— Значит, вы…
Чже Он с хрустальным стаканом в руке подошёл к Хи Со. Всякий раз, когда он говорил, особое звучание его голоса задевало её. Хи Со посмотрела на него снизу вверх, готовая в любую секунду выхватить самбульсон из заднего кармана.
Он приподнял красноватые губы и шепнул ей:
— Если не узнаете моего имени, мы останемся вместе навсегда?
— Этого не будет, хоть умри.
— «Хоть умри», значит?
Стоило ему повторить её слова, как взгляд Чже Она стал ледяным. Пальцы Хи Со, потянувшиеся к вееру, мелко задрожали. Между ними повисло тяжёлое молчание.
Лицо Чже Она, с которого стёрлась улыбка-цветок, было настолько холодным, что не казалось человеческим.
— Да. Хоть умри. Потому что я так или иначе узнаю твоё имя. А ты, как и обещал, если за сто дней я узнаю твоё имя, сам, добровольно покинешь это тело. Ты ведь не забыл, что обещал?
На эти слова, похожие на клятву, Чже Он с опозданием коротко хмыкнул и улыбнулся.
От одной этой лёгкой улыбки холод исчез разом. Перемена была такой явной, что не верилось глазам. Рука, державшая веер, обмякла.
— Обещания, которые я вам дал, слова, которые сказал, время, которое мы провели вместе, — я не забываю ничего. Слишком уж сильное между нами, чтобы забывать, разве нет?
— Да. Тут признаю. Я и сама не думала, что дойду до такого.
— Что довело госпожу Ли Хи Со до такого? Что председатель держит у себя из вашего?
— …
Даже если он и не хочжу, чутьё Ким Чже Она было выше всяких ожиданий. На вопрос, будто насквозь видевший её мысли, Хи Со подбирала слова.
Она знала, что, даже ответив честно, ничего этим не изменит, но заговорить об этом было тяжело.
— Если не хотите говорить, не надо. Мне не хочется вас мучить.
— Ты не можешь меня мучить.
Едва он договорил, Хи Со возразила, и Чже Он улыбнулся так, будто она показалась ему милой. Задетая этой улыбкой, Хи Со всё-таки добавила:
— Председатель знает о том, что я ищу больше десяти лет.
— В каком смысле? Хотите сказать, у председателя есть то, что вы ищете?
— Не знаю. Утверждать не берусь. Но председатель Ким Чжон Хёп точно знает дорогу туда.
Стоило упомянуть Ким Чжон Хёпа, как улыбка на лице Чже Она поблёкла. И у Хи Со мелькнула мысль: «Может, в таком разговоре и найдётся ниточка».
— Кто вы друг другу — ты и Ким Чжон Хёп?
— Хи Со, вы будете это пить?
Хи Со уставилась на него. А потом выхватила протянутый стакан и, не переводя дыхания, выпила. Усталость долгого перелёта и хмель понемногу подступали, но показывать слабость здесь было нельзя.
— А пьёте вы неплохо. Чем дальше, тем вы интереснее, Хи Со.
— Ага. Мне это часто говорят.
Там, где прошло виски, всё немело. Но Хи Со вытерла губы тыльной стороной ладони и ответила невозмутимо.
Глядя на неё, Чже Он приподнял уголок губ. Ему было под тридцать, но, когда он так улыбался, он выглядел совсем ребёнком.
Красивым быть выгодно.
Вот почему, и вселяясь, надо хорошо выбирать вывеску.
Собрав настороженность, которая понемногу расползалась, Хи Со ждала ответа.
— Ким Чжон Хёп меня ненавидит. Считает мусором, от которого надо избавиться. Вы разве не почувствовали?
— …
Чже Он взял оставленный ею стакан и мягко провёл по следу её губ. Странным образом это ощущалось так, будто он гладит сами её губы. Хи Со невольно дёрнула влажными губами.
— За что Ким Чжон Хёп тебя?
— За то, что это тело, которое должно было достаться его родному внуку, занимаю я.
В хрустальный стакан снова налили золотисто поблёскивающего виски. Чже Он приложился губами точно к оставшемуся следу её губ.
Виски уходило вниз между чуть порозовевшими губами, и гладкая кожа Чже Она вздрагивала.
Осушив стакан, Чже Он поставил его. Между ними снова повисло молчание — но уже не такое, как раньше.
Хи Со встретила его взгляд. Два глаза, глубокие и тёмные так, что дна не видно, разглядывали её упорно, будто просматривали до самой глубины.
И тут Чже Он протянул руку и обхватил её запястье. Длинные пальцы, как паутина, опутали запястье, а кончики их потёрли нежную кожу с внутренней стороны.
— Госпожа Ли Хи Со. Это что?
Ровные, будто нарисованные, брови Чже Она дрогнули и поднялись. Он повернул её запястье и уставился на внутреннюю сторону руки.
На тайну Хи Со, которая всегда была спрятана под телесным пластырем.
Вместо ответа она наполнила стакан.
— Любопытно — пей.
Янтарная жидкость колыхалась так, что вот-вот готова была перелиться. Но мужчина, улыбавшийся, как цветок, крепко сжал губы. Это выражение показалось ей похожим на тревогу за неё, и Хи Со мысленно усмехнулась и обругала себя.
Всё сильнее поддаюсь. Иначе с чего бы мне так часто думать, что он за меня переживает. Дура ты, Ли Хи Со. Соберись.
Когда их взгляды встретились, Чже Он без колебаний опрокинул стакан. Хи Со налила слишком полно, и часть виски пролилась и потекла по его шее.
Стараясь не смотреть на его мокрую кожу, Хи Со ждала, пока стакан опустеет.
И в этот миг Чже Он обхватил её талию и легко притянул к себе. Густой запах виски вскружил ей голову.
— …
— А теперь скажите. Что это.
Чже Он держал её запястье и целовал бесконечные шрамы. От прикосновения мокрых губ к шрамам стало странно, и Хи Со стиснула зубы.
Опасно. Слишком близко. Расстояние между ними было чересчур мало.
Но одновременно это была возможность узнать чуть больше о духе, вселившемся в Ким Чже Она. Хи Со не стала его отталкивать и спокойно призналась, оставаясь в его руках:
— Я не мудан. И не священник-экзорцист, который проводит обряд изгнания.
— Вы не мудан? Тогда как вы собирались выгнать меня из этого тела?
Ким Чже Он переспросил, не отнимая губ от её запястья. От дыхания, вырывавшегося при каждом слове, по коже бежали мурашки. Хи Со выровняла дыхание и ответила.
Быть до конца честной с духом было незачем, но какую-то долю правды подмешать стоило.
— Не переживай. Способностей выгнать такого, как ты, у меня достаточно. И эта способность…
Хи Со на миг шевельнула губами. То, что она собиралась сказать, было её слабым местом — и одновременно тем, чем Чже Он мог её припугнуть.
— В моём теле.
— В теле?
Слова звучали загадкой.
Порезы, будто оставленные бритвой, тянулись до самого сгиба локтя. Слушая её, Ким Чже Он медленно, снова и снова целовал густую вязь шрамов. Он считал их — и остановился.
— Значит, все эти раны появлялись каждый раз, когда вы гнали духов телом? Как в нашу «первую ночь»?
Взгляд Чже Она сверкнул, как люстра под потолком. От того, что её тайной так интересуются, Хи Со ощутила непонятное удовлетворение и медленно выдохнула.
Рассказывать Чже Ону всё она не собиралась. В итоге это стало бы её слабостью.
Хи Со ждала, что сейчас он начнёт выпытывать её секрет. Всё это было его игрой, чтобы выяснить, как именно она гонит призраков и как будет действовать против него.
Но, к её удивлению, вопрос оказался совсем не тот, что она ждала.
— Значит, все эти шрамы вы получили, когда гнали таких, как я?
— Да.
Шрамы — они и есть шрамы. Всего лишь шрамы — так почему Чже Он молчит над ними? Пока Хи Со гадала, что у него на уме, он, помолчав, тихо спросил:
— И всё это, Хи Со, — вы сами хотели?
Хи Со собиралась ответить, но у неё перехватило дыхание.
Может, он прочёл её замешательство? Чже Он лишь осторожно гладил шрамы и больше не целовал их. Но рука, обнимавшая её талию, по-прежнему держала.
— Каждый раз, когда вы наносили себе такие раны, — каждый раз. Вы сами хотели пораниться?
— Это…
Вот почему духам нельзя лгать. Правды они узнать не могут, но в умении отличать ложь ничто живое с ними не сравнится.