Исчезновение Гу Шэня взорвало секту Синего Небосвода изнутри. Лорд ордена рвал и метал, старейшины подняли на ноги все внешние патрули, а Черный Лес прочесывали вдоль и поперек. Тот факт, что в ночь пропажи стража Восточного Павильона была тайно переведена, наводил на мысли о заговоре, но личный слуга старшего брата, испугавшись пыток, бесследно сбежал из ордена еще до рассвета. Все указывало на то, что Гу Шэнь либо попал в засаду врагов, либо сам вел какую-то двойную игру.
Пока вся секта погрузилась в хаос и паранойю, в самом Восточном Павильоне царила мертвая, безмятежная тишина.
Гу Янь сидел у открытого окна, наблюдая, как ветер колышет верхушки бамбука. На его коленях покоилась книга по древней истории этого мира, но его мысли были заняты другим. Внутри его меридианов бурлила и укладывалась чистейшая Ци, поглощенная у Гу Шэня. Второй уровень Истока Бездны укрепился до своего абсолютного предела.
Тук-тук.
Тихий, нерешительный стук в дверь нарушил уединение. Гу Янь небрежно повел рукой, заставляя засов на двери отодвинуться.
Дверь приоткрылась, и в комнату робко вошла Гу Линь — его младшая одиннадцатилетняя сестра. На ней было простое, но изящное бледно-зеленое платье, а длинные темные волосы были перевязаны шелковой лентой. В руках девочка бережно, словно величайшее сокровище, прижимала небольшую деревянную коробочку.
Увидев Гу Яня, она заметно расслабилась и облегченно выдохнула, словно переступила порог безопасного убежища.
— Брат... — тихо позвала она, подходя ближе. Ее голос слегка дрожал, а в глазах читалась глубокая усталость от того безумия, что сейчас творилось в главном поместье. — Ты... ты в порядке? Лекарь сегодня не приходил?
Гу Янь посмотрел на нее своим привычным, пустым и холодным взглядом. Для него, древнего Владыки Бездны, все смертные были лишь мимолетными тенями. Но эта девочка... она была единственной, в чьих глазах он никогда не видел ни презрения, ни жажды наживы, ни страха. Только чистую, наивную привязанность.
— Я в порядке, Линь-эр, — ответил Гу Янь, и в его обычно леденящем голосе проскользнула едва заметная мягкость. — Шумиха в секте не касается моего павильона. Зачем ты пришла? В такое время тебе лучше оставаться в своих покоях.
Гу Линь подошла почти вплотную и присела на край деревянного помоста рядом с ним. Она протянула ему коробочку и открыла крышку. Внутри, на куске красного шелка, лежал резной кулон из белого нефрита в форме защитного знака триграммы. От камня исходило едва заметное, мягкое тепло — это была простая, но качественная защитная эмблема, способная заблокировать один случайный удар смертного оружия.
— Это тебе, — девочка улыбнулась, хотя в ее глазах блеснули слезы. — Я... я знаю, что сейчас происходит. Старший брат пропал, отец в ярости, все старейшины подозревают друг друга. Мне страшно, брат Янь. Отец всегда смотрел на нас только как на инструменты для величия секты, а старший брат... он ненавидел нас. Но когда я здесь, с тобой, мне больше не страшно.
Гу Янь молча перевел взгляд на нефритовый кулон. Для существа его уровня этот артефакт был не мощнее сухой ветки. Он мог раздавить его двумя пальцами.
— Зачем ты отдаешь его мне? — спросил он, не прикасаясь к подарку. — Твоя собственная безопасность куда важнее. Мой павильон под защитой.
Гу Линь упрямо покачала頭головой и сама взяла кулон, аккуратно вкладывая его в бледную, холодную ладонь Гу Яня. Ее маленькие пальцы были теплыми, и это тепло странным образом передалось через нефрит.
