Кузня-лаборатория факультета встретила Ваала привычным жаром и запахом раскаленного кокса, которые немного заглушали въевшийся в кожу затхлый запах Аракаса. Наковальня гулко звенела под его ударами. Ваал возвращал к жизни свой израненный клинок. Опыт Каменного Ручья направлял его руку: он аккуратно выправлял зазубрины, следил за температурными цветами стали, не давая металлу перегреться и потерять прочность.
Рядом, щурясь от летящих искр, сидел Элиан. Парнишка аккуратно водил тонким резцом по обуху, помогая Ваалу внедрить простейшие столичные руны геометрической стабилизации.
— Вот здесь поток маны должен замыкаться в кольцо, — терпеливо объяснял Элиан, чертя на пергаменте схему. — Ты в кузне привык просто вбивать силу в металл, а столичная сталь требует, чтобы энергия циркулировала. Понимаешь? Если формула интегрального смещения правильная, клинок просто не встретит сопротивления от камня и не будет крошиться.
Ваал всматривался в переплетение линий, чувствуя, как туман в голове начинает рассеиваться.
— Кажется, догоняю, — хмурился он, вытирая пот со лба. — Значит, если я изменю плотность сплава на стыке лезвия вот по этой твоей схеме, руна не выгорит при резком выбросе?
— Именно! — просиял Элиан. — Слушай, а как ты определяешь на глаз, что мифриловая крошка полностью растворилась в железе? У меня по формулам вечно погрешность.
— Цвет, — Ваал кивнул на пламя горна. — Смотри на оттенок. Когда он становится не просто белым, а слегка отдает синевой, как лед под солнцем — значит, металл взял всё, что нужно. Передержишь — крошка превратится в шлак, недодержишь — пойдет трещинами.
Эта взаимная учеба с 19-го по 29-й день стала для Ваала единственной отдушиной, потому что за пределами лаборатории Брандон приготовил для него новый круг ада.
Профессор решил, что Ваал слишком много о себе мнит, раз выжил в Аракасе, и поставил его «на прицеп» к группе старшекурсников. Эти парни и девушки превосходили Ваала во всем: в физической плотности, объемах мано-резерва и боевом опыте. Рядом с ними он чувствовал себя неповоротливым ребенком.
Каждое утро начиналось до рассвета. Старшекурсники бежали многокилометровый кросс вокруг циклопических, уходящих в небо каменных стен столицы. Ваал, обязанный держать их темп, буквально выплевывал легкие. Земля уходила из-под ног, дыхание свистело в груди, а старшие бежали ровно, почти не тратя сил, умело подпитывая легкие и мышцы микро-импульсами маны. Ваал так делать еще не умел и выжимал всё из чистой «физики».
После бега, без секунды отдыха, следовала изматывающая отработка ударов на утяжеленных тренировочных грушах, набитых свинцовой дробью и обтянутых толстой кожей монстров. Руки Ваала превращались в свинцовые колоды, мышцы плеч сводило судорогами, а костяшки пальцев были сбиты в кровь.
И только тогда, когда Ваал едва держался на ногах, а пот заливал ему глаза, выходил Брандон. Финальные спарринги с мастером неизменно заканчивались сокрушительным поражением. Уставший, замедленный Ваал просто не успевал реагировать на выпады профессора, раз за разом улетая на песок полигона под ироничные взгляды старшекурсников.
На тридцатый день этого изнурительного марафона что-то изменилось.
Ваал стоял в центре полигона, тяжело и глубоко дыша. Тело гудело от накопленной за месяц усталости, но внутри него крепла холодная, упрямая злость. Брандон привычно крутил в руке тренировочный клинок.
— Ну что, дубина, продолжим? — усмехнулся мастер и без лишних слов рванул вперед.
Его движение было молниеносным. Клеймор Брандона рассек воздух, нацелившись Ваалу в плечо. Но в этот раз Ваал не запаниковал и не сжался. Он сфокусировал всё свое зрение на предплечье мастера, ловя мимолетное колебание воздуха и микро-напряжение мышц, о которых тот говорил в подземелье.
Ваал резко вскинул свой перекованный меч. В самую последнюю долю секунды, ровно в микросекунду контакта лезвий, он выплеснул накопленную внутри ману взрывным, коротким импульсом.
ЛЯЗГ!
Звук получился страшным, похожим на сухой раскат грома. Ваала отшвырнуло назад на три метра, его подошвы пропахали глубокие борозды в песке полигона. Дикая, зубодробительная отдача волной боли ударила в суставы рук, запястья обожгло огнем, но... он удержал меч. И остался стоять на ногах.
Брандон не дал ему перевести дыхание и мгновенно нанес второй удар, снизу вверх, целясь в подбородок. Ваал, перетерпев боль, рванул клинок вниз, снова ловя идеальный тайминг контакта.
БАМ!
И снова Ваала откинуло назад, руки онемели до самых локтей, но блок был выставлен. Два последовательных удара лучшего магического мечника академии были отражены. На мгновение на полигоне воцарилась тишина. В глазах Брандона промелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось скупым, едва заметным одобрением. Ваал внутренне взвыл от восторга: «Я сделал это! Месяц ада не прошел зря!»
Этот мимолетный триумф вскружил ему голову. На волне хлынувшего в кровь адреналина Ваал решил, что пришло время для ответа.
Он резко перехватил рукоять обеими руками, шагнул вперед и вложил всю свою массу, всю оставшуюся кинетическую силу плотного тела и весь доступный резерв маны в один мощный, сокрушительный выпад. Меч Ваала загудел, объятый плотным потоком энергии.
Брандон даже не шелохнулся. На его губах появилось холодное, хищное выражение.
Мастер дождался, пока острие клинка Ваала окажется в паре десятков сантиметров от его груди, и лишь тогда сделал легкое, почти ленивое движение своим мечом. Он встретил удар Ваала под филигранным, математически выверенным углом наклона лезвия.
Сработало то самое «зеркало».
Ваал не успел даже понять, что произошло. Вся колоссальная сила его собственного выпада, помноженная на массу и плотность выпущенной маны, встретив идеальный рикошет, в стократном размере ударила обратно по его собственным рукам.
Ладони мгновенно онемели, потеряв всякую чувствительность, суставы локтей и плеч крутануло с такой дикой болью, что Ваал сдавленно хрипнул. Тренировочный клинок с оглушительным звоном вылетел из его пальцев, описал дугу в воздухе и вонзился в песок в десятке метров от них. Сам же Ваал, сбитый с ног собственной же возвращенной силой, покатился по земле, взметая тучи пыли, и растянулся на спине, тяжело хватая ртом воздух. Руки его не слушались и мелко дрожали.
Брандон неторопливо подошел к нему, опустил меч и носком сапога небрежно пнул лежащего Ваала в бок.
— Защищаться ты кое-как научился, дубина, — равнодушно произнес ментор, глядя на него сверху вниз. — Но твоя атака — это чистое самоубийство. Ты просто вливаешь дурную силу, надеясь продавить врага. Пока ты не поймешь, как обходить чужое «зеркало» и не подставляться под собственный вес, любой опытный магический мечник размажет тебя твоим же оружием. На сегодня свободны. Иди думай.
Ваал думал. Он думал весь вечер, пока Элиан втирал ему в опухшие суставы вонючую лечебную мазь. Грубая сила против мастеров была бесполезна — это он усвоил четко. Чтобы пробить такую защиту, нужно было действовать тоньше. Ему нужно было оружие, способное разрушать структуру чужого блока еще до того, как сработает рикошет. Идея уникального вибро-меча, использующего высокочастотные колебания мано-потоков, окончательно оформилась в его голове.
Но для реализации такого проекта и для роста над собой Ваалу отчаянно не хватало реального, боевого опыта вне тепличных стен академии. Ему нужна была настоящая практика.
На следующий день Ваал обратился к Брандону и деканату своего факультета с официальной просьбой: разрешить ему в свободное время выходить в город, чтобы практиковаться в местных кузнях и изучать гражданский оборот артефактов. Учитывая его недавние успехи в лаборатории и поразительное рвение в фундаментальной «базе», профессора, немного поспорив, дали официальное разрешение на свободный выход в столичные кварталы.
Оказавшись за воротами академии, Ваал первым же делом направился в нижний город, туда, где над массивными дубовыми дверями качалась вывеска с изображением скрещенных клинков и щита — местное представительство Гильдии Авантюристов.
Внутри стоял гул, пахло элем, дешевым табаком и дорожной пылью. Ваал прошел в центр зала и огляделся. К его удивлению, у досок с заказами терлась целая толпа молодых парней. Многие из них весело хохотали, поигрывая новеньким оружием и гордо поправляя жетоны на груди. Ваал присмотрелся к ним, прислушался к их дыханию, оценил их движения и внутренне хмыкнул. Эти «сопляки» по ощущениям и близко не стояли с ним по физической плотности, выносливости или объему внутренней энергии. После адских тренировок со старшекурсниками Брандона эти городские новички казались Ваалу хлипкими и медлительными.
«Раз уж эти недоноски спокойно носят жетоны и зарабатывают на жизнь мечом, то я и подавно смогу», — уверенно подумал Ваал и направился к стойке регистрации.
Спустя пятнадцать минут, заполнив все бумаги и заплатив пошлину, Ваал получил в руки тяжелый металлический жетон. На нем серой краской была выведена одна-единственная буква.
— Поздравляю, парень. Теперь ты официально зарегистрирован, — хладнокровно произнесла усталая женщина-регистратор, даже не глядя на него. — Твой ранг — G. Самый низший.
Ваал покрутил жетон в руках. Ранговая система была стандартной — от легендарного S до мусорного G, так что он особо не обольщался.
— Какие правила для новичков? — спросил он.
— Правило одно — хочешь жить, не лезь на рожон, — регистратор зевнула, перебирая пергаменты. — Без сопровождения опытной группы высоких рангов тебе строго запрещено соваться в серьезные зоны вылазок и дикие земли. Единственное место, куда тебя пропустит стража в одиночку — это пригородное подземелье Алиас. Для новичков — самое то.
Ваал расслабленно усмехнулся. После трех дней кошмара в Аракасе, где его едва не сожрали стайные твари, любое другое пригородное подземелье казалось ему детской прогулкой.
— Алиас, значит? — протянул Ваал. — И что там? Такие же слабые монстры, как в Аракасе?
Женщина наконец оторвала взгляд от бумаг, посмотрела на Ваала как на идиота и снисходительно хмыкнула.
— Ты путаешь теплое с мягким, малец, — обыденным, скучающим тоном произнесла она. — В подземелье Алиас на начальных и средних этажах действительно водятся относительно слабые монстры, с которыми может справиться одиночка твоего ранга. А вот в самых глубинах Алиаса обитают по-настоящему серьезные твари. Так вот, чтобы ты понимал: по уровню опасности монстры в глубинах Алиаса равны тем, что живут на самых верхних, начальных этажах Аракаса.
Ваал застыл. Усмешка мгновенно сползла с его лица, а пальцы, сжимающие жетон ранга G, онемели.
Он просто обомлел от услышанного.
То жуткое, сырое подземелье Аракас, где он три дня едва выгрызал свою жизнь зубами, где его крутой меч затупился и покрылся зазубринами о стены, где Брандон запрещал ему даже костер разжечь магией и бил током во сне ради выживания... то место, которое Ваал считал филиалом преисподней, по меркам настоящих авантюристов Гильдии было чертовой детской площадкой. А его самые опасные и смертоносные твари, едва не пустившие Ваала на фарш, были равны лишь глубоководному мусору какого-то пригородного Алиаса для новичков.
Реальность этого мира обрушилась на Ваала всей своей тяжестью, заставив его стоять посреди шумного зала Гильдии с приоткрытым от шока ртом.