Внутри Аукционного Дома царил полумрак. Огромный зал напоминал древний амфитеатр, где зрительские места уходили круто вверх, теряясь в тени высоких сводов. По центру горела ярко освещенная круглая сцена из белого нефрита, защищенная полусферой прозрачного силового барьера.
Патриарх Су Чжэнь, как мастер Зарождения Души, получил отдельную изолированную ложу на третьем ярусе. Отсюда вся сцена и нижние ряды были как на ладони. Едва они вошли, Гу Янь послушно встал у стены за креслом учителя, по-прежнему изображая скромного слугу-ученика. Су Линь устроилась на небольшом пуфике рядом с отцом, с любопытством разглядывая собирающуюся внизу толпу.
— Сейчас пойдут первые лоты, — негромко произнес Су Чжэнь, не оборачиваясь. — Обычно начинают с редкого оружия или духовных трав, чтобы разогреть публику. Смотри внимательно, Гу Янь. Если увидишь какой-нибудь ценный клинок, который придется тебе по душе, скажи. Я обещал награду за спасение дочери.
— Благодарю, мастер, — сухо ответил Гу Янь.
На сцену неторопливо вышел аукционист — сухощавый старик в расшитом золотом халате Торговых Кланов. Он не стал тратить время на долгие приветствия, лишь коротко взмахнул рукой, и двое слуг вынесли на нефритовый помост первый поднос. Но вместо обычной ткани лот был накрыт тяжелой черной цепью со светящимися рунами подавления.
— Приветствую почтенных практиков, — голос старика, усиленный скрытой формацией, эхом разнесся по залу. — Не будем терять драгоценное время. Лот номер один. Оружие со странной судьбой. Короткий меч «Шепот Асуры». Он был найден в глубинах заброшенных шахт на севере. По нашим оценкам, это древний демонический клинок.
Аукционист сбросил цепи.
На подносе лежал небольшой, слегка изогнутый меч без ножен. Его лезвие было матово-черным, словно выкованным из застывшей смолы, а по самому центру тянулся рваный багровый желоб для стока крови. Едва барьер на секунду приоткрыли, как по залу пронесся тяжелый, гнилостный вздох. Слабые культиваторы в нижних рядах невольно поморщились — от оружия веяло чистой, неприкрытой злобой и жаждой чужой крови.
— Сразу предупреждаю, — сухо добавил аукционист. — Меч проклят. Трое его предыдущих владельцев на стадии Заложения Основ сошли с ума, когда их собственная Ци была отравлена демонической волей этого оружия. Но если среди вас есть практики темных искусств или те, чья воля способна подчинить этот металл — это идеальное оружие разрушения. Начальная цена — триста духовных камней.
В зале повисла тишина. Никто не хотел рисковать рассудком ради сомнительного клинка, пусть и сильного. Практики Кровавой Секты внизу лениво переглянулись, но тоже не спешили поднимать таблички — даже для них эта дикая, необузданная злость меча казалась слишком нестабильной.
А вот Гу Янь за спиной Патриарха едва заметно прищурился.
*«Владыка...»* — в его сознании раздался благоговейный, дрожащий шепот Шина. — *«Это же... это не демонический металл. Они идиоты. Это осколок руды Истинной Бездны, обточенный глупцами».*
Гу Янь и сам это видел. Местные знатоки приняли остаточную силу Бездны за «демоническое проклятие». Обычные культиваторы пытались влить в этот меч свою светлую Ци, из-за чего их меридианы взрывались, а разум мутился от чуждой природы этой энергии. Но Гу Янь практиковал два пути. Его скрытое Золотое Ядро этого мира сейчас молчало, зато отозвался второй путь — сила **2-го уровня Бездны**. Для первородной тьмы этот черный металл был идеальным проводником.
— Какая гадость, — Су Чжэнь брезгливо сморщился, глядя на сцену. — Таким оружием только душу себе пачкать. Гу Янь, даже не смотри на него, выберем тебе нормальный, чистый меч молнии, когда...
— Мастер Су, — тихо прервал его Гу Янь, сделав шаг вперед. Его взгляд был прикован к черному лезвию. — Я хочу этот меч.
Су Чжэнь удивленно обернулся, нахмурившись:
— Ты с ума сошел, парень? Ты слышал, что сказал старик? Трое мастеров Заложения Основ сгнили из-за него. Ты со своей Конденсацией сгоришь за секунду, как только коснешься рукояти!
— Моя Ци слаба, мастер, но мой разум пуст, — спокойно и твердо ответил Гу Янь, глядя прямо в глаза Патриарха. — С тех пор как моя семья погибла, внутри меня нет страха. Эта скверна не найдет, за что зацепиться. Позвольте мне забрать его. Если я почувствую, что не справляюсь, я просто выкину его.
Су Чжэнь долго, пристально всматривался в лицо тринадцатилетнего подростка. В глазах мальчика не было фанатичного блеска или безумия — только ледяная, пугающая пустота.
— Ну и упрямый же ты... — вздохнул Патриарх, качая головой. — Ладно. В конце концов, воля куется в опасности. Но если эта штука начнет пить твою жизнь — я лично переломаю ее пополам.
Мужчина нажал на руническую панель и ровно объявил:
— Триста фиксированных духовных камней.
Внизу никто даже не обернулся. Все лишь мысленно покрутили пальцем у виска, решив, что какой-то богатый старейшина из ложи решил купить опасную игрушку для коллекции.
— Триста пятьдесят монет от третьего яруса. Продано, — коротко стукнул молоточком аукционист, явно преисполненный облегчения, что избавился от опасного лота.
Спустя пару минут слуга постоялого двора с явным опасением внес в ложу поднос, на котором лежал короткий меч. Как только дверь закрылась, Гу Янь подошел и без колебаний протянул руку.
— Мальчик, осторожнее... — напрягся Су Чжэнь, готовый влить свою грозовую Ци, чтобы спасти ученика.
Но стоило бледным пальцам Гу Яня сжаться на рукояти, как произошло то, чего никто не ожидал. Дикий, удушающий черный туман, который до этого клубился вокруг лезвия, вдруг испуганно сжался. Меч мелко, преданно задрожал, словно встретил своего истинного, абсолютного повелителя. 2-й уровень Бездны внутри Гу Яня мгновенно подчинил себе дикую руду. Вся демоническая злость клинка растворилась, металл стал холодным, гладким и послушным.
Гу Янь спокойно перехватил «Шепот Асуры» обратным хватом и спрятал его в широкий рукав своего халата.
Су Чжэнь ошарашеннои захлопал глазами, переводя взгляд с чистого лезвия на спокойного подростка.
— Ну и ну... — протянул Патриарх, качая головой. — А ты действительно непрост, Гу Янь. Кажется, твоя воля и впрямь крепче, чем я думал.
Гу Янь лишь едва заметно поклонился, вернувшись на свое место у стены. Теперь у него было скрытое оружие, способное без труда пропускать сквозь себя первородную тьму Бездны и не вызывать подозрений.
Аукцион шел своим чередом. Час за часом на нефритовый помост выносили новые лоты. Мелькали редкие духовные пилюли, древние свитки с сомнительными техниками культивации, защитные талисманы и редкие куски руды для ковки. Су Чжэнь пару раз приценивался к лекарственным травам для своей секты, но цены Верхнего города сегодня были задраны до абсурда. Торговые Кланы явно хотели выжать из приезжих практиков всё до последнего духовного камня.
— Пустышка, — лениво зевая, пробормотал Патриарх ближе к вечеру, когда на сцене в очередной раз выставили какой-то средний защитный доспех по цене целого поместья. — Обычный хлам для богатых дураков. Ничего стоящего. Гу Янь, ты как? Присмотрел что-то еще?
Гу Янь, который все это время неподвижно стоял в тени, даже не поднял головы:
— Нет, мастер Су. Мне достаточно этого клинка. Остальное меня не интересует.
Он не врал. Для его двух путей развития местный товар, выставляемый на торги, не имел никакой ценности. Ложная Конденсация не требовала внешних стимуляторов, тайное Золотое Ядро было стабильно, а для 2-го уровня Бездны во всем этом зале не было ничего, кроме купленного клинка Асуры. Кровавая Секта, сидевшая внизу, тоже вела себя тихо — они, похоже, уже продали то, что хотели, через посредников еще до начала официальных торгов.
Когда над городом сгустились сумерки, аукционист объявил о закрытии сегодняшней сессии. Толпа недовольно зашумела, разочарованная отсутствием по-настоящему легендарных сокровищ.
— Что ж, зря только время потеряли, — Су Чжэнь поднялся со своего кресла, потягиваясь. По стенам ложи побежали бледные искры, снимая защитный барьер. — Пойдем обратно на постоялый двор. Завтра на рассвете мы покидаем этот город и отправляемся в Долину Изумрудного Горнила. Пора заняться твоим официальным обучением, Гу Янь. Здесь нам ловить больше нечего.
Юноша молча двинулся следом за Патриархом, бережно придерживая рукой скрытый в рукаве меч. Этот скучный день дал ему главное — инструмент для убийства.