— Потому что ты мой брат, — твердо сказала она, заглядывая прямо в его обсидиановые глаза. — Ты всегда был слабым и больным, но ты никогда не причинял мне вреда. Я знаю, что мир культиваторов жесток, и все пытаются уничтожить друг друга ради силы. Но я так рада, что у меня есть брат, который защищает меня. Одно твое присутствие дарит мне покой. Пожалуйста, носи его. Пусть этот кулон оберегает тебя, пока я не стану достаточно сильной, чтобы защитить тебя сама.
Бум.
Внутри сознания Гу Яня будто сорвалась еще одна печать, но на этот раз это была не техника Бездны.
Впервые за бесчисленные тысячелетия его существования — и в бездонной Тьме прежнего мира, и в этой новой смертной жизни — кто-то произнес эти слова. КТО-ТО СКАЗАЛ, ЧТО ОН ЗАЩИЩАЕТ. Не боятся, не преклоняются перед его мощью, не умоляют о пощаде и не строят заговоры за спиной. Просто любят. Без условий. Без выгоды.
Глубоко в груди тринадцатилетнего подростка, там, где под Иньским контуром скрывалось его ледяное, безжалостное сердце, вдруг разлилась странная, незнакомая доселе волна. Это было пронзительное, почти болезненное тепло. На долю секунды его дыхание перехватило, а перед глазами все на мгновение замерло. Это не было слабостью плоти. Это было первое в его вечной жизни прикосновение истинной любви и человеческого тепла.
Шин в его тени испуганно затрепетал, почувствовав, как ледяная аура господина на миг дрогнула и изменилась, наполнившись невиданной ранее созидательной силой.
Гу Янь медленно сжал пальцы, принимая кулон. Нефрит приятно согревал ладонь. Он посмотрел на сестру, и его пустые глаза впервые отразили живой, глубокий свет. Он протянул руку и аккуратно коснулся ее волос, погладив по голове.
— Я принимаю твой подарок, Линь-эр, — тихо, но с абсолютной, нерушимой уверенностью произнес он. — И я обещаю тебе. Пока я жив, ни одна тварь в этом мире — будь то праведный практик или высший демон Бездны — не посмеет коснуться даже волоска на твоей голове. Твой покой останется неприкосновенным.
Гу Линь радостно улыбнулась, на ее щеках появились милые ямочки. Она кивнула, вытерла кулачком набежавшую слезу и, почувствовав себя полностью отомщенной перед лицом всех страхов, поднялась.
— Спасибо, брат Янь! Мне пора бежать, пока матушка не заметила моего отсутствия. Береги себя!
Девочка легко, словно бабочка, выпорхнула из павильона, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Гу Янь долго сидел в тишине, глядя на зажатый в руке белый нефрит. Тепло в его груди не исчезло, оно трансформировалось в нечто монументальное — в ледяную, непреклонную волю защитить этот хрупкий огонек среди надвигающейся бури.
Из тени беззвучно соткался Шин, растерянно косясь на кулон.
— Владыка... это чувство... это ведь человеческая привязанность? Она не ослабит ваш Исток?
Гу Янь медленно поднялся, убирая кулон за пазуху, ближе к сердцу. На его лицо снова вернулась маска холодного, высокомерного правителя, но теперь за ней скрывалась бездна, готовая сокрушить любого, кто посягнет на его личные угодья.
«Смертные считают любовь слабостью, которая связывает руки и затуманивает разум перед лицом вечного пути культивации. Они бегут от нее, предавая близких ради крох силы. Но они глупы. Истинная теплота — это не оковы. Это самое яростное топливо для Тьмы. Тот, кому нечего терять, опасен, но тот, у кого есть то, что он обязан защитить, становится абсолютно непобедимым. Секта Кровавого Тысячелетия и мой отец могут сжечь этот мир дотла в своих амбициях, но если они посмеют коснуться моего тепла... я покажу им, что такое истинный ад».
— Готовься, Шин, — леденящим шепотом приказал Гу Янь, глядя на темнеющее небо. — Нам нужно Золотое Ядро. Быстрее, чем планировалось. Скоро эта секта утонет в крови, и мы встретим врагов во всеоружии.