Из всех, кто был рядом, одержимость Ким Чже Она заметил только его дед, Ким Чжон Хёп. Значит, по крайней мере, поведение Чже Она изменилось не в последнее время.
Зная срок, можно вывести и причину. Хи Со сверкнула глазами и спросила, будто припирая его к стене:
— Хватит говорить загадками, отвечай нормально. Когда и как ты завладел этим телом?
— Не слишком ли легко вы хотите всё решить, ничего не поставив на кон? Допейте вот это. Тогда отвечу.
Но Чже Он с прежним лицом наполнил её бокал. Хи Со какое-то время сверлила его взглядом, а потом снова выпила.
Пила она немало, и парой бокалов вина её было не свалить.
За кого он меня принимает? Если состязаться в выпивке, ему надо привести токкэби 1, иначе меня не одолеть. Бокал опустел быстро, и в глазах Чже Она мелькнуло удивление.
1 Токкэби — существо корейского фольклора, проказливый дух-оборотень; в сказках любит выпить и поспорить.
— А, ну конечно. Вы ведь из Франции, вино вам по вкусу.
— Ага. Во Франции я его как воду пила. Ну, знаешь, в термосе с собой носила.
— Ха-ха, вот как. Забавно. Я тоже очень люблю вино. Похоже, вкусы у нас неплохо сходятся.
— Это ты так думаешь.
На его балагурство Хи Со ответила холодно. Холод её Чже Она ничуть не смутил.
Хи Со тоже собралась, чтобы не поддаться его ритму. Она протяжно выдохнула — и даже в выдохе был душистый виноградный запах.
Вытирая чистой салфеткой вино с горлышка бутылки, Чже Он невозмутимо ответил:
— Я здесь с очень давних пор. С таких давних, что и вспомнить нельзя.
— Смотри, если врёшь. Спрошу ещё раз. С какой целью ты сидишь в этом теле?
— В каком смысле?
— В прямом. Что за обиду ты держишь, чтобы занимать чужое тело?
От её вопроса улыбка Чже Она на миг померкла. Такой — задумчивый и одинокий — он был похож на картину.
Чже Он немного помолчал и медленно наполнил её бокал. Каждое его движение было изящным, как у лебедя. Не будь его слова такими возмутительными, Хи Со, пожалуй, снова засмотрелась бы на него.
— Вы не поверите, но я хочу быть вам полезен, госпожа Ли Хи Со.
— Ха…
Как ни сдерживайся, от нелепости смешок вырывался снова и снова. Дух, занявший чужое тело, — и такое говорит.
Но на её насмешку Чже Он не дрогнул.
— Только вот на этот вопрос я легко не отвечу. Я и сам не знаю причины.
— Это ещё что такое? Ты занял тело здорового человека — и не знаешь зачем?
— Верить мне или нет — ваше право. Но мне бы хотелось, чтобы вы знали: я говорю правду.
— Да что за бред…
— Давайте лучше о чём-нибудь другом, а не о том, чему вы всё равно не поверите.
— Нет у меня с тобой других те… Ха-а, кх.
Хи Со, невольно повысившая голос, вдруг схватилась за лоб. Всё разом закружилось, и держаться прямо стало трудно.
Будто её оглушило не вином, а лекарством.
Попалась…
Хи Со уставилась на бутылку в руках Чже Она. И тут поняла: с тех пор, как бутылку открыли, вина у него в бокале не убавилось ни на каплю.
— Ты… что подмешал? Что ты сделал?
— Мы поедем в свадебное путешествие. Вы и я, вдвоём. К тому времени вам надо привести себя в порядок, верно?
— Какое ещё… с чего мне с тобой в свадебное… путешествие.
Веки и всё тело налились тяжестью. Беззвучно подкравшийся сон будто заглатывал её, но заснуть перед одержимым как ни в чём не бывало было нельзя.
Нельзя. Нельзя вот так открываться… Хи Со качнулась, попыталась встать — и повалилась.
Всё поплыло, и пол приближался, как в замедленной съёмке. И, как назло, не затылком, а лицом вперёд.
Ох, нос разобью…
— Ну что вы, Хи Со. Не двигайтесь так резко, ушибётесь ведь.
И тут, вопреки её ожиданиям, крепкая рука обхватила её за талию. Чувствуя, как всё уплывает, Хи Со пробормотала, будто во сне:
— А тебе… какое дело… ушибусь я или нет.
Сон обрушился на неё. Кажется, где-то далеко послышался смех Чже Она. И его бормотание тоже.
— Это ведь первое, что по-настоящему стало «моим». Разве не будет обидно, если оно поранится, Хи Со?..
Хи Со давно не видела снов. Этот был очень странным.
Во сне она ехала верхом на огромном самоеде. Пёс размером с дом вёз её без всякого труда. Он бежал по полю, а потом прыгнул.
— Ай!
От ощущения полёта Хи Со вскрикнула. И тогда кто-то крепко обнял её сзади. Она в ужасе обернулась.
Ей улыбалась знакомая улыбка. Ким Чже Он невесть когда обнял её со спины и что-то шептал.
Приятный голос щекотал ухо, как напев. Пёс поднимался всё выше, облака касались щёк. Из-за этого слов Чже Она было не разобрать.
— Что?!
— Наша… я… в!..
— Что ты говоришь? Не слышу!
Добравшись до самой вершины неба, пёс залаял. Хи Со прислушивалась, но голос Чже Она только отдалялся.
От досады Хи Со схватила Чже Она за плечи и потрясла.
— Что… ты говоришь, скажи… нормально.
— Госпожа Хи Со? Госпожа Хи Со?! Госпожа Хи Со, просыпайтесь!
Тут Чже Он шевельнул губами и позвал её. Странным было и внезапное обращение, но ещё страннее — голос Чже Она. Говорил явно он, а слышался женский голос.
Что за чертовщина вообще?
Растерявшись, Хи Со разжала руки — и тут же полетела вниз.
— А-а-а!
— Ой, госпожа Хи Со!
С глухим стуком Хи Со подскочила, ничего не соображая.
Оглядевшись, она поняла, что упала не с неба, а на кровать. Рядом стоял не Ким Чже Он, а её секретарь, управляющая Чо, и смотрела на неё как на сумасшедшую.
— Го-госпожа Хи Со. С вами всё в порядке?
— У меня просто сон беспокойный.
— Да… да. Разумеется.
Управляющая Чо согласилась, изо всех сил скрывая выражение лица.
Восстанавливать репутацию в её глазах было уже поздно. Ей наверняка успели рассказать и о вчерашней истории с трусами.
Хи Со как ни в чём не бывало пригладила волосы. Пальцы застряли в спутанной копне. Судя по разгромленной постели, металась она во сне изрядно.
…Подмешать что-то в вино — вот же подлец.
Виновата была скорее она сама, без всяких сомнений выпившая то, что подал ей одержимый, но винить Хи Со решила всё-таки Чже Она.
Важнее фактов было вернуть себе гордость, по которой со вчерашнего дня били не переставая. К тому же Хи Со не считала зазорным побеждать в собственной голове.
— Подлый, коварный гад, больше я у тебя ничего не выпью… Я тебя непременно вытащу и швырну в адское пламя. Хоть всем сущим поклянусь…
— Простите? Госпожа Хи Со, что вы сказали?
— Ничего. Сама с собой.
— Да-а. Разумеется.
Секретарь Чо побледнела ещё сильнее. На её взгляд, одержимой выглядела скорее Ли Хи Со, чем Ким Чже Он. И, будто от кого-то убегая, она перешла к делу:
— Сегодня вечером у председателя дома званый ужин. Вам обоим необходимо присутствовать. К пяти часам в особняк приедут парикмахер и визажист.
Теперь пришла очередь Хи Со бледнеть.
Она вспомнила чудовищное свадебное платье и вечернее платье, которые надевала несколько дней назад. Талию затянули так, что с того дня её мучило чувство, будто пища до сих пор не переваривается.
— А если пойти вот так, как есть… Сказать, что это французский стиль, не получится?
Управляющая Чо, всё это время избегавшая её взгляда, вдруг переменилась в лице. Оно ясно говорило: хватит нести чушь.
От такой суровости Хи Со уныло примолкла.