздухе, будто в танце.
— Ай!
Управляющая Чо в ужасе коротко вскрикнула. Плывшая вверх бумага вдруг рухнула на пол, будто её сбило ветром с дождём.
Глядя на бумагу, остывшую так, что не найти и искры, Хи Со окаменела лицом.
На то, чтобы успокоить перепуганную управляющую Чо и очистить весь номер, ушёл целый день.
Ким Чже Он вернулся уже ближе к полуночи. Увидев побледневшее лицо управляющей Чо, он, кажется, что-то понял, но ничего не сказал. Сославшись на усталость, он отказался от ужина и ушёл к себе.
Похоже, он тут же уснул: на первом этаже стояла тишина.
Хи Со несколько раз велела управляющей Чо держать язык за зубами.
Сколько ни думай, за этой чертовщиной наверняка стоял Ким Чже Он. А раз так, показывать тому, кто всё подстроил, свою растерянность не хотелось.
Но зачем?
Понять замысел Ким Чже Она было невозможно. Всё это время в Корее прикидываться нормальным человеком — и вдруг решить меня напугать? Каким-то кровавым фонтаном и протухшей едой?
Если это и правда его рук дело, ясно одно: Ким Чже Он сильно её недооценил.
— Нет. Нет, не то.
Но в конце концов Хи Со покачала головой.
Ким Чже Он был не из тех, кто затевает что-то ради такой мелочи. Он ведь до сих пор не выдал своей одержимости никому, кроме Ким Чжон Хёпа.
Чтобы такой осмотрительный дух устроил всё это лишь ради того, чтобы её напугать, — бессмыслица.
…А что, если.
А что, если Ким Чже Он хотел…
Хи Со уставилась на дверь его комнаты и прикусила губу.
Что, если всё, что он показывал до сих пор, — ложь? Усыпил бдительность и привёз меня туда, где сможет убрать меня без следа.
Дубай был самым дальним местом от глаз и ушей Ким Чжон Хёпа. Как Ким Чжон Хёп подготовил Хи Со, чтобы избавиться от духа, так и дух вполне мог задумать то же самое.
Я слишком легко поехала.
Она уезжала из Кореи не с пустыми руками, но такого не предвидела. И это при том, что лучше других знала: верить всему, что говорит дух, нельзя.
— Точно, попала под чары.
— Под чьи это чары?
Хи Со едва проглотила вскрик и прикусила язык. Какой бы храброй она ни была, от голоса прямо над ухом вздрогнешь.
— Ты? Ты же говорил, что отдыхаешь…
Хи Со, буравившая взглядом дверь хозяйской спальни, обернулась, изо всех сил изображая спокойствие. И, обернувшись, застыла и вспыхнула глазами. Прямо у неё за спиной, в совершенно непристойном виде, стоял Чже Он и разглядывал её.
— Вышел после душа, пить захотелось. А почему вы так сверлили взглядом мою дверь, Хи Со?
От него, в одном лишь халате, вовсю пахло гелем для душа. Средства у них наверняка были одинаковые, но у Чже Она этот запах казался его собственным.
— Ничего я не сверлила.
— Ещё как сверлили, чуть глаза не выпали. Может…
Чже Он шагнул ближе. Так близко, что капля с его мокрой чёлки упала ей на грудь.
Но отступить — значило показать, что бежишь, а это било по самолюбию.
— Может — что?
— Может, вы очень соскучились по мне?
Сказав это, Чже Он мягко приподнял уголки губ и широко улыбнулся. Выглядел он куда живее, чем когда усталым вернулся домой. Хи Со, впрочем, до этого дела не было.
— Я — по тебе? Соскучилась? У тебя, случайно, от близости того света мозги не поплыли?
От нелепости голос сделался совсем ледяным.
На её ответ, от которого веяло стужей, Чже Он сделал жалобное лицо, как отвергнутый влюблённый.
— От такого отрицания мне больно, Хи Со. Мы ведь всё-таки законные супруги.
— Ага. Только брак мошеннический, а значит, недействительный.
— Не той это говорить, кто мошенничал.
— А ты присвоил чужую личность. Разве нет?
Хи Со не уступила ни в одном слове, и Чже Он мгновенно разгладил лицо и рассмеялся вслух. Звонкий смех мягкого голоса был не неприятен.
— И правда. Так мы что же, семейная банда мошенников?
— Хватит цеплять ко мне слово «семейный». Как только ты покинешь это тело, я сразу вернусь на своё место.
— Хм-м…
Молча выслушав её, Чже Он придвинулся ещё ближе. Не отступи она — уткнулась бы лицом в его голую грудь, так что Хи Со поневоле сделала шаг назад.
Это не бегство, это просто… не хочу нечаянно домогаться, вот и всё.
Пока Хи Со себя утешала, Чже Он, будто только этого и ждал, шагнул за ней ещё ближе.
— Ты что творишь? Отойди. Иди оденься, что за дела?
Хи Со попыталась ухватить его за плечи и оттолкнуть, но раньше упёрлась спиной в стену. Только теперь поняв, что её загнали к стене, она скривилась.
Загонять в угол приятно, когда это делаешь ты; побывать в углу ей не хотелось.
— Скажете — отойду.
— Что ты несёшь, Ким Чже Он. Отойди!
— Вопрос несложный. Место, где вы были прежде. Где оно?
— Что?
Хи Со посмотрела на мокрое лицо, оказавшееся так близко, что можно было пересчитать ресницы, и переспросила с опозданием.
Своё место.
Ответов у неё нашлось бы много, но ни один не годился.
Опять хочет мной вертеть.
Вот почему человеку тяжело иметь дело с духами. Дух видит насквозь самую слабую тайну и самую больную рану, которую человек прячет крепче всего.
Перед духом, который обращает в оружие травму, с которой не хочешь встречаться всю жизнь, человек бессилен.
— Кажется, тебя это не касается? Не лезь не в своё дело. Тебе бы самому отправиться туда, куда следует, — почему не прямо сейчас?
Из холодного голоса Хи Со окончательно ушли всякие чувства. Чже Он, похоже, тут же уловил перемену: лицо его застыло, а уголки глаз мелко дрогнули.
Выглядел он при этом как хрупкий, слабый ребёнок, которого уколола маленькая игла.
— Прошу прощения. Вы правы, я полез не в своё дело. Я просто хотел узнать вас, Хи Со, получше…
— И зачем тебе меня узнавать?
В голове Хи Со по очереди всплыли странности сегодняшнего дня.
Если Ким Чже Он и правда затеял это, чтобы её напугать, всё это лишь возня. Дух, вселившийся в Чже Она, наверняка постарался бы навредить ей куда основательнее.
Но, несмотря на её подозрения, Чже Он смотрел на неё тихими глазами.
— Ничего особенного. Просто хотел попросить погреть мне плечо, но сегодня, похоже, не выйдет.
— Плечо?
— С тех пор как вы его помяли, оно всё побаливает.
Чже Он оттянул халат и приспустил его с одного плеча. Открывшееся плечо было в синяках — то самое плечо, которое Хи Со вывернула.
При виде редкой синевы на его коже Хи Со на миг умолкла, а потом протяжно вздохнула.
— М-м-м… а.
— …
— Ха-а… у-ух.
— …
— Хи Со, чуть-чуть, кх. Ха-а, полегче, чуть-чуть…
— Да замолчи ты уже